Трули

Должно быть, меня вырубили долгий перелёт и буря эмоций, которые я испытываю с самого приземления. Я вообще не должна была суметь уснуть, но стоило мне лечь на диван, как я тут же отключилась. Лечь больше было негде, ведь кровать здесь всего одна.

— Я что-нибудь нам приготовлю, — говорит Блэйк, когда я не отвечаю. Я наблюдаю, как он подходит к кухне и начинает доставать продукты.

Когда его водитель привёз меня сюда, я ожидала совсем другого. Была уверена, что мы окажемся в пентхаусе какого-нибудь роскошного небоскрёба на высоте миллиона этажей над землёй. К счастью, это не так. Мы всё ещё в городе, но вид отсюда дарит ощущение покоя.

— Ты ведь знаешь, что здесь только одна кровать, — говорю ему после нескольких минут тишины.

— Знаю, — он начинает нарезать овощи. Не знаю почему, но я никогда не представляла его человеком, который готовит. Это служит резким напоминанием о том, как мало я теперь о нём знаю.

— Если мне предстоит прожить здесь следующий год, тебе не кажется, что мне понадобится кровать?

— Кровать здесь есть.

— Не прикидывайся тупым.

Его нож замирает.

— Ты моя жена. Мы будем спать в одной кровати, — у меня вырывается тихий вздох. Я никогда прежде ни с кем не делила кровать. — Мы взрослые люди, Трули. Мы можем спать вместе.

— Дело не в этом. Я никогда ни с кем не спала в одной кровати.

— Я тоже, но набрасываться на тебя не собираюсь. Ты настолько низкого обо мне мнения?

Я лишь смотрю на него. В этой фразе скрывалось слишком многое.

— Хотелось бы надеяться, что ты ни с кем не делил кровать. Ты женатый мужчина, — не могу скрыть сарказма в голосе.

— Я, — произносит он, резко и отчётливо выделяя слово, — не изменяю и не нарушаю данного слова.

— Я тоже не изменяю, но даже если бы изменила, это не имело бы значения. Ты не относишься ко мне как к жене, так почему я должна вести себя как жена?

Он с грохотом ставит на стол сковороду, которую достал, и я слегка вздрагиваю.

Я не боюсь Блэйка в физическом смысле. Меня лишь поражают подобные эмоциональные реакции с его стороны. Я всегда видела его исключительно вежливым, даже говорил он неизменно ровно. Обычно от него вообще невозможно добиться какой-либо реакции. Но, как я уже сказала, таким был Блэйк, которого я знала много лет назад. Мужчина, стоящий передо мной сейчас, совершенно другой человек.

— Мы женаты, и можешь не сомневаться, я буду относиться к тебе как к своей жене вовсех смыслах.

Я что, сама загнала себя в ловушку? Бойся своих желаний.

— Что это значит? — встаю я. Не могу отрицать, что часть моей злости на него исчезла, когда он сказал, что никогда мне не изменял. Что все эти годы он хранил мне верность.

Действительно ли это что-то значит, или он просто не мог рисковать скандалом? Скандалы часто приводят к падению акций, а если окружающих меня мужчин что-то и волнует, так это деньги и мнение остального мира о них. Возможно, в сделке, которую он заключил с моими родителями, был какой-то соответствующий пункт.

— Это значит, что ты будешь есть вместе со мной, сопровождать меня на мероприятия и каждую ночь делить со мной постель.

Ладно, с этим я справлюсь. Звучит достаточно просто, но я не вполне уверена. В теории да, однако мне придётся постоянно напоминать себе, что всё это ненастоящее. Что это лишь видимость.

— Я не думаю, что ты на меня набросишься, — говорю я. Вообще-то я всегда думала как раз об обратном. Одному богу известно, что, попытайся он хоть что-нибудь сделать за все эти годы, я бы растаяла в его руках. Я часто мечтала о нашем первом поцелуе, ещё до того, как узнала о предстоящем браке.

— Я приготовлю нам стир-фрай2, — он снова принимается нарезать овощи, а я просто стою на месте, не зная, что мне делать. — Хочешь выпить? — спрашивает Блэйк.

— Вина? — он кивает, подходит к шкафчику, достаёт бутылку и берёт пару бокалов. — Я не представляла, что у тебя будет такой дом, — подхожу к кухонному острову, куда он поставил мой бокал.

— А чего ты ожидала?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Может, квартиру-пентхаус, — он пристально смотрит на меня. — Что?

Почему он смотрит на меня так, будто я сошла с ума?

— Ты боишься высоты. Думаешь, я заставил бы тебя жить в высотке?

Теперь уже я пристально смотрю на него.

— Ты это помнишь?

— Я помню всё.

Это правда. Я много раз слышала, что Блэйк невероятно одарён. Если он что-то задумал, остановить его невозможно.

Блэйк всегда был добр ко мне. Возможно, он холоден, но порой я видела проблески его теплоты. Отчасти поэтому я в него и влюбилась. Убедила себя, что лишь мне он показывает эту сторону. Что он относится ко мне не так, как ко всем остальным, и рядом со мной чувствует себя достаточно комфортно, чтобы позволить себе её проявить.

Я поднимаю бокал и делаю глоток. Снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь звуками готовки. Я не знаю, что говорить или делать, поэтому продолжаю пить вино и наливаю себе ещё один бокал.

Сажусь за кухонный остров и наблюдаю за ним.

— Я могу помочь? — спрашиваю я.

— Если я правильно помню, готовишь ты ужасно.

Иногда его хорошая память играет мне на руку, но не в этот раз.

— Эй, я не виновата, — мне редко разрешали пользоваться кухней. У моих родителей всегда был повар, а в колледже я ела в студенческой столовой.

— Тебе необязательно готовить, если не хочется, — ставит он передо мной тарелку.

— Всё равно стоит научиться, — а чем ещё мне заниматься? Нужно продолжать искать работу. — Мне больше особо нечего делать, — Блэйк снова наполняет мой бокал вином.

— Ты не пленница. Можешь приходить и уходить, когда захочешь, при условии, что будешь пользоваться услугами водителя.

— Няньки, — поправляю я.

— Я очень состоятельный человек, и мы оба из известных семей. Не спорь со мной по этому поводу.

— Поняла, — я поднимаю бокал и делаю огромный глоток. Он вскидывает бровь. — Теперь ещё и количество выпитого будешь контролировать? — он качает головой, накладывает еду себе и садится рядом со мной.

— Не хочу постоянно с тобой ругаться, Трули.

— Я тоже.

— Может, пока заключим перемирие?

— Ты шантажом заставил меня оставаться твоей женой весь следующий год, — напоминаю я ему. Теперь, добившись своего, он хочет заключить перемирие.

— Мы можем весь следующий год из-за этого ругаться, а можем попытаться оставить всё позади.

Я испепеляю его взглядом и делаю ещё один глоток вина.

— Ладно, — вздыхаю, стараясь не показать свою боль. Не хочу, чтобы он знал, насколько сильно может влиять на мои эмоции.

— Хорошо, а теперь ешь.

— Значит, теперь ты вроде как мой начальник? Будешь только и делать, что командовать мной? — закатываю я глаза, но беру вилку, чтобы попробовать еду.

— Если бы я мог просто приказывать тебе, всё было бы совсем иначе.

— Что это значит?

В ответ на мой вопрос он лишь качает головой.

— Ешь.

Я отправляю кусочек в рот, потому что умираю от голода, а не потому, что он приказал. С моих губ срывается тихий стон. Он, мать его, ещё и чертовски талантливый повар. Я замечаю, как напрягается челюсть Блэйка.

— Что я опять сделала? Ты велел мне есть, и я поела.

Он не отвечает, съедая несколько кусочков со своей тарелки.

— Твои родители знают, что ты вернулась?

— Я им не говорила. Если ты не заметил, мы не особо близки.

— Близки, — снова качает он головой.

— Это твоё качание головой начинает раздражать, — говорю я. Щёки внезапно теплеют. Сколько именно вина я уже выпила?

— Постараюсь держать себя в руках.

— Не умничай, — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.

Он склоняет голову набок и ухмыляется.

— Я и не пытался. Это непросто, — он возвращается к еде, и я делаю то же самое. Его слова крутятся у меня в голове. — Хочешь ещё? — спрашивает он, когда моя тарелка пустеет.

— Еды — нет. Вина — да.

— Ты уверена, что хочешь ещё вина? — относит он обе тарелки к раковине.

— Теперь ты ещё и папочкой моим будешь? — Блэйк шумно втягивает воздух. — Тебе хочется покачать головой, да? — не могу сдержать улыбку.

— Но я этого не сделал, — он берёт бутылку и наливает мне ещё, затем достаёт из холодильника бутылку воды и ставит рядом с бокалом. — Трули, я буду хорошим мужем, если ты мне позволишь.

Даже сидя на высоком стуле за кухонным островом, мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты считаешь, что до сих пор был хорошим мужем?

Он отводит взгляд, потом снова смотрит на меня, словно обдумывая мои слова. Клянусь, если он скажет, что да, я сорвусь.

— Я думал, что поступаю правильно.

Его ответ удивляет меня.

— Но ты сам этого хотел?

— Лично я? — я киваю. — Нет.

Ну конечно. Разумеется, он не хотел на мне жениться. Его заставили.

— Я хотела стать твоей женой, — говорю я. — Но ты ведь это знал, да? Я всегда была в тебя влюблена, — я облизываю губы, и его взгляд опускается на них. — Тогда, — добавляю я, спасая остатки гордости.

— Но теперь ты в меня больше не влюблена?

Я качаю головой. То, что я к нему чувствую, уже давно не просто влюблённость. Он протягивает руку, обхватывает мой подбородок и придвигается ближе.

— Я твоя жена. Мы уже давно миновали этап влюблённости и моей глупой девчоночьей наивности.

На его губах появляется едва заметная улыбка.

— Мне нравилось, когда ты была глупенькой и всегда сияла.

— А ты всегда был холодным.

— С тобой?

— Наверное, тогда нет. Когда я была младше.

— Обещаю тебе, Трули, когда дело касается тебя, я совсем не холоден.

В это я верю. Сегодня в кабинете он был в ярости.

— Когда дело касается меня, ты злишься.

— Да, злюсь из-за того, как всё сложилось. Это далеко не идеально.

— Идеально, — закатываю я глаза. Его пальцы сильнее сжимают мой подбородок.

— Я собираюсь тебя поцеловать, — говорит он.

Уверена, мои глаза от удивления расширяются.

— Зачем? — спрашиваю, потому что разговор внезапно свернул в совершенно неожиданную сторону.

— Потому что я умираю от желания узнать, какая ты на вкус, — он медленно наклоняется, давая мне возможность отстраниться, но я этого не делаю.

Я хочу, чтобы он меня поцеловал, а завтра свалю всё на вино. Звучит какотличный план.

Стоит его губам коснуться моих, как из его груди вырывается стон. Я закрываю глаза, желая прочувствовать каждое мгновение этого поцелуя. Как долго я мечтала узнать, каким будет наш первый поцелуй? Даже моё воображение не смогло бы представить, каково это на самом деле.

Приоткрываю губы, когда его язык скользит по их линии. Блэйк жадно пользуется приглашением, углубляя поцелуй. Его рука запутывается в моих волосах, и он слегка тянет их, запрокидывая мою голову ещё сильнее, чтобы сделать поцелуй ещё глубже.

Я стону ему в рот, пока он пожирает мои губы, словно мужчина, который слишком долго об этом мечтал. Я хочу большего, тело начинает пульсировать. Я так долго этого ждала.

— Блэйк… — шепчу я.

Он отстраняется и прижимается лбом к моему, пока мы оба тяжело дышим. Затем в последний раз нежно касается моих губ и отступает.

— Кровать твоя, — говорит он.

— Ты уходишь? — я наблюдаю, как он направляется к двери.

— А ты сиди здесь и никуда не выходи, — отвечает он.

Я даже не успеваю бросить ему ответную реплику. Он уже выходит за дверь.

Вот тебе и не пленница. Хотя быть пленницей было бы не так уж плохо, останься он здесь.