Блэйк

У меня раскалывается голова. Я запрокидываю её, закрываю глаза и растираю виски, пытаясь взять гнев под контроль. Конечно, я и раньше злился. Я умею резко отдавать приказы и быть холодным. Со многими людьми лучше всего обращаться именно так. Но перед тем как отправиться домой, мне нужно совладать с гневом. С Трули он мне ничем не поможет.

После того как она согласилась на моё предложение, я вызвал водителя, чтобы тот отвёз её домой. Либо так, либо перекинуть её через стол и отшлёпать, пока она не поймёт, что останется моей женой. Это была ещё одна причина поскорее убрать её отсюда. Не знаю, откуда вообще взялись подобные порывы. Это и есть то, что люди называют навязчивыми мыслями? Не уверен, что определение подходит, потому что навязчивые мысли — это те, которые не хочется воплощать в жизнь, а мне очень даже хочется.

Дом. Одно это слово помогает мне справиться с гневом. Возможно, всё идёт не по плану, но моя жена вернулась и теперь находится в нашем доме. Изначально я считал нынешнее жильё временным, но не думаю, что в ближайшее время моя жена захочет искать новое.

Я надеялся, что, окончив учёбу и вернувшись домой, Трули с нетерпением примется строить нашу совместную жизнь. Что она захочет найти дом, который подойдёт нам обоим. Она любит историю, и я знал, что дом, в котором ей захочется прожить всю жизнь, должен быть ею пропитан. Такой нельзя просто построить с нуля и на этом закончить.

Со временем она начнёт смотреть на всё так же, как я.

Другого варианта попросту нет. Моя жена, возможно, думает, что будет целый год улыбаться и терпеть наш брак, лишь бы меня задобрить, но ей стоило внимательнее слушать детали. Я сказал, что через год мы обсудим наш брак. Я не говорил, что соглашусь его расторгнуть. Однако это даёт мне передышку и время разобраться со всем этим дерьмом. Само собой разумеется, мне предстоит начать работать над множеством вещей.

— Сэр? — голос Эмили звучит резче обычного.

Сколько ещё осталось до возвращения Рэйчел из декретного отпуска? Эмили ей тоже не нравилась. Она работала под началом одного из моих руководителей, который вышел на пенсию примерно в то же время, когда Рэйчел ушла в декрет. Это была простая замена. Пусть она меня и раздражает, хотя я даже не могу понять чем, работает она эффективно.

— Что? — спрашиваю я.

— Хотела сообщить, что мистер Форд уже подключился и вошёл в конференцию.

— Спасибо, — мне следовало бы перенести встречу, но она поможет отвлечься от Трули и успокоиться.

— Хотите, закажу нам ужин?

— Нет.

— Тогда вы сегодня уйдёте пораньше? — под «пораньше» она имеет в виду рано по моим меркам. Я живу и дышу этим местом. К сожалению, сейчас это всё, что у меня есть. Работа помогает скоротать время, и я не всегда её ненавижу. Я вытащил этот бизнес с края пропасти после того, как и отец Трули, и мой собственный один за другим принимали чудовищные деловые решения.

Именно так меня во всё это и втянули. Когда они впервые обратились ко мне, я отказался. Им было нужно не только, чтобы я здесь работал, но и мой капитал. Мой отец не добился всего сам. Чёрт, я тоже не могу назвать себя человеком, который всего достиг с нуля, но я вложил деньги, оставленные мне дедом в трастовом фонде, чтобы спасти это место, а затем приумножил их в несколько раз.

Дед знал, что его сын, мой отец, ни черта не смыслит в бизнесе. Он даже советовал мне держаться подальше от отцовских дел, и именно так я и собирался поступить. Пока они не поманили меня чем-то бесценным. Тем единственным, чего, как они оба знали, я хотел больше всего на свете и от чего не смог бы отказаться.

Трули. Моя Трули.

Наверное, по мере того как я взрослел, а вместе со мной взрослела и Трули, мне всё хуже удавалось скрывать свои чувства к ней и намерения в отношении неё. Я действительно старался держать дистанцию. Особенно когда некогда платонические чувства начали меняться. Пара лет в юности значит куда больше, чем во взрослом возрасте.

— Я уйду, когда захочу. И ты можешь сделать то же самое, — отпускаю её и подключаюсь к встрече. На экране появляется мистер Форд, и мы обсуждаем возможность расширения комплекса и то, потребует ли изменение целевого назначения соседнего здания для этой цели значительных усилий.

— На сегодня у меня всё, — говорит Форд. — Я пообещал жене, что сегодня не пропущу ужин. — При упоминании жены он улыбается. Я смотрю на часы и вижу, что уже почти семь.

— Понимаю, — отвечаю я и завершаю звонок. Готов поспорить, моя жена тоже была бы счастлива, окажись я дома к ужину. Тогда она могла бы пырнуть меня кухонным ножом. Я бы её не винил. Я вёл себя как мудак и угрожал ей, но пути назад нет.

Она хотела закончить учёбу. Хотела побыть одна и повзрослеть, прежде чем погрузиться в семейную жизнь. Я более чем предоставил ей такую возможность. Было ли мне, блядь, больно? Да. Я думал, мы будем взрослеть вместе, но она была слишком юной. Я не мог заставить девушку, едва окончившую школу, вступить в настоящий брак. Вот только для меня он всегда был настоящим.

Я встаю и потягиваюсь. Возвращение домой к жене будет горько-сладким.

Когда выхожу из кабинета, Эмили до сих пор на месте. Увидев меня, она быстро поднимается.

— Как прошла встреча?

— Нормально, — отвечаю я. — Я же сказал, что ты можешь уйти, когда захочешь.

— Знаю, — улыбается она мне. — Но хотела остаться на случай, если вам что-нибудь понадобится.

— Не понадобится, — говорю я и направляюсь к лифтам. Она торопится меня догнать.

— Сэр, это действительно была ваша жена? — я нажимаю кнопку вызова лифта. Мне хочется велеть ей не совать свой грёбаный нос не в своё дело, но она должна знать, кто моя жена.

— Да, и сообщи об этом охране. Если она придёт ко мне в кабинет, её обязаны пропустить, а меня немедленно уведомить, — проблем возникнуть не должно, но, похоже, моя жена умеет проскальзывать мимо охраны. — Ты меня понимаешь, Эмили? — спрашиваю я. — Мне плевать, даже если я буду на совещании. Ты сообщишь мне, что она здесь, — я разжёвываю всё предельно ясно, чтобы в следующий приезд Трули больше не возникло никаких недоразумений.

— Поняла, — когда двери лифта открываются и я вхожу внутрь, она отступает на шаг. — До завтра.

Я не отвечаю. Не знаю, приеду ли завтра. Понятия не имею, что принесётсегодняшний вечер. Проклятье, возможно, это место станет единственным, что поможет мне оставаться достаточно занятым и не сойти с ума.

Джек ждёт меня у выхода из здания.

— Как прошла поездка домой? — спрашиваю, желая узнать, в каком состоянии была Трули после того, как уехала от меня.

— Всё прошло хорошо. Она была очень милой и вежливой.

Я киваю, не в силах подавить пронзающий меня укол ревности. Сажусь в машину и достаю телефон.

Трули всегда мила и вежлива. Даже сталкиваясь с людьми, которые не заслуживают её доброты, внешне она остаётся невозмутимой. В мире, в котором мы живём, такое встречается редко. Я думал, что, позволив ей уехать в колледж и не став этому противиться, поступаю так, как она хочет. Так, как она просила. Мне лгали, и я не могу представить, чтобы за этим стояла Трули.

Теперь, когда потрясение от её появления в моём кабинете начало отступать, я мыслю яснее. По крайней мере, лучше, чем раньше. Но даже это не помогает мне придумать новый план действий.

Я листаю контакты в телефоне и задерживаю палец над номером её отца, но не нажимаю. Последнее, что мне сейчас нужно, это чтобы они явились и начали вмешиваться. Мне хочется как следует врезать обоим нашим отцам. Я ещё разберусь с ними, но это придётся отложить. Сейчас мне нужно начать думать, как убедить Трули, что она хочет остаться моей женой.

Дорога от моего офисного здания в центре города до набережной, где находится мой лофт, занимает совсем немного времени. В этом районе таких зданий осталось немного. Большинство строений снесли и заменили новыми высотками в миллион этажей.

Когда-то здесь располагался старый склад, но несколько таких зданий отреставрировали. Я знал, что хочу повременить с выбором постоянного дома для нас, но также понимал, что на первое время мне нужно подходящее жильё для Трули. Такое, в котором ей будет уютнее. Если оставаться в городе, это был лучший вариант.

— Сегодня я останусь дома, — говорю Джеку, когда мы останавливаемся перед зданием. Я выхожу на тротуар, коротким кивком приветствую одного из своих охранников и ввожу код на двери первого тамбура.

Я захожу в прихожую со стеклянной крышей. Вокруг стоят несколько горшков с цветами, делающих пространство уютнее. Я распорядился поставить их несколько месяцев назад. Мне хотелось, чтобы это место ощущалось как дом. Ввожу ещё один код на следующих дверях, а затем прикладываю большой палец к сканеру. Замок щёлкает, и я вхожу внутрь.

При входе открывается пространство со свободной планировкой. Я бросаю пальто на скамью у двери. Из-за спинки большого углового дивана перед телевизором показывается голова Трули. Её глаза широко раскрыты, но всё ещё затуманены сном.

— Ты голодна? — спрашиваю, направляясь прямо на кухню, откуда видна гостиная. В открытой планировке лофта есть только две комнаты, где можно уединиться: спальня и кабинет.

Я распорядился полностью выпотрошить помещение и в некоторых местах возвести стены, разделив пространство на комнаты. Это было непросто, но архитектор и строитель справились. Однако самым впечатляющим в этом месте я считаю огромные витражные окна, которые занимают всю стену здания, выходящую на реку.

— Трули?

— Ты дома, — она несколько раз моргает. Её волосы очаровательно растрёпаны, и мне больше всего на свете хочется заправить их ей за уши и поцеловать мягкие губы, пока она медленно просыпается. Я много раз представлял это. Каково было бы каждое утро просыпаться рядом с ней в моей постели. Это сделало бы работу и жизнь, в которых я оказался в ловушке, более терпимыми.

Тогда всё это того стоило бы.