Блэйк

Я упираюсь ладонями в стол и смотрю на Трули, пытаясь осознать, что она действительно здесь. На какую-то долю секунды я и правда решил, что это видение. Почти как у человека, затерявшегося в пустыне: отчаянная потребность в воде заставляет видеть то, чего на самом деле нет. Именно так я чувствовал себя без неё. Я бы не слишком удивился, если бы к этому моменту окончательно лишился рассудка.

Её слова возвращают меня к реальности.

Уже недолго? Она всерьёз думает, что я позволю ей перестать быть моей женой? Чтобы это произошло, мне придётся умереть.

— Я сказал, вон, — снова рявкаю я. Охранники быстро ушли, но моя помощница задержалась. Она торопливо выбегает, впервые почти за год оставляя нас с Трули наедине. Для неё, однако, наша разлука длилась несколько лет.

Её шелковистые каштановые волосы обрамляют лицо в форме сердечка, а щёки уже не такие округлые, как раньше. Она больна? Мой взгляд скользит вверх и вниз по её телу. На ней чёрные легинсы, плотно облегающие кожу, и свитер под пальто, но я вижу, что она похудела.

— Ты больна? — спрашиваю я. Какого хуя я не знал, что она покинула кампус? Её охрана настолько, блядь, бесполезна?

— Что? — она слегка морщит нос, заставляя мышцы моего живота напрячься. Эмоции Трули всегда отражались на её нежных чертах. Она никогда не умела их скрывать. И всегда так легко краснела. Именно поэтому я знал, что в юности она была в меня влюблена. И надеялся, что это никогда не пройдёт.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спрашиваю снова. Мне нужно взять раздражение под контроль. За последние несколько лет я стал легко выходить из себя и злиться из-за любой мелочи. Я не люблю повторяться, но ради Трули повторюсь.

— Серьёзно? — она закатывает глаза и качает головой. — Это ты так пытаешься сказать, что я выгляжу как дерьмо? — она скрещивает руки на груди и прищуривается, глядя на меня. Я ненавижу, что расстроил её, но от этого её вида у меня ещё и встаёт.

— Дерьмо? — кажется, я никогда раньше не слышал, чтобы она ругалась.

— Да, дерьмо, — теперь уже по её голосу слышно, что она тоже не хочет повторяться.

— Ты никогда не выглядела как дерьмо, Трули.

— Пофиг, — бормочет она, совсем не похожая на девушку, которую я когда-то знал. Пока я ждал, мне и в голову не приходило, что она может измениться. По глупости я думал, что, когда она вернётся в Штаты, всё сразу встанет на свои места. — Я принесла тебе это, — Трули подходит к моему столу и бросает на него стопку бумаг. Наверху жирным шрифтом напечатано слово «развод».

— Для чего это?

Она громко и раздражённо выдыхает.

Никакого развода не будет. Всё это было ради того, чтобы она стала моей. Они что, теперь решили нарушить своё слово?

— Блэйк, ты прекрасно знаешь, что это. Тебе нужно только их подписать. Игра окончена. Мы оба сможем жить дальше. Если прочитаешь, увидишь, что я не прошу ничего, кроме свободы, — последнее слово задевает во мне живую струну. Она моя жена. Я годами ждал, когда она окажется рядом со мной.

— Я их не подпишу, — без колебаний отвечаю. Какого чёрта здесь происходит? Мне нужно потянуть время. — Сначала их должен изучить мой адвокат, — я ни хрена не подписываю без своего адвоката, за исключением свидетельства о браке. Его я подписал более чем охотно.

— Они всего лишь дают согласие на развод. Ты меня не слышал? Я повторю ещё раз: мне ничего от тебя не нужно. Мы просто разойдёмся каждый своей дорогой, — Трули произносит это с такой лёгкостью. Словно это проще простого. Её слова бьют меня под дых.

— Значит, ты не собираешься выполнять условия договора.

Брови Трули взлетают вверх, и она выглядит озадаченной.

— Я просто хочу выйти из этого брака. Я не могу жить так ради кого бы то ни было.

— Трули…

— Нет! — кричит она. Моя милая Труликричит. Мне приходится бороться с желанием оттянуть ворот рубашки. Галстук внезапно начинает меня душить.

— Можешь кричать сколько угодно, — хватаю бумаги со стола и сминаю их. — Развода я тебе не дам.

— Ладно.

Я расслабляюсь. Слава богу. Но облегчение длится недолго. Трули шлёпает на стол ещё один лист. Я хватаю его.

— Что это? — мои глаза пробегают по тексту, и я переворачиваю страницу. — Это что…

— Мазок Папаниколау? Да, он самый.

— Ты начала принимать противозачаточные? — в её кампусе есть медицинская клиника. Мне не сообщили ни о каких новых препаратах, а должны были. Я её муж, и им отдан строгий приказ уведомлять меня о любых изменениях в её медицинском обслуживании.

— Какая вообще разница? — она снова закатывает на меня свои прекрасные глаза.

Мне хочется перегнуть её через стол и отшлёпать по маленькой заднице.

Чёрт, откуда взялась эта больная мысль?

— Теперь это имеет значение. Ответь мне, — дёргаю я галстук.

— Я не принимаю противозачаточные, чудик, — чудик? — Это мазок Папаниколау. Мой ежегодный осмотр.

Мне сообщили, что в прошлый раз всё прошло хорошо.

— Внизу второй страницы отмечено, что у меня всё ещё есть девственная плева.

Бумага громко сминается в моей руке.

Ещё бы её не было. Плевать, насколько больная эта мысль. Я бы вернулся в Европу, чтобы убить мужчину. Но развода она всё равно не получит.

— И почему это важно?

— Потому что я могу добиться аннулирования. Это доказывает, что мы так и не консуммировали брак, и не будем забывать о том, что ты меня бросил.

— Бросил?

— Я не видела тебя много лет. Думаю, в графе «оставление супруга» они вполне могут поставить галочку.

Я не знаю, что именно требуется для аннулирования брака, но и этого не будет.

— Как я мог бросить жену, если все эти годы содержал её? Я оплачивал твоё обучение, жильё, еду и всё, что ты покупала, расплачиваясь кредитной картой.

Её губы сжимаются в тонкую линию. Я разозлил её ещё сильнее. Отлично, теперь нас двое. Мне обещали, что Трули будет моей.

— Деньги, — она издаёт невесёлый смешок, и мне до боли хочется услышать её настоящий смех. Смех Трули согревает душу. Я скучал по нему. Чёрт, я скучал по ней. — Ну конечно, всё всегда сводится к деньгам.

Мы смотрим друг на друга. Я перебираю возможные варианты.

Обычно я хорошо соображаю в критической ситуации. Умею быстро придумать план.

— Это не имеет значения. Мы не разводимся. Полагаю, занятия ты уже закончила? — она должна была выпуститься. Мне сообщили, что она досрочно сдала все работы, но выпускная церемония ещё должна была состояться. По крайней мере, я так думал. Похоже, моя жена очень спешила вернуться сюда, чтобы развестись со мной.

— С учёбой я закончила, и это не имеет значение.

— У тебя кто-то есть? — не понимаю, как такое возможно, но и то, что она сейчас стоит здесь, тоже не должно было быть возможным. Меня обязаны были уведомить, когда она покинула кампус. Она не только покинула его, но и села на самолёт. Её паспорт должны были проверить.

Мне не следовало задавать этот вопрос. Он ничего не изменит.

— Надеюсь, кто-нибудь появится.

Я делаю медленный глубокий вдох, пытаясь снова обуздать гнев.

— Ты собираешься завести любовника?

— Мы либо разводимся, либо аннулируем брак. Выбирай.

— У нас есть договор.

— Ты не можешь привязать меня к себе навечно! — вскидывает она руки.

— Ещё как могу, — рычу в ответ, не узнавая собственного голоса. — Ты принадлежишь мне. Сделка уже заключена.

— Сделка? — фыркает она, и её щёки начинают розоветь. Точно так же, как когда она слишком долго сидела в своём саду. — Я всё тебе верну. Не знала, что это ты за всё платишь.

Её родители никак не могут быть замешаны в этом. Она сама пытается изменить условия.

— И как ты собираешься это сделать? — я заставляю себя расслабиться и пытаюсь снова войти в роль генерального директора. Раз она хочет заключить новую сделку, пусть будет так.

Пусть переговоры начнутся.