Блэйк

— Я знала, что ты по уши влюблён в жену, но, увидев вас своими глазами, поняла, что ты не просто влюблён, а одержим, — смеётся Лорен. — Я так за тебя рада.

— И я за тебя, — отвечаю я, выглядывая из-за её головы в сторону, куда ушла моя жена.

Долго её уже нет?

— Прошло пять минут.

— Это не должно занимать столько времени.

— Она женщина. Нам иногда требуется больше времени.

— Ненавижу находиться вдали от неё.

— Ты долго ждал возможности быть с ней.

Я киваю. Да, ждал. Я бы ждал вечно, если бы это было необходимо и оставался хотя бы шанс, что она станет моей. Всё было бы того стоило. Я думал, что успокоюсь, когда она окажется рядом, но этого не произошло.

Я лишь ещё сильнее влюбился в свою жену и в женщину, которой она стала. Больше не представляю, какой могла бы быть наша совместная жизнь. Я живу ею. И она превзошла все мои мечты.

Наблюдая за отношениями родителей на протяжении многих лет, я не получил хорошего представления о том, каким должен быть брак. Скорее это должно было навсегда отвратить меня от самой идеи. На самом деле их отношения лишь показали мне, чего яне хочу. Я не застал деда с бабушкой. Был слишком мал, чтобы отчётливо её помнить, но помню, как он о ней говорил и какие истории рассказывал. Поэтому я знал, что всё может быть иначе.

Я смотрю на часы. Лорен права. Я долго ждал, и если я чему-то и научился в отношении жены, так это тому, что ждать не нужно. Именно с этого и начались все проблемы. Больше никогда. Поэтому я извиняюсь и собираюсь пойти проверить, всё ли с ней в порядке, но внезапно останавливаюсь.

— Это разве не…

Я слежу за взглядом Лорен и вижу Эмили, свою помощницу. Она одета для мероприятия, поэтому, возможно, пришла сюда с кем-то, но разве она не упомянула бы об этом? Эмили знала, что сегодня вечером я буду здесь.

— Ты её…

— Пригласил? Нет. Она мне не особенно нравится.

Эмили направляется ко мне. Я замечаю папку у неё в руке. Я даю ей возможность объясниться, хотя не должен. Возможно, она была на собственном мероприятии, а потом возникла срочная рабочая проблема, и теперь она разыскала меня вместо того, чтобы позвонить.

— Сэр, слава богу, я вас нашла, — она натянуто улыбается Лорен. — Мне нужно с вами поговорить, — Эмили снова смотрит на Лорен. — Наедине.

— Это мой адвокат. Можешь говорить при ней, — Эмили крепче прижимает папку к груди. — Выкладывай. Я пришёл сюда провести вечер с женой.

— В том-то и дело, — Эмили подходит ближе, и я прищуриваюсь. — Сэр, она не та, за кого вы её принимаете.

— Я знаю свою жену почти всю жизнь. И только благодаря ей ты до сих пор не уволена, поэтому советую помнить об этом, прежде чем говорить что-то ещё, — предупреждаю я, и её щёки вспыхивают от злости.

— Она обманывает вас вместе со всей своей семьёй, — цедит Эмили. — Посмотрите сами. — Она суёт папку мне в грудь.

— Ты уволена, — беру папку и бросаю её на стол.

Я отказываюсь даже заглядывать внутрь. Не доставлю Эмили удовольствия думать, будто хоть на секунду способен усомниться в Трули.

Несколько человек притворяются, будто не следят за происходящим. Мне плевать. Смотрите сколько хотите. Лорен тоже совершенно безразлично, разразится ли здесь сцена. Более того, она, возможно, даже поддержала бы её, ведь это вызовет обсуждения и привлечёт внимание к её благотворительной организации.

— Что? — заикается Эмили. Лорен зевает. — Я пришла сюда, чтобы помочь вам. Просто прочитайте.

— Это неважно.

Мне не всё равно, если она проворачивает со мной какую-то аферу? Конечно, не всё равно, но что это меняет в общей картине? Ничего, потому что Трули останется моей женой, а если ей нравится проворачивать аферы, пусть так.

Мне придётся показать ей, что это у её родителей не всё в порядке с головой или что они ещё более ебанутые, чем я. Меня это не смущает. Если всё это правда, в чём я очень сомневаюсь. Трули не умеет лгать, даже если от этого зависит её жизнь, и она слишком добрая, чтобы обманывать кого-то другого. Значит, это ради общего блага.

— Что значит «это неважно»? Вы с ума сошли?

— Когда дело касается его жены, он сошёл с ума давным-давно, — смеётся Лорен и делает глоток шампанского.

— Я не понимаю, — лицо Эмили искажается. Не думаю, что она обращается к нам, скорее говорит сама с собой. — У неё есть только фамилия, — она снова разговаривает сама с собой, будто пытается решить задачу, ответ на которую, как ей казалось, она уже знала.

— Её фамилия для меня ничего не значит.

— Он имеет в виду девичью, — вставляет Лорен.

Справедливое замечание. Я хочу носить с ней одну фамилию ради семьи, которую мы создаём. От этой мысли я улыбаюсь, пока Эмили снова не начинает что-то тараторить, почти в истерике. Волосы у меня на затылке встают дыбом.

Почему она делает это именно здесь и сейчас?

— Что? — спрашивает Лорен, уловив перемену в моём настроении.

— Не позволяй ей никуда уйти. Я найду жену, — на этот раз я ускоряю шаг, а внутри нарастает дурное предчувствие. В меня закрадывается страх, который, как я думал, вообще не способен испытывать.

Я добираюсь до дамской комнаты в рекордное время.

— Трули? — стучу в дверь, но ответа нет. — Я вхожу, — знаю, что не должен заходить, но это чрезвычайная ситуация. Я распахиваю дверь и оказываюсь в помещении, похожем на зону отдыха, но здесь пусто. — Трули? — снова кричу её имя, но в ответ слышу лишь тишину. Я прохожу дальше, в туалет, но и там никого нет.

Меня начинает охватывать паника, но я понимаю, что сейчас она мне ничем не поможет. Я осматриваюсь, пытаясь найти хоть какой-то след жены. Она ни за что не ушла бы, ничего не сказав.

Трули всё ещё та же милая девушка, какой была всегда. Она хочет видеть в людях лучшее и доверять им. Она не из тех, кто даёт отпор… по крайней мере, раньше не была. В моей жене по-прежнему есть вся эта нежность и мягкость, но если её прижать к стене, она начнёт отбиваться.

Это стало предельно ясно в тот день, когда она ворвалась в мой кабинет. Никогда прежде я не был одновременно настолько зол, возбуждён и горд. Но так и есть. Она всегда умела пробуждать во мне чувства, которые раньше не удавалось вызвать никому. Я понял это ещё в юности.

Мой дед тоже это заметил. Он видел её всего пару раз, но замечал, как я на неё смотрю и как рассказываю о ней. Он знал, что однажды я на ней женюсь. Я тоже знал. Жаль, что он не дожил до того дня, когда кольцо оказалось на её пальце, но онзнал. Отчасти именно благодаря ему я понимал, что Трули особенная.

Я всегда любил деда. Пока я рос, он был единственным человеком, который был мне по-настоящему дорог. Но я знал, что Трули особенная, потому что мои чувства к ней были ещё глубже любой любви, которую я когда-либо испытывал.

Я стою в пустой дамской комнате, готовый сойти с ума. Она не сбежала. Если бы сбежала, то сразу пришла бы ко мне, чтобы либо потребовать объяснений, либо самой рассказать, что происходит. Значит, её кто-то увёл, и список подозреваемых короткий.

Меня охватывает ярость. Эти ублюдки думают, что могут отнять её у меня. Они уже сделали это однажды, а теперь пытаются снова. Я уже представляю их план: забить ей голову всякой чушью. Полагаю, теперь они хотят, чтобы она развелась со мной, а потом приняла участие в работе инвестиционной компании.

— Её здесь нет? — спрашивает Лорен, распахивая дверь дамской комнаты. За ней я вижу Эмили и охранника. Мой взгляд не отрывается от Эмили.

— Ты.

Глаза Эмили расширяются.

— Что? — спрашивает Лорен.

— Какого хуя ты сделала? — цежу я. — И не смей, блядь, мне лгать. Я посвящу остаток жизни тому, чтобы уничтожать тебя, словно это моя грёбаная работа.

Эмили стоит, замерев, как олень в свете фар.

— Сейчас же! — рявкает на неё Лорен, и охранник с Эмили тут же выпрямляются.

— Её родители… Я сказала им, что сегодня она будет здесь.

Как бы мне ни хотелось сейчас разнести эту суку, это подождёт. Никуда она не денется.

— С дороги, — проталкиваюсь мимо них обратно в коридор. Они не стали бы уводить её в сторону мероприятия. Поэтому я направляюсь по коридору в противоположную сторону.

Когда выхожу через боковой аварийный выход, то на мгновение испытываю облегчение, увидев жену, но, как только все окружающие её детали складываются для меня в единую картину, меня охватывает неистовая ярость. Я окончательно слетаю с катушек.