Блэйк

На этот раз я наблюдаю за тем, как она спит, лёжа рядом с ней в постели. Я был полным идиотом, что раньше не прояснил ситуацию и не поговорил с ней обо всём. Мы ещё не разобрались до конца, но для одного вечера сказано было достаточно. Я видел, что ей непросто всё это осмыслить. Впрочем, как и мне.

Стоило ей начать готовить ужин, как мы легко разговорились, отойдя от темы наших родителей и обстоятельств нашего брака. Мы оба хотели пока отложить это в сторону, но, блядь, как же приятно было просто поужинать вместе, а потом посмотреть несколько её ужасных шоу. В которые я слишком втянулся и засыпал её миллионом вопросов.

Каждый раз она ставила просмотр на паузу, и её лицо слегка озарялось радостью, когда она отвечала. Тогда я начал придумывать новые вопросы только ради этого. Мне нравится видеть её такой, и я ненавижу, что упустил столько лет подобных моментов рядом с ней.

Когда мы решили, что на сегодня с нас достаточно реалити-шоу, то отправились спать. Никто из нас ничего не сказал о том, что мы вместе готовимся ко сну и ложимся в одну кровать. В итоге я снова включил одно из её шоу, не желая ставить её в неловкое положение, и притянул к себе. Трули положила голову мне на грудь и смотрела, пока не уснула. Вскоре следом уснул и я.

Я проспал всю ночь. Это был самый спокойный сон за долгое время. Обычно мне хватает нескольких часов. Напряжение, которое я годами носил в себе, даже не осознавая этого, ослабло. Разлука с ней всё это время далась мне тяжелее, чем я до конца понимал. Такая простая вещь, как её присутствие рядом, успокоила какую-то часть меня.

Терпеть и продолжать идти вперёд, — вот что я делал всё это время. Я не знаю, что будет дальше, но в двух вещах уверен. Мы с Трули останемся вместе как муж и жена, а все, кто сыграл в этом свою роль, так или иначе заплатят.

Хотел бы я быть достаточно хорошим человеком, чтобы позволить Трули самой решить судьбу своих родителей, но не уверен, что смогу. За эти годы она стала воинственнее, однако в глубине души Трули остаётся воплощением доброты. Её нежное сердце дрогнет и захочет проявить милосердие. Ей по-прежнему нужно, чтобы её направляли. Прошлой ночью её тело буквально кричало об этом.

От этой мысли мой утренний стояк становится болезненно твёрдым. Речь не о том, чтобы контролировать её жизнь. Для неё это значит, что о ней заботятся. Теперь я вижу, что семья никогда ей этого не давала. Ая дам.

— Мишка, — бормочет она во сне, теснее прижимаясь ко мне. Мышцы моего живота напрягаются. Как одно-единственное слово может одновременно наполнить меня чувством победы и желанием разорвать весь мир на части? Нас обоих обокрали. И этого я никогда не прощу. Пусть теперь всё это осталось в прошлом, но мы с Трули уже никогда не вернём потерянные годы. Их у нас отняли.

Впервые она назвала меня Мишкой после того, как я устроил разнос садовнику, который едва не сбил её, въезжая на заднюю подъездную дорожку возле её дома. Я тогда совершенно вышел из себя. Когда после моей яростной отповеди он поспешно убрался прочь, я наконец вспомнил, что Трули всё это время стояла рядом и была свидетелем происходящего.

Она подняла руки, изобразив медвежьи лапы, и зарычала, пытаясь передразнить меня. Это было очаровательно. Трули всегда пыталась заставить меня вести себя соответственно возрасту. Я никогда не чувствовал, что имею право на такую свободу. Мой дед был хорошим человеком, но возложил на мои плечи многое, хотя и обещал, что всё это того стоит.

Теперь, когда Трули прижимается к моему боку, а моё кольцо по-прежнему красуется на её пальце, я не могу сказать, что он ошибался. Я глажу её по спине вверх и вниз. Чувствую, что она понемногу просыпается. Жду, желая стать первым, кого она увидит.

Когда её глаза распахиваются, разуму требуется секунда, чтобы осознать происходящее.

— Блэйк? — она пытается приподняться, но я крепко удерживаю её. Она слегка морщит нос.

— Доброе утро, жена.

— Ты правда будешь и дальше так меня называть?

— Ты моя жена, почему бы и нет?

— Ну…

Я целую её, не желая слышать продолжение. Когда отстраняюсь, на её лице остаётся затуманенное выражение, от которого мой член, и без того болезненно твёрдый, дёргается.

— Я быстро приму душ, а потом позавтракаем. Может, сходим куда-нибудь? — я бы предпочёл оставить её здесь и ни с кем не делить, но она и так слишком долго просидела взаперти. Я хочу, чтобы она могла расправить крылья, а мы начали создавать общие воспоминания.

— А тебе не нужно на работу?

— Я начальник.

— Решил прогулять?

Я вижу надежду в её глазах. Меня чертовски радует, что она хочет провести со мной время, но ей не должно приходиться на это надеяться. Я хочу, чтобы это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. И я добьюсь этого.

— Да.

— С удовольствием бы куда-нибудь сходила. Я нашла в телефоне несколько мест неподалёку, которые хотела посмотреть.

— Значит, так и сделаем, — целую её в макушку и встаю с кровати. — Увидела что-то, что тебе нравится? — дразню я, когда её взгляд опускается на очертания моего члена, который рвётся освободиться из спортивных штанов и оказаться внутри неё.

— А есть варианты, что я могла его не заметить? — шутит она, а её щёки розовеют.

— Он весь твой и стоит из-затебя.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что мы сделали на кухне.

Я опираюсь одной рукой о кровать и наклоняюсь к ней ближе.

— Но тебе понравилось? — она прикусывает нижнюю губу и кивает. — Тогда только это и имеет значение, Мёдик, — я направляюсь к ванной, пока не успел прижать её к кровати. Она слишком соблазнительна, а я так долго ждал возможности быть с ней, что мне приходится постоянно напоминать себе не торопиться.

Не хочу, чтобы она думала, будто всё дело только в сексе. Даже если сейчас он занимает почти все мои мысли. Я уже начал думать, что у меня пониженное либидо. Я редко мастурбировал, если вообще это делал. В глубине души это уже начинало меня беспокоить.

Теперь, когда Трули вернулась, стало предельно ясно, что оно простодремало. Находилось в спячке, ожидаяеё возвращения. Похоже, прозвищеМишка не так уж далеко от истины.

Я включаю воду и встаю под холодные струи. На мой член они никак не действуют, только злят его ещё сильнее. Я обхватываю его рукой, а второй упираюсь в стену. Закрываю глаза и прокручиваю в памяти прошлую ночь.

Перед глазами всплывает задница Трули, лежащей на кухонном острове. Когда я предложил вычесть месяцы из того года, о котором солгал, во мне проснулась какая-то странная склонность. По сути, я её покупал. Конечно, я, блядь, не хочу, чтобы мне приходилось её покупать, но сама эта мысль меня возбуждала, и, судя по реакции киски моей жены, её тоже.

Ещё сильнее меня возбуждает осознание того, что мы с женой сможем вместе исследовать всё это. Что только я буду знать её тело, а она станет единственной, кто узнает моё. Воображение рисует, как я привязываю её к нашей кровати и исследую каждый сантиметр её тела, вынуждая признаться во всех самых грязных фантазиях. А затем воплощаю каждую из них в реальность. Ни одно её желание не останется неудовлетворённым. Только не со мной.

— Трули, — стону я, кончая.

Открываю глаза, услышав тихий вздох. Она наблюдает за мной, слегка приоткрыв губы и прижав руку к груди.

Я хрипло рычу и ещё несколько раз провожу рукой по члену, выжимая остатки оргазма.

Единственный вуайеристский фетиш, который будет в этом браке, касается только нас двоих. Для меня это жёсткая граница, и не думаю, что моя милая жена захочет её переступать.

— Всё ещё думаю о том, как ты была перегнута через кухонный остров, — говорю ей.

— Я не знала, что ты будешь настолько… — она облизывает губы.

— Одержим своей женой? Я годами ждал, когда ты станешь моей.

— Мне вроде бы нравится, как это звучит, — она слегка опускает подбородок, и в её взгляде появляется застенчивость.

— Тебе лучше пошевелить своей сладкой задницей, иначе я затащу тебя сюда, — Трули колеблется. — Жена, — стону я. — Пощади.

— Хорошо, — она резко разворачивается и выбегает из ванной. Я не могу сдержать тихого смешка.

Пока я заканчиваю собираться, Трули занимает ванную. Я смотрю на её коробки, которые до сих пор стоят у входной двери, и пью приготовленный ею кофе. Ещё одна мелочь из тех, что происходят между мужем и женой, но она вовсе не кажется мелочью. Только не тогда, когда тебя этого лишали. Я хочу пережить с ней все эти маленькие моменты. Лично узнать, что ей нравится, а что нет. На этом этапе жизни нам предстоит так много узнать друг о друге, и я с нетерпением жду возможности впитать каждую деталь.

Я подавляю поднимающийся гнев. Мне следовало позвонить тренеру и договориться провести несколько раундов на ринге, чтобы выплеснуть энергию, но сегодня я не собираюсь оставлять Трули. Ни на секунду после всего, о чём мы говорили прошлой ночью. Сегодня я покажу ей, что не полный мудак и буду хорошо к ней относиться. Что могу бытьхорошим мужем.

Я беру ноутбук, чтобы отправить несколько писем, не только по работе, но и по личным делам. Я не знаю, что делать с её родителями. Они всё ещё собираются лететь на её выпускной. Закрываю ноутбук, когда Трули выходит из спальни в одном из платьев, которые я для неё купил. Не знаю почему, но мне чертовски приятно это видеть.

Да пошли на хрен наши родители. Сегодняшний день принадлежит Трули, и я не позволю им его испортить. Они и без того испортили достаточно.