Трули

Эмоции едва не захлёстывают меня. Всё это слишком сложно сразу осмыслить. Онхотел на мне жениться. Возможно, после всего, что он мне рассказал, не на этом мне следует сосредотачиваться. Наверное, меня должно сильнее занимать то, что сделали мои родители. Их манипуляции… но разве это так уж удивительно?

Когда я уехала учиться, мне стало проще всё видеть. На расстоянии многие иллюзии рассеиваются. Родственные узы проходят проверку. Не то чтобы они у нас когда-либо были особенно крепкими, но я всё равно верила родителям сильнее, чем следовало. Однако кроме них я ничего не знала, а представления о здоровых отношениях в семье у меня ещё не сформировались, ведь я никогда их по-настоящему не наблюдала.

Мама всегда умела подобрать слова так, чтобы я поверила, словно всё, что она делает, совершается ради моего блага. Теперь я понимаю, что она всегда делала это ради себя. Для них я была лишь красивым дополнением. Я больше не позволю так со мной обращаться, по крайней мере, не сдавшись без борьбы.

Блэйк наблюдает за мной, и я знаю, что он ждёт ответа.

— Я не знаю, чего хочу, но точно знаю, что не хочу, чтобы всё оставалось таким, как прежде.

— Я тоже.

Сидя так близко к нему, я замечаю лёгкие тёмные круги у него под глазами. Они ничуть не умаляют его убийственной привлекательности, но он измотан и явно не высыпается.

— Где ты спал? — спрашиваю я.

— Я не останавливался в том отеле, — его взгляд впивается в меня, словно он хочет, чтобы я увидела правду. — Я ночевал в офисе, что для меня не редкость, — не уверена, что этот ответ мне тоже нравится, но это лучше, чем отель. Я отвожу взгляд. — Эй, — его пальцы обхватывают мой подбородок, возвращая внимание к нему, хотя на самом деле оно никуда и не уходило. — Больше я не буду ночевать в офисе. Буду возвращаться домой и спать на диване, как и полагается провинившемуся мужу.

У меня вырывается смех, и Блэйк одаривает меня редкой улыбкой. По крайней мере, с тех пор, как я вернулась домой, я почти её не видела. Обычно он держится сдержанно, а зачастую и вовсе холодно, но со мной раньше таким не был. Пока я не ворвалась в его кабинет и не потребовала развода.

— Но ты приходил домой, пока я спала?

— Да, чтобы проверить, всё ли с тобой в порядке.

Я ненавижу, что он держался подальше, но мне нравится, что он тайком возвращался домой, чтобы проведать меня.

— Чтобы смотреть, как я сплю? — поддразниваю я, потому что, когда он приходил, я наверняка спала. Блэйк пожимает плечами, словно это недалеко от истины. — Серьёзно?

— Я скучал по тебе, — он протягивает руку и обхватывает мою щёку. Его большой палец нежно поглаживает мою кожу, и эта ласка наверняка удивила бы любого, кто его знает. Та же самая рука, которая несколько минут назад меня шлёпала. До сих пор не могу поверить, что мы это сделали и что мне так понравилось.

— Сначала я тоже по тебе скучала, а потом разозлилась, — со злостью справляться гораздо легче, чем с печалью, поэтому я за неё и держалась.

— Я заметил, — тихо усмехается он. Даже раньше я нечасто слышала этот звук.

— Немного вспылила, — признаюсь я.

— Мне это нене понравилось.

— Тебя не смутило, что я устроила тебе разнос в кабинете перед сотрудниками?

— Мои сотрудники не имеют к этому никакого отношения. Что они думают о наших отношениях, для меня неважно. Но мне не нравится, когда ты злишься на меня, — он становится задумчивым. — Я всегда буду обожать ту девочку, которая смотрела на меня так, словно я способен подарить ей весь мир, но хочу, чтобы ты умела постоять за себя, когда это необходимо.

— Ого, — я осмысливаю его слова. — Ты хоть понимаешь, как много для меня значит то, что тебе всё равно, что думают другие?

— Меня волнует лишь то, что думаешьты, а сейчас, судя по всему, обо мне ты думаешь не слишком хорошо. Я проебался.

— В этом виноват не только ты, — наши родители манипулировали нами обоими. — Мне всё ещё трудно поверить, что меня могли использовать против тебя.

— Когда речь идёт о нас с тобой, Трули, я не собираюсь перекладывать вину за свои поступки на других.

— Ну да, вот это твоё отшлёпывание целиком на твоей совести, — прикусываю щёку изнутри. Не могу поверить, что снова об этом заговорила.

— Ладно, — я вижу, что он тоже пытается сдержать улыбку. — В этом я обвиню тебя.

— Эй! — хлопаю его по груди. Он перехватывает мою руку и оставляет её там.

— Хочешь сказать, тебе не понравилось?

— Тебе нужно поесть и поспать, — начинаю вставать, но он хватает меня за запястье, не позволяя никуда уйти.

— Ты избегаешь разговора.

Мои щёки уже пылают.

— Блэйк, — шепчу я.

— Раньше ты называла меня Мишкой.

Ух ты, это мгновенно возвращает меня в прошлое и заставляет сердце сжаться. Я называла его так, когда была маленькой. По сравнению со мной он всегда был таким большим, и с тех пор ничего не изменилось.

— Это было очень давно.

— Помнишь, как я называл тебя?

— Трули Восхитительная, Моя Трули, Тру.

— И? — он вскидывает бровь. Я роюсь в памяти, но больше ничего вспомнить не могу. — Мёдик.

— А, да. Я думала, это обычное ласковое обращение. «Мёдик» или «детка»3, ну знаешь, — я и сама иногда называю Мэйбл «деткой». Судя по выражению лица Блэйка, мой ответ ему не слишком нравится.

— Нет, не знаю. Кого я хоть раз называл «деткой» или «Мёдиком»?

— Эм… — я пытаюсь вспомнить, а он ждёт, и это начинает меня раздражать. — Ну, меня не было рядом с тобой, откуда мне знать?

Это удар ниже пояса после всего, что мы только что обсудили. Я знаю, что виноват не только он, но это всё равно правда. Я ничего не знаю о его нынешней жизни, кроме того, что он сам мне рассказал.

— Не веди себя как избалованная девчонка.

— Ты только что меня так назвал? — отвисает у меня челюсть.

— А ты кого там называешь «Мёдиком» и «деткой»? — бросает он в ответ. Я едва не смеюсь от того, что во всём этом разговоре он сосредоточился именно на этом.

— Ты говоришь так, будто я бегаю по всему городу и кричу это всем подряд.

— Вот за это ты заслужила ещё одну порку, в удовольствии от которой всё равно не признаешься, — я сжимаю губы, ясно показывая, что отвечать на это не собираюсь. — Ничего страшного, жена, — почти уверена, что это егоновоепрозвище для меня. — Твоя киска и без слов дала понять, насколько тебе понравилось.

Я хватаю подушку и со всей силы запускаю ему прямо в лицо. Его волосы немного растрёпываются. На красивом лице появляется порочная улыбка. О нетушки.

— Это ты так просишь ещё?

— Нет! — Может быть? Я не знаю, но улыбаюсь. Уже очень давно я не чувствовала себя такой счастливой. Возможно, вообще никогда, если честно. Он тянет меня за запястье, которое всё ещё держит, и я падаю прямо на него.

Пальцы Блэйка запутываются в моих волосах, он наклоняется и властно впивается в мой рот поцелуем. Когда он поднимает голову, я делаю глубокий вдох, потому что совсем забыла, как дышать.

— Я начал называть тебя «мёдиком», когда ты стала звать меня «Мишкой».

Мне требуется секунда, чтобы понять.

— Медведи любят мёд, — шепчу я. — Подожди, я имела в виду просто любят. Не в смысле, что ты любишь меня или что-то такое. Ну знаешь?

— Ты всё время говоришь, что я знаю, но яне знаю.

— Я знаю, — не могу сдержать ухмылку, появляющуюся на губах, но это неважно, потому что Блэйк целует её.

— Ты голодна?

— Я бы поела.

— Идём, — говорит он, но уже стаскивает меня с кровати и ведёт обратно на кухню.

— Ты любишь командовать.

— Некоторые вещи никогда не меняются.

— Не помню, чтобы ты командовал мной.

Другими — да. У него бывали такие моменты, и тогда я с радостью подчинялась. Мне всегда хотелось угодить ему или вызвать улыбку. Выполнять его небольшие поручения ощущалось совсем иначе, чем приказы моих родителей или кого-либо ещё.

— С тобой всё иначе, — он выдвигает один из стульев у кухонного острова.

— Садись, я хочу приготовить ужин, — он замирает. — Пожалуйста, — я смотрю на него из-под ресниц и на краткий миг возвращаюсь в детство, когда уговаривала его на что-нибудь. Он часто мне уступал.

— Ты же знаешь, мне трудно тебе отказывать, — его лицо смягчается, что бывает редко. Так он выглядит моложе, больше на свой возраст. Блэйк всегда носил брюки и рубашки на пуговицах, даже подростком.

— Начинаю вспоминать, — неужели я вытеснила многие наши воспоминания, чтобы мне было легче попытаться его забыть? Чтобы убедить себя, что он вовсе не такой, каким я его себе представляла? — Ты не против пасты? Кажется, всё необходимое у нас есть.

— Мне понравится всё, что ты для меня приготовишь. Закуска мне уже пришлась по вкусу.

Я замираю и оборачиваюсь к нему от холодильника. О чём это он?

— Заку…

И тут до менядоходит.

— Блэйк! — цежу я.

Его лицо озаряет широкая улыбка. Уверена, моё к этому моменту уже стало ярко-красным.

— Ты ужасен, — снова поворачиваюсь к холодильнику, скрывая улыбку, и чувствую себя легче, чем за последние годы.