На следующий день я проснулась с головной болью. Тяжёлой, пульсирующей, будто внутри черепа поселился маленький отбойный молоток и методично долбил по вискам. Ненавижу алкоголь. Как я вообще согласилась на этот коктейль? Сладкая отрава, которая казалась безобидной, а теперь мстила мне с особым садизмом. Глаза открывались с трудом — веки слиплись от тонны вчерашней косметики: тушь превратилась в чёрные круги под глазами, тональный крем забился в поры, а блёстки с платья теперь украшали подушку. Вчера у меня не было сил её смыть — я просто рухнула на диван и провалилась в сон, даже не сняв чулки. Я прикрыла глаза рукой, наслаждаясь тишиной и ощущая, как медленно просыпается город за окном.

На противоположной стороне комнаты послышался жалобный стон. Катя заворочалась под одеялом и простонала в подушку что-то нечленораздельное.

— Чёрт, как же болит голова, — простонала она, приподнимаясь на локте. Её волосы торчали в разные стороны, лицо было бледным, а глаза щурились даже от тусклого зимнего света. — Всё. С сегодняшнего дня — сухой закон!

— И до следующей пятницы? — улыбнулась я, с трудом вставая с дивана. Ноги подкашивались, внизу живота тянула приятная, ноющая боль — напоминание о вчерашней ночи. Я поплелась в ванную, стараясь не смотреть в зеркало.

— Тя-я, бери выше, — донеслось мне вслед. Катя подтянула одеяло к подбородку и добавила: — До субботы!

— Ах-ха, ну тогда да! — крикнула я из коридора, и мы обе слабо рассмеялись.

Наверное, это единственное, что я запомнила из воскресенья. Потом начались рутинные дела: мы по очереди мылись, заваривали крепкий чай, пытались привести комнату в порядок. Катя металась по кухне с мокрой тряпкой, ругалась на разбросанные вещи, а я сидела на диване, тупо глядя в одну точку. День прошёл как в тумане, и только к вечеру, когда голова перестала раскалываться, я смогла вздохнуть полной грудью.

Утро понедельника встретило меня серым зимним небом и предвкушением важной встречи. Настроение было не таким печальным, как в воскресенье, и не таким безумным, как первого января. Сегодня меня ждал новый научный руководитель. Сердце билось чуть быстрее обычного — я не знала, чего ожидать, и это пугало.

В институте во время сессии можно встретить только злых и замученных студентов. Они носятся по коридорам с заученными билетами в руках, у кого-то красные глаза от недосыпа, кто-то судорожно жуёт бутерброд на бегу. Наверное, мне повезло, что я всегда старалась показывать свои знания на парах. За это преподаватели ставили мне автоматы, и теперь я могла спокойно готовиться к оставшимся экзаменам, не дрожа от страха перед комиссией.

Новый руководитель пригласил меня в ректорат. Странно, обычно такие встречи проходят на кафедрах, но мне сказали подняться на третий этаж. Я вошла в приёмную и увидела молодую девушку, сидящую за столом секретаря. Если память мне не изменяет, она была преподавателем английского на младших курсах, а не секретаршей. Интересно, почему она здесь?

— Здравствуйте, — поздоровалась я, поправляя воротник пальто. — Мне назначена встреча с новым научным руководителем.

— Добрый день, — улыбнулась девушка. Её голос был мягким и приветливым. — Анастасия Снежина?

— Да, это я.

— Сейчас Павел Владимирович занят, но как только освободится, вас примет, — сообщила девушка, печатая что-то на телефоне. — Пока присаживайтесь.

— Спасибо, — поблагодарила я и присела на небольшой диван у стены. Он был мягким, но слегка продавленным — видимо, здесь часто сидят взволнованные студенты.

Я огляделась. В ректорате, да и в самом кабинете ректора, я была только один раз — когда писала заявление на академический отпуск из-за смерти бабушки. Тогда старый ректор пошёл мне навстречу, выслушал, кивнул и подписал все бумаги. Сейчас же пришёл молодой и перспективный мужчина. Правда, ходили слухи, что он с кем-то встречается из университета. Кто-то говорил, что с преподавательницей психологии, кто-то — что с аспиранткой. Сплетни — обычное дело в учебных заведениях.

От моих мыслей меня отвлёк телефон. Звонила мама. Я тяжело вздохнула и нажала «ответить».

— Да, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Настя! — в трубке раздался возмущённый голос матери. — Почему ты не звонишь матери?! Даже с Новым годом не поздравила!

— Ма, — простонала я, и девушка-секретарь подняла на меня взгляд, — я была занята. Сессия, работа...

— Что ты за дочь такая, которая не звонит матери?! — продолжала она, не давая мне вставить слово. — Я думала, может, ты заболела или что-то случилось!

— У тебя есть муж и Саша! — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

После того как я поступила в университет, мама развелась с папой — она сказала, что устала от его «вечной занятости и бедности», — и вышла замуж за Андрея. Она была старше его на десять лет, но ему это не мешало. Он жил за мамин счёт, пил, иногда играл в карты и ещё умудрялся клеиться ко мне. Один раз, когда я приехала на каникулы, он даже поцеловал меня, но получил коленом между ног. После этого случая я перестала ночевать в их доме и редко звонила матери. Иногда — Сашке, моей младшей сестре, но у неё сейчас переходный возраст, она тусуется с сомнительными подростками, и говорить нам с ней стало всё труднее.

— Если ты не забыла, у меня юбилей через месяц! — напомнила мама. — Ты должна приехать и помочь мне организовать его! Тем более у тебя сессия закончится.

— Нет, — спокойно ответила я. — У меня выпускной курс, я должна готовиться к экзаменам. И с дипломом не всё ясно. У меня новый руководитель, я сейчас как раз у него на приёме.

— Настя, — в голосе матери послышались нотки обиды, — это мой день рождения! Через месяц мне будет пятьдесят пять! Ты обязана быть!

— А на мой ты не приехала! — парировала я. Мой день рождения летом. Обычно на летние каникулы я уезжала к бабушке в деревню, где и праздновала его с местными ребятами и наслаждалась тихой жизнью. К сожалению, в прошлом августе бабушки не стало. Это было трудное время — мы были очень близки, я росла у неё почти каждое лето, и пережить её смерть оказалось сложнее, чем я думала. Я сильно похудела, почти не выходила из комнаты, забила на учёбу. Но к концу октября взяла себя в руки, собрала волю в кулак и потихоньку начала возвращаться к нормальной жизни.