Он хлопал его по щекам, потряхивал за плечи и слезно умолял открыть глаза. Но Ярослав крепко спал: как в мире мертвых, так и в мире живых. Сергей понимал: сон его сына в скором времени плавно перетечет в смерть, и он должен это предотвратить. Но как? Довериться ведьме? Сергей прекрасно помнил негласный закон обитателей Нави: каждый сам за себя. Он не верил, что Анастасия сохранит жизнь Ярославу по доброте душевной, ведь в ней не было ни доброты, ни души.
- Что ты теперь будешь делать? – негромко спросил Гена, наблюдая, как Сергей склонился над сыном, что лежал теперь на кровати ведьмы.
- Я не знаю, - ответил Сергей. – Я согласен остаться в Нави, я согласен добровольно упаковать свою душу в эту ее недоделанную куклу. Но как мне вернуть сына в Явь? Живым. Как? Молчишь? – он с укором посмотрел на Генку.
- Там, это… - Гена виновато почесал затылок, выглянув в окно. – У дома местные собираются.
- Что? – с раздражением спросил Сергей и поспешил к окну.
У избы Анастасии и впрямь собиралась толпа обитателей Нави: были там и неживые умалишенные, которые не так давно приставали к самому Сергею, тарабаня по его машине кулаками, был там и Семен Беззубый, ехидно ухмыльнувшийся живому, когда заметил того в окне, стояли там и старухи-ведьмы, что, по всей видимости, были чуть слабее Настасьи, разумеется, была там и бесовская шпана – голов семь-восемь, не меньше. Все они зловеще смотрели на окно и на дверь дома, где временно осела живая душа, и Сергей знал, что, а, вернее, кто был тому причиной – его сын. Он помнил, как всю эту нежить манило его собственное живое тепло, когда он только попал в Навь, но он тогда, сам того не зная, находился под защитой (которая на деле таковой не была) Анастасии, а вот сына его никто из нечисти не покрывает…
- Они пришли за ним… - кивая, задумчиво проговорил Сергей. – Они его чувствуют. Скажи, Гена… - он начал нервно ходить по комнате туда-сюда. – Зачем он им? Зачем он вам? Что вы с него можете взять?
- Мне он не нужен, - как бы извинясь, проговорил Гена, пожимая плечами и разводя руки в стороны. – Больше всего им могут интересоваться демоны, желающие утащить его душу в преисподнюю.
- Он же ребенок… - сказал Сергей.
- А наша Валюша преимущественно детьми и питается, - снова виновато пробубнил Гена.
- Ты что это изображаешь? – присмотрелся к нему Сергей. – Чувство вины? Стыд? Совесть? Но откуда? Или… Погоди, - с иронией сказал он. – Это ты без своей покровительницы такой несмелый, правда?
- Скоро стемнеет, - сменив тему и увильнув от ответа, сказал Гена. – Мне пора в петлю.
- Проваливай… - махнул рукой Сергей и снова сел на кровать рядом с сыном.
- Серег, - замявшись у порога, тихо проговорил Геннадий. – Я и правда не знал, где он. Я не знал, что у нее в подполе хранится.
- А где она сама – тоже не знаешь?
- Да где угодно, - насилу улыбнулся Генка. – Раз она вас отпустила, значит, силенок у нее и впрямь маловато будет. Сон тот, что ты видел, это не Настасьюшка тебе навеяла, а Мара – видать, подговорила ее ведьма, пообещала ей чего-то. Были бы у нее свои силы, она тебя прямо там в куклу и загнала бы, а мальчонку… - Гена бросил взгляд на Ярослава. – Мальчонку бы оставила там, и бывал таков. Ну, я пошел… Уже шея почесывается… Веревку просит.
- Где я был? Что это за место? – напоследок спросил его Сергей.
- А нигде, - с улыбкой ответил Гена. – В голове у себя был. А потом оттуда же ведьминской, невидимой тропинкой в подпол и пришел. Ой, - махнул он рукой в сторону Сергея, - все равно не поймешь, пока живой…
Гена открыл дверь и на мгновение замер, глядя на толпу нежити, стоявшей у самого крыльца.
- Расходитесь! – крикнул он обитателям Нави. – Этих двоих сама Анастасия Ильинична себе присмотрела. Не смейте их трогать.
- Ты свою Ильиничну видел? – по-стариковски прохрипела беззубая старая ведьма. – Ни кожи, ни рожи!
И старуха, и другая нечисть разразились смехом.
- Настька теперь страшнее жабы стала, какой по праздникам ради забавы оборачивалась! – захохотал один из колдунов, что выглядел так, словно столетний дед, успевший за завтраком помереть, а к ужину восстать из могилы.
- Анастасия Ильинична непременно силушку свою вернет, - неуверенно проговорил Гена, - и вам отвечать потом перед ней придется, ежели тронете их.
- Ой, иди уже, - махнул в его сторону клюкой Семен Беззубый. – Там уже веревка висит, дожидается тебя. Аки барышня твоя.
Все снова громко засмеялись. Генка же медленно обернулся, поглядел на Сергея с его сыном, вышел из избы и захлопнул за собой дверь.
Снаружи стремительно темнело. Сергей слышал, как нежить переговаривалась между собой, несколько раз вздрогнул от того, что кто-то из мелких демонов швырял в окно землей. Он чувствовал, что к крыльцу сходилось все больше и больше обитателей этой проклятой деревни. Он смотрел то на сына, то на дверь, за которой уже стояли желающие их смерти, не зная, чего ждать.
Внизу послышался шум: казалось, к дому подступали не только с улицы, но и из подпола, откуда сам Сергей не так давно вынес Ярослава.
- Опять эта тварь черноглазая, - глядя на деревянный пол, под которым определенно кто-то ходил, выругался Сергей.
Он перевел взгляд на сына, прикрыл глаза и вспомнил о предложении демона, который, как Сергей думал, сейчас под его ногами и там намеренно громко и тяжело топает, чтобы запугать еще больше. Он не знал, что лучше: связаться с ведьмой или связаться с Валюшей – и то и другое не сулило ничего хорошего. Но и Сергей признал, что сам он не справится.
- Прости меня, Ярик, - печально улыбнулся он. – Твой малодушный папаша снова облажался…
В крышку подпола кто-то один раз стукнул. Сергей вздрогнул, сел ближе к сыну. В этот момент за дверью послышались крики: его звала нечисть, хихикая и запугивая. Дверь царапали, в окна пытались заглянуть мелкие демоны, а в деревянный люк снизу снова один раз кто-то сильно ударил. На третий удар крышка отлетела в сторону, и Сергей увидел черный капюшон, что закрывал и голову, и лицо того, кто выбирался наружу.
- Быстро, - громогласно прозвучал низкий, как всегда, спокойный голос монаха, что держал в руке церковную свечу, огонь на которой никогда не потухал.
- Тихон?.. - с надеждой в голосе проговорил Сергей. – Но откуда ты здесь? Я же был внизу. Я не нашел там другого выхода.
- Дурень, - невозмутимо проговорил Тихон. – Это лабиринт Нави. Там всегда все по-разному: сейчас так, через час – иначе. Ты был только в той части лабиринта, который заколдовала ведьма. А он простирается на всю деревню. И даже дальше…
- Под твоим холмом тоже есть ходы? – удивился Сергей.
- Тебя что, уговаривать нужно? – теперь уже с возмущением произнес монах, после чего дверь избы с обратной стороны стали царапать сразу несколько пар рук. – Бери парнишку и за мной. Во мне один демон, а за дверью – десятки. Но прежде собери прах ведьмы – не оставляй его в печи.
- Откуда ты…
- Делай, что говорят, - поторопил Сергея монах, и это звучало весьма угрожающе.
Сергей снял свою кофту, ссыпал в нее остатки сгоревшего черепа, завязал так, чтобы ничего не рассыпалось, и затолкал рукава этой кофты за пояс штанов. Затем бережно взял сына на руки и поднес его к монаху, который снова показался ему слишком высоким – не таким, каким он бывал днем. И хотя Сергею и было не по себе, выбора у него не было: еще немного, и обитатели деревни окажутся внутри избы. Тихон на время вставил свечу между старых досок пола, взял мальчика на свои худые, но отнюдь не слабые руки, кожа которых имела мертвенный, темно-серый цвет, и когда Сергей, забрав свечу и закрывая за собой крышку подпола, спрыгнул вниз, монах отдал ему сына.
- Здесь небезопасно, - сказал он. – Под землей в Нави обитают те, кто не может находиться среди других, - шагая вперед по узкому, темному коридору лабиринта – не в ту сторону, где Сергей нашел сына, говорил Тихон. – Здесь демоны, которые не умеют хитрить, как те, каких ты видел наверху. Темные сущности без памяти, без изворотливости и плутовства: лишь голая злоба и ничем не прикрытое желание убивать. А вы, напомню, - монах обернулся, - живые.
По спине Сергея как в мире мертвых, так и в мире живых пробежал холод: освещаемое скудным светом церковной свечи лицо под капюшоном выглядело так, как если бы перед Сергеем был сейчас не покойный монах, а Валюша, которая заняла тело худосочного старика. Казалось, что Тихон вот-вот нападет, разорвет, поглотит. Взгляд его черных глаз, от которых по всему его серому лицу расползались черные вены, был жутким, устрашающим и определенно не внушающий доверие.
- За твоей спиной кто-то есть, - глядя через плечо Сергея, спокойно сказал необычно высокий, мертвый монах. – Гляди, - он указал на свечу, - огонь растет. На меня эта свеча не реагирует. А вот на него…
Сергей обернулся. Ему показалось, что в темноте кто-то был, но он все же ничего не видел, однако уже через несколько мгновений прямо перед ним появился мертвец: тощий скелет, обтянутый почерневшей кожей; пустые глазницы и отсутствующий нос; прогнившая дыра в шее и ошметки одежды, болтающиеся на полуистлевшем теле – и эта нежить, выставив вперед костлявые руки и широко открыв рот с желтыми, гнилыми зубами, набросилась на Сергея, что держал в руках сына. Сергей не успел ничего понять – он успел лишь до жути испугаться, как вдруг огромный, ссутулившийся монах оттолкнул его за свою спину и с жутким, отнюдь не человеческим криком набросился на живого мертвеца. Сергей видел, как Тихон навалился на нежить, полностью накрыв того собой. Свеча по-прежнему была в одной руке монаха, а потому в лабиринте подземной пещеры мира мертвых снова желала воцариться тьма. После недолгой возни монах затих и замер. Свечу он держал очень низко – почти у самого каменного пола лабиринта, из-за чего Сергей не мог видеть произошедшего, а потому, когда Тихон в течение нескольких секунд совсем не подавал признаков жизни (вернее, не жизни, а некоего существования), Сергей решился медленно, с опаской к нему приблизиться.
- Тихон, - сделав два шага вперед, негромко проговорил Сергей. – Тихон, ты в порядке?
Монах резко повернул голову, держа рядом с ней свечу, отчего Сергей отпрянул так, что чуть было не упал, держа по-прежнему на руках своего сына. То, что он увидел, напугало его больше, чем пару часов назад в этом же лабиринте его пугали выходки демона в облике девочки Вали: лицо монаха вытянулось и стало почти в два раза длиннее обычного; изо рта торчали длинные, острые, желтые зубы, черные глаза теперь были вовсе не черными, а темно-алыми – цвета свежей крови; крючковатый нос заострился, а уши полностью втянулись внутрь.
Сергею хотелось и молиться, и креститься, а еще лучше – проснуться, дабы не видеть того, что он видел. Но он не спал: он смотрел на жуткое лицо демона, что мучил несчастного монаха уже не менее тысячи лет.
- Не подходи, - демоническим голосом – таким же, каким порой разговаривала и Валюша, проговорил Тихон.
Он отвернулся от Сергея, и через мгновение тот увидел, как ему под ноги летит череп с полуистлевшей кожей на нем.
- Неупокоенные, - все так же жутко прорычал демон, - бродят на нижнем уровне, выбираясь из своих гробов, из могил и врываясь глубоко в землю, как кроты. Слепые, безмозглые кроты.
С этими словами демон резко что-то схватил, что-то, что пробегало рядом с ним, спеша и стремясь к Сергею. Держа за маленькую ножку, монах, чье тело теперь изменилось до неузнаваемости, поднес к необычно высокому пламени свечи маленькое тельце, и Сергей тут же чуть не оглох от неимоверно громкого крика, что отдаленно напоминал истошный плач младенца. Но он знал – то был не младенец: Тихон держал над огнем жутко вопящего, извивающегося игошу. Сергей видел, как монах раскрыл свой огромный, зубастый рот и, откусив голову маленькому демону, отбросил в стену неживое розовое тельце с длинными, черными когтями на пальцах рук и ног, а из раны на шее маленького уродца на пол стала вытекать густая, черная жидкость.
- Этих особо не люблю, - причавкивая, проговорил Тихон. – Бегают, как тараканы под ногами. Давить их надо…
Сказав это, он снова поднялся, ссутулился и, подойдя к еще подергивающемуся тельцу демона-игоши, резко наступил на него, полностью раздавив.
- Не смотри укоряюще, - сказал он Сергею, и Сергей не знал, кто с ним сейчас говорит: монах, некогда бывший человеком, или же демон, что заточен внутри его души, как в тюрьме. – Это не люди – это нежить, это нечисть, какой в Нави пруд пруди. А он… - Тихон выставил вперед, указывая на Ярослава, свой длинный палец с острым когтем, стараясь при этом не смотреть на мальчика. – Он для них лакомый кусочек. Сочный. Вкусный. Теплый. Живой…
Сергей видел, как монах приближается, нависая над ним с Ярославом, то и дело бросая на мальчика короткий, хищный взгляд.
- Тихон… - пятясь, проговорил Сергей.
Но Тихон его не слышал. Он бросился вперед, а когда Сергей с сыном на руках уклонился вбок, вновь навалился на очередного живого мертвеца и ударом одной руки оторвал ему голову. Отбросив в сторону обезглавленное тело, монах выровнялся, обтряс с рясы видимую лишь ему пыль, поправил шнурок, каким та была препоясана, провел непривычно большой, серой, когтистой ладонью по седой бороде, приглаживая ее.
- Идем, - скомандовал он и, как ни в чем не бывало, зашагал вперед.
- Тихон! – не двигаясь с места, прокричал ему Сергей. Монах вполоборота обернулся и глазами, что снова стали черными, посмотрел на живого. – Спасибо, - дрожащим голосом негромко проговорил тот. Тихон лишь ответно кивнул и зашагал дальше.
Сергей хотел было спросить у монаха, что их ждет потом, в церкви, куда они, судя по всему, и направляются, но задавать вопросы тому, в ком не просто пребывал демон, а время от времени брал верх над управлением действиями, Сергей счел в данное время весьма неуместным. Тихон же, сутулясь, своей тяжелой поступью продолжал уверенно идти темными коридорами подземного лабиринта, держа перед собой несгораемую свечу. Сергей начинал чувствовать усталость в руках и спине, но он нисколько не отставал от одержимого монаха, которому приходилось верить от отчаяния.
- Стой, - негромко сказал Тихон и, остановившись, приподнял у своей головы руку, давая сигнал притормозить и Сергею. – Вода.
- Там вода? – удивился Сергея. – Откуда?
- Подземное озеро, - пояснил монах.
- И в нем тоже кто-то обитает, верно? – с иронией усмехнулся Сергей.
- Верно, - подтвердил Тихон.
- Почему почти все, кто обитает в Нави, хочет смерти живых?
- Ты и сам знаешь, - сурово ответил монах. – Глупый вопрос.
- Знаю… - закивал головой Сергей. – Хотят прикоснуться к жизни. Но только не ты.
Тихон обернулся, держа свечу у самого лица, что по-прежнему выглядело вытянутым, жутким, нечеловеческим.
- Он не дает мне, - прохрипел монах страшным, демоническим голосом и, отодвинув бороду, показал висящий на груди крест. Глядя в его черные, чудовищные глаза, Сергею вновь стало не по себе. Он понимал, что душа монаха сдерживает демона, не давая ему напасть на живых, но в то же время было ясно: если демон вырвется из-под контроля сильной воли Тихона, у Сергея совершенно не останется шансов.
Послышался всплеск воды, и монах повернулся на шум, выставив вперед руку со свечей. Коридор ширился, каменные стены были покрыты сыростью, с потолка капало. Сергею и впрямь удалось рассмотреть в нескольких метрах от них небольшое озерцо, что находилось прямо посреди пещеры и больше напоминало огромную черно-зеленую лужу. В коридоре лабиринта был поворот влево, однако и Сергей, и Тихон понимали: если монах туда свернет, на Сергея с сыном, что будут следовать за ним, непременно кто-то нападет из-за спины. Кто-то, кто прежде выберется из этой грязной лужи.
- Кто там? – тихо спросил Сергей, видя, как по воде идут круги.
- Мавки, - спокойно ответил монах своим человеческим низким голосом.
- Это русалки?
- Похожи, но не русалки. Русалки помнят, какого это – быть живыми, русалки хотят любви, - Тихон задумался. – Они убивают, потому что не могут совладать с собой, но снова и снова отчаянно возвращаются на прежнее место, чтобы вновь найти того, кто, как они думают, может дать им тепло. Ненадолго… Мавки же, как и остальная здешняя подземная нечисть, лишены иных желаний, кроме как убивать. Они бесконечно гниют заживо. Жизнь они презирают. Свет они презирают. Чужая смерть – вот их единственная отрада, но и она не приносит им удовольствие надолго. Внутри лишь тупая злость.
- Почему ты нам помогаешь? –все же спросил Сергей. Монах посмотрел прямо на него своими жуткими бесовскими глазами. – Я сейчас обращаюсь не к Тихону. Я понимаю, что Тихон принуждает тебя, но ведь ты мог сопротивляться. Так почему же?
На сером лице монаха расползлась зловещая улыбка, оголив ряд острых как бритвы зубов. Высокая, и без того сутулая фигура в черном балахоне склонилась еще ниже, нависая над Сергеем и Ярославом в его руках.
- Он мне кое-что за это пообещал, - шепнул демон Сергею прямо над его ухом и, отпрянув от него, приложил свой длинный, серый указательный палец к жуткой улыбке.
Со стороны подземного озера снова раздался всплеск воды. Тихон, подойдя чуть ближе, немного осветил ту огромную лужу, и Сергей в ней кое-что заметил.
- Там тело, - сказал он, прижимая к себе сына, - там всплыло чье-то тело.
Казалось, недалеко от берега спиной кверху всплыл полуразложившийся труп: Сергей отчетливо видел открытую рану, оголившиеся ребра, ошметки плоти; казалось, он даже видел разлагающиеся легкие.
- Это их жертва? – тихо спросил он, но Тихон вновь подал ему сигнал молчать.
Сергей посмотрел на воду и заметил, как то, что он принял за разлагающийся труп, медленно приближалось к каменному берегу. Показалась макушка с мокрыми темными волосами, затем из воды на сушу выбралась одна бледная женская рука, следом – вторая. Сергей слышал хрип, который издавало полумертвое-полуживое тело девушки, что медленно выползало из черно-зеленой воды.
- Вода мертвая, - шепнул монах, прикрывая собой Сергея, - и они мертвые. Погляди на нее.
Та, что, жутко хрипя и шипя как змея, выползала из воды, приподняла свою голову, приоткрыв лицо, на которое спадали ее длинные, мокрые волосы. Сергей увидел ее светящиеся желтым светом глаза, бледную, как у утопленника, кожу, белые припухлые губы, за которыми, когда мавка в очередной раз, как гадюка, зашипела, показались маленькие острые зубки.
На плечо Сергею с потолка капала вода, но он не придавал этому значения, ведь все стены этой каменной, сырой пещеры были покрыты крупными каплями. Но когда капнуло прямо на лицо Ярослава, которого все это время Сергей из последних сил держал на своих руках, он, не имея возможности вытереть сыну мокрую щеку, не задумываясь, поднял голову и посмотрел наверх.
- Тихон, - с опаской сказал он, боясь пошевелиться, - Тихон…
Пламя на свечи монаха поднялось так высоко, что сомнений не было: их окружила нечисть. Сергей не сводил взгляда с жуткого бледного лица той, что смотрела на него прямо с потолка – именно с волос мавки, что каким-то образом забралась на потолок пещеры, на Сергея с Ярославом и капала вода. Держась за сырой камень так же, как это делала ранее и Валюша, мавка вывернула шею, почти касаясь своим затылком спины, на которой, как и у другой мавки, полностью отсутствовала кожа. Именно из-за этого эти мерзкие существа так хрипели: Сергей видел полуразложившиеся, зеленоватые легкие, что словно лежали на ребрах, нависая над его головой.
- Я никогда к этому не привыкну, - глядя наверх, проговорил он.
- Привыкнешь, - ехидно прохрипел монах, что стоял в паре метрах от Сергея. Он выпрямился во весь рост, почти достигая своим капюшоном потолка. Глядя на мавку, что была прямо над Сергеем, он, скривив и без того страшное лицо, сделал шаг вперед, поднося к белесой коже пламя своей свечи. Скалясь и шипя, мавка стала ползти назад, злобно поглядывая своими светящимися, словно два светлячка, глазами то на Сергея, то на монаха, то на пламя его свечи. Тихон начал шептать что-то не своим голосом на незнакомым Сергею языке, поднося огонь к шипящей на него мавке все ближе. Сергей видел, как жуткая девица с огромной гниющей раной на спине злилась, но тем временем та, что только-только выбралась из подземного озера, уже подползала к Сергею. Ее длинная, мокрая, белая рубаха была порвана на спине, оголяя огромную рану. Сергей не ошибся: он видел, как из дыр в легких хлюпала зеленая жидкость, оттого, по всей видимости, эта нежить так и хрипела.
Тихон протянул свободную руку вверх, схватил за выгнутую шею мавку, что сидела на потолке и со всей высоты ударил ею о каменный пол. Зашипев, мерзкое существо, отдаленно напоминающее мертвую девушку, поползло в сторону черно-зеленой воды, минуя другую нечисть, что уже подбиралась к Сергею. Монах обернулся, посмотрел вниз, снова ссутулился и, продолжая нашептывать что-то нечеловеческим голосом на странном языке, запустил свою огромную, когтистую руку прямо в открытую рану на спине этого существа. Схватив за позвоночник, Тихон, демон в котором растягивал на его лице хищную, страшную, зубастую ухмылку, поднял шипящую и извивающуюся мавку почти к самому потолку. Сергей видел, как тело нежити провисало, а позвоночник натягивался. Одной резкой встряски хватило, чтобы мертвое тело с его гниющей требухой плюхнулось вниз, а хребет остался лежать в серой ладони Тихона. Он отбросил его в воду, видя, что из воды уже выбирается следующая мавка, и, судя по разводам на воде, она была не одна.
- Идите вперед, - сказал негромко монах, и Сергей понял, что задерживаться у мертвой воды ему совсем не хочется.
Далеко уйти в темноту он не мог, ведь свеча была у Тихона, а достать телефон из кармана с Ярославом на руках не представлялось возможным. Подойдя к стене, он осторожно усадил сына на пол, прислонив его к ней. Посмотрев в сторону, где стоял монах, Сергей увидел, как тот откусывает голову очередной выбравшийся из мертвого озера нежити.
- Рук не чувствую, - пробубнил он сам себе под нос, пытаясь достать из кармана телефон, чтобы включить на нем фонарик. Но, когда ему это, наконец, удалось, и яркий свет осветил темный коридор подземного лабиринта, Сергей закричал так громко, что даже Тихон, жующий голову мавки, обернулся на его крик, бросив недовольный, полный укоризны взгляд на кричащего живого.
Но Сергей действительно очень испугался, ведь весь проход заполонили мертвецы, подобные тем, каким Тихон уже отрывал голову – неупокоенные. Все они стояли и смотрели своими белесыми глазами, а кто-то и вовсе пустыми глазницами на живых, что уязвимо сидели у стены. Вырвав из дыры на спине часть ребер еще одной мавке, Тихон быстрым шагом зашагал вперед, снова выпрямляясь во весь рост. Но тут его внимание привлекло какое-то движение над толпой нежити. Посветив туда своей свечой, а Сергей фонарем в телефоне, они оба увидели Валюшу, что уже спускалась по стене вниз, как огромный черный паук. На этот раз этот демон даже не посмотрел в сторону живых, понимая, видимо, что Сергей идти на сделку и добровольно позволять тому занять тело своего сына, снова откажется. Валюша, что выглядела как маленькая жуткая, мертвая девочка в черном, грязном платье и с черными, как и у самого Тихона, глазами, ехидно ухмыляясь, смело шагала навстречу огромному, необычно высокому монаху, внутри которого сидел демон подобно тому, каким была и она сама.
- Отдай, - сказала маленькая девочка огромному монаху. – Отдай мне их. Ты же знаешь, у них нет шансов. Ведьма их не отпустит. А тебе они зачем? Свой бестиарий пополнить? – смешно!
- Не стой у меня на пути, - злобно ответил ей монах. – Ты проиграла.
- Что ты удумал? – все тем же не девчачьим голосом проговорила Валюша.
- Не твое дело, - сказал монах. – Злишься, что тебе никто не молится? Что тебя никто не зовет на тот свет? Никто не нуждается в твоей «помощи»? – он усмехнулся. – Это Навь, - почти шепотом проговорил Тихон, низко-низко склонившись к девочке-демону. – Здесь каждый сам за себя.
Сказав это, он повернулся к Сергею и, кивнув, дал ему знак, что путь продолжается. Сергей снова поднял сына, положив на него телефон с включенным фонариком, и отметил для себя, что его руки уже были, словно плети – в них совсем не осталось силы.
Ехидно улыбаясь Сергею, не сводя с него взгляда, хоть ей и пришлось при этом снова вывернуть свою шею на сто восемьдесят градусов, Валюша опять взбиралась по стене к потолку пещеры. Нежить же, что стояла на проходе у Тихона и Сергея, стала трусливо отходить в стороны, когда к ним приблизился монах.
- Не все мозги, видать, прогнили, - усмехнулся он.
Один из живых мертвецов попытался сделать выпад в их сторону, но Тихон тут же оторвал ему голову, швырнув ее в толпу остальных.
- Закопать бы вас всех заново, - пробубнил монах, - да лень кресты вам потом сколачивать. Все равно бесполезно…
Идя дальше, Сергей то и дело оборачивался, но их никто, наконец-таки, не преследовал. Через какое-то время они снова оказались у развилки, и Тихон, решительно и не раздумывая свернул налево.
- Ты уверен? – спросил его Сергей.
Тихон остановился и ответил своим обычным голосом:
- Этот проход заговаривал я. Сюда не может пробраться никакая другая нечисть, кроме той, что сидит во мне, - говоря это, монах прямо на глазах Сергея становился ниже ростом. – Точно так же, как и выйти оттуда, - он подошел к тяжелой, железной, кованой двери и, повернувшись и ухмыльнувшись Сергею, посмотрел на него, - ведь это мои владения…
Тихон вставил в замок ключ, что, по всей видимости, все это время лежал в кармане его рясы, и провернул три оборота. Дверь громко и противно заскрипела, после чего перед ними открылся коридор подземного монастыря, в кельях которого обитала нечисть, изгнанная церковниками из людей в мире живых.
За каждой дверью Сергей слышал уже знакомые ему стоны, вопли, шепот, крики, угрозы… Кто-то из навий пытался пройти сквозь дверь, но от одного вида монаха, что вел по коридору две живые души, тут же все покорно возвращались в свою келью.
- Третья слева, - устало улыбнувшись, прошептал Сергей.
- Только теперь это справа, - напомнил Тихон, что, держа свечу, шагал к лестнице, ведущей из подземного монастыря в церковь. – Закройтесь там. Ночь еще не закончилась…
- Тихон, - остановившись около кельи, позвал его Сергей. Монах, что был уже на ступенях, остановился и вполоборота повернул голову, не показывая своего лица, покрытого капюшоном. – Что с нами будет дальше? – спросил его Сергей. – Ты что-то говорил им там, в лабиринте… Кто-то кому-то что-то пообещал.
- Все утром, - не оборачиваясь, ответил Тихон. – Закрой двери.
Монах ушел наверх, а Сергей, войдя в келью и уложив на тюки Ярослава, плотно закрыл дверь и сел на пол рядом с постелью сына, положив возле себя свою же завязанную узлом кофту, в которой все это время был прах головы ведьмы.
- Как будто все позади, - тихо проговорил Сергей, устало глядя на сына. – Кажется, ты просто спишь… - он провел рукой по волосам мальчика, не зная, что в это время точно так же по его волосам провела своей рукой и плачущая Кристина. – Я обязательно вытащу нас отсюда, - Сергей задумался. – Тебя. Тебя вытащу…