На деревню опустился густой, серый туман – весьма необычное явление в Нави в отсутствии погоды как таковой. Ночь отступала, но видимость по-прежнему была практически нулевой из-за плотной серой дымки, что заполнила собой все пространство между непригодными к настоящему жилью, покосившимися избами, словно старая вата, какой когда-то перекладывали стеклянные елочные игрушки. В этом странном тумане в необычную деревню вошла молодая, некогда симпатичная женщина с обезображенным лицом: кожа на нем выглядела так, словно в него плеснули кислотой; черные, густые волосы были растрепаны, спутаны и торчали клоками в разные стороны; руки от кончиков пальцев до локтя, где начинался рукав ее черного, старинного, приталенного платья с бархатными пуговицами вдоль всей спины – вероятно, обгорели, оголив в некоторых местах тыльной стороны ладоней фаланги; босые ноги также, по всей видимости, были обожжены и покрыты волдырями, из-за чего каждый шаг сопровождался болью, а позади оставались кровавые следы.

Хромая, Анастасия шла по улице деревни, испепеляя взглядом любого, кто попадался на ее пути. Нечисть же, что по неосторожности оказывалась рядом, пресмыкаясь и пятясь, тут же исчезала из поля зрения обозленной, истощенной ведьмы. Настасья знала, что теперь у нее не было сил противостоять даже человеку, но и отступать или сдаваться она не собиралась – не привыкла. Дойдя в том сером тумане до колодца, она сняла с веревки ржавое ведро, что висело в самом верху, отбросила его в сторону и, перекинув ноги через гнилой, деревянный борт оголовка, невозмутимо спрыгнула вниз.

Сергей, который решил не покидать дом ведьмы до тех пор, пока лично не удостоверится в том, что ее голова полностью сгорела, услышал на улице какую-то возню. Он видел в окно, что на Навь опустился серый туман, понимая, что это наверняка связано с тем, что он сделал. Но ослабить ведьму ему было недостаточно – ему нужно было убить ее, а главное – найти своего сына. Произошло то, на что он и рассчитывал: своими действиями он вынудил Анастасию вернуться в Навь. Он лишил ее сшитых ею кукол, в которых она держала души некогда живущих на земле мужчин, лишил ее мертвых птиц, в которых веками ютились души несчастных девушек, каким однажды не посчастливилось встать у нее на пути. Впрочем, как и самому Сергею. Но он пошел дальше: проделав прежде нелегкий путь из Яви в Навь, Сергей, совершив отнюдь не приятную и не безопасную прогулку по потустороннему погосту, а затем еще и по лесу, отыскал и сжег останки Анастасии – заговоренные ею самою же кости, которые никто и никогда не должен был найти.

И вот теперь она – Анастасия Ильинична – враз потерявшая и большую часть своего могущества, и свои «живые игрушки», обозленная, но все еще достаточно сильная, чтобы отомстить, была вынуждена вернуться раньше задуманного ею срока, дабы перейти от угроз к действиям. Она знала, что Сергей сейчас находится в ее доме, и понимала: заявиться туда означало сыграть по его правилам, поддаться ему и, возможно, попасть в ловушку. Поэтому она решила добраться до мальчонки иным путем и, зная, что Сергей последует за ней, шантажом вынудить его все же остаться навсегда в Нави – как она того и хотела изначально.

Выбежав на улицу, Сергей увидел демонов в облике деревенских детей-беспризорников, что с интересом заглядывали в колодец, хохоча и что-то обсуждая, но вдруг они замерли, а после и вовсе резко отпрянули от оголовка, недовольно фыркая и рыча в сторону колодца, словно на них оттуда плеснули святой водой. Посмотрев на приближающегося Сергея и кивнув ему, уродец с лицом черта, но с телом ребенка, хотя и покрытым глубокими морщинами, с раздражением пробурчал:

- Не очень-то и хотелось…

Сергей обернулся – Генка стоял на крыльце дома Анастасии, не решаясь ни вернуться, ни пойти вперед. Бесовская шпана, как и всегда противно хихикая над Сергеем, держалась от него на расстоянии. Тогда он, бросив на Геннадия презрительный взгляд, подошел к колодцу и, заглянув туда и ничего не увидев, почувствовал, что кто-то на него смотрит сверху. Медленно повернув голову и поглядев наверх под оголовок колодца, Сергей понял, почему мелкие демоны уступили ему: прямо под дряхлой деревянной крышей, как огромный паук в верхнем углу комнаты, сидел жуткий демон в обличии девочки с черными глазами и зловещей улыбкой неживых губ.

- А ты меня нашел, - ехидно проговорила Валюша, глядя на Сергея сверху вниз. – Ищешь еще кого-то?

Сергей хотел выругаться, а еще ухватить эту девчонку за ее грязное, черное, двухсотлетнее платье и швырнуть ее в колодец, но, понимая, что ничего этим не добьется, кроме как обозлит и без того опасного демона, совладал с собой и не стал ничего предпринимать.

- Что здесь сейчас было? – стараясь сохранять самообладание, однако все же с раздражением в голосе, спросил он. – Почему вы все прилипли к этому колодцу?

- Подружка твоя вернулась, - язвительно ответила Валюша. – А я говорила тебе… Я предлагала заключить сделку, а теперь твой сынишка умрет, и даже я не смогу ничего поделать ни с его телом, ни с его душой, ведь над ними поработает Настасья.

- Они там? – Сергей указал на воду в колодце. – Они внизу?

- А что мне будет за то, что я скажу тебе, где они? – лукаво проговорил демон, ползя по внутренней части оголовка и приближаясь к Сергею. – Ты не успеешь: она убьет его. Зажарит живьем так же, как ты зажарил ее головешку, а потом сожрет. Ну, я бы на ее месте так и поступила.

Неживая девчонка с жутким лицом, чьи волосы свисали и касались Сергея, сверху вниз смотрела на него, растягивая свою ухмылку. Сергей видел ее черные десна, черный язык, а затем перевел взгляд на ее черные глаза и еще раз для себя решил ни за что и никогда не иметь дела с этой нечистью.

- Я верну его тебе, - прошипела Валюша прямо на ухо Сергею, по-прежнему свисая головой вниз. – Кристина простит тебя, вы снова будете вместе. Только попроси меня.

Сергей развернулся и быстрым, решительным шагом зашагал к Гене.

- Что в том колодце? – выкрикнул он. – Он куда-то ведет? Там ведь не просто вода, верно?

- Верно, - виноватым голосом ответил Гена.

- Она могла туда уйти?! – продолжал кричать на него Сергей. – Отвечай мне: Анастасия могла туда уйти?

- Могла…

- Что там?!

Геннадий замялся.

- Что там?! – закричал на него Сергей.

- Я только знаю, что там легко заплутать, - неуверенно ответил Гена, пожимая плечами и с опаской виновато поглядывая на Сергея. – Но сам там никогда не был.

Сергей повернулся к колодцу, на оголовок которого уже выбралась Валюша и сидела теперь сверху. Стараясь не глядеть на демона, он быстро зашагал вперед.

- Снова будем играть в прятки? – имитируя радость и похлопывая в грязные ладоши, проговорила девчонка.

- Да пошла ты, - отрешенно сказал Сергей, перекинул ноги через борт и, не раздумывая, прыгнул в воду.

Дна не было. Света над головой не было. Краев у этой бездны тоже не было. Сергей барахтался в темной воде, не видя ничего перед собой, словно он очутился на дне океана, куда никогда не попадал солнечный свет.

Он двигал руками и ногами, пытаясь плыть, но все равно ему казалось, что он стоял на месте. Он больше не был в колодце: Сергей понимал, что оказался в некоем открытом водоеме или резервуаре, а вот как отсюда выбраться и куда – не имел ни малейшего представления. Он пытался плыть вверх, но никуда не выплывал; он пытался нащупать стенки или берег – но ничего этого не было. Как не было и русалок, и покойников, и даже блаженного Кузьмы, которого его возлюбленная полурыба-полуженщина ежедневно топит, вероятно, от избытка чувств. Но, что отличало Сергея от обитателей Нави – ему все еще хотелось сделать вдох. Его душа, вновь оказавшаяся в мире мертвых, отчаянно хотела дышать, как дышало и ее тело, что по-прежнему лежало на старом диване переживающей и впадающей в отчаяние Натальи Львовны. Сергей рефлекторно сделал вдох, затем еще один, а потом понял, что захлебывается, наполнив свои несуществующие легкие несуществующей водой. Наталья Львовна, что в ту минуту дрожащей рукой подносила к своему рту чашку с чаем, увидела, как несколько дней лежавшее у нее тело мужчины вдруг содрогнулось, грудная клетка его резко высоко поднялась, после чего опустилась, а сердце, вмиг ускорившееся, теперь замедлило свою скорость до двух ударов в минуту. Ясновидящая перекрестилась и посмотрела на календарь, висевший на стене.

- Мама, ты чего? – спросила ее дочь, вошедшая в комнату.

- Уезжай, - сказала ей Наталья. – Иначе они тебя задержат, как соучастницу. А так скажешь, что видела его всего полчаса. Решила, что спал человек… Уезжай. Прошу тебя. Он оттуда не вернется…

Сергей попытался открыть глаза и понял: он лежит на полу лицом вниз. Немного приподнявшись на руки, он смог осмотреться и с недоумением осознать: он у себя дома. Удивленно сводя к переносице брови и поднимаясь на ноги, Сергей не знал, как ему быть и как реагировать на происходящее: вот его кровать, вот его стол, на котором стоит компьютер, рядом с клавиатурой – грязная чашка из-под кофе, на стуле – пиджак, на кровати – рубашка. Сам же Сергей одет в бежевые брюки и майку, словно он куда-то собирался.

- Что за бред? – будучи в полном недоумении, спросил он сам у себя и тут же округлил от удивления глаза, когда увидел в прихожей на тумбочке ключи от своей новой машины. – Так… - протяжно проговорил он. – Что здесь происходит?

Выглянув в окно, Сергей увидел белый кроссовер, стоявший на своем парковочном месте, за которое Сергей, что его немало возмущало, платил, как он сам полагал, больше, чем оно того стоило.

Рядом с чашкой лежал его телефон – прежний, который Наталья Святославовна – гадалка из Нави – сожгла над пламенем свечи, словно телефон тот был из бумаги. И это произошло в Нави… Настоящий же телефон Сергей утопил в болоте вместе со своими документами и вместе с машиной. Как, впрочем, и вместе с собой. Он посмотрел на экран и увидел на нем дату, на которую у него была запланирована командировка. Все еще ничего не понимая, Сергей схватил телефон, разблокировал экран, набрал номер матери и после трех длинных гудков услышал:

- Сереж, я же говорила, что буду занята. Давай быстрее.

- Мам, - растерянным голосом проговорил Сергей, нервно шагая по своей квартире, - как там Ярик?

- Да нормально, - удивленно ответила женщина. – Утром разговаривала с Кристиной. Они к кому-то сегодня на день рождения идут. А что случилось?

- Ничего, - замотал головой Сергей. – Ничего. Все в порядке.

- Ты же в командировку сегодня едешь? – спросила мама.

- Д-да, - неуверенно сказал сын. – Вот, собираюсь.

- Ладно. Доберешься – дай знать.

- Хорошо…

- Анастасии от меня передавай привет.

- Что? – удивленно и возбужденно переспросил Сергей.

- Ну ты же говорил, что там с Настей увидишься, - пояснила мама, - одноклассница твоя. Ты же говорил, что по стечению обстоятельств придется иметь какие-то дела с ее фирмой.

- Ах да… Совсем забыл уже.

- Так, Сережа, - деловым голосом сказала мать. – Мне сейчас делают маникюр. Не отвлекай маму.

- Хорошо, - все еще растерянно ответил Сергей, - до связи.

- Целую.

Звонок завершился, а Сергей стоял на кухне своей квартиры и полным непонимания взглядом глядел на календарь в своем телефоне. Он вернулся в комнату, включил компьютер и проверил историю поиска браузера: никаких ясновидящих, никаких гадалок – ничего потустороннего. Более того: Сергей вообще не нашел никакой Натальи Львовны, а по адресу, который он откуда-то помнил, никто, занимающийся сверхъестественными вещами, если верить информации из интернета, не проживал.

- Как такое возможно? – спросил сам себя Сергей. – Это что, все мне приснилось? Я что, головой ударился?

Надев на себя рубашку, захватив ключи от машины, Сергей поспешил выйти во двор. Ярко светило солнце, от которого он успел отвыкнуть, на детской площадке играла детвора, на скамейках сидели молодые мамы с колясками, рядом – голуби, что клевали зернышки, рассыпаемые им маленькими детьми. Все как обычно, все, как всегда. Никто, кроме Сергея, не помнил и не мог помнить ничего, связанное с Навью. Его внимание привлек мальчишка, что раскачивался на канате одной из конструкций площадки, и перед глазами Сергея тут же появилась картина с Геной, болтающимся в своей петле, словно проклятый. Хотя, почему же словно? Он и был проклятым. Как и сам Сергей. Выходит, что проклятие снято? Ведьма повержена, и Сергей вернулся к отправной точке? Безумная, идиотская улыбка на его лице стала медленно расползаться от этих мыслей. Он открыл багажник своего белоснежного кроссовера, прежде проверив, нет ли на кузове царапин, оставленных когтями Валюши. Царапин не было, как и вмятин от нежити Нави, а вот чемодан с вещами лежал там, куда Сергей положил его накануне.

- Получилось? – с надеждой в голосе тихо спросил он сам себя. – Или же у меня поехала крыша, и все, что я видел – это какая-то огромная, длиной в целый сериал, галлюцинация? Нет, этого не может быть, - закрывая машину и поворачиваясь к детской площадке, пробормотал себе под нос Сергей. – Это все было слишком реально… Как бы там ни было, кажется, что теперь наконец-то можно выдохнуть. Посмотрим…

Сергей открыл браузер в телефоне и, написав запрос «Навь», стал читать о мире мертвых в славянской мифологии. Вдруг он услышал за своей спиной звук бьющегося об асфальт мяча и, волнуясь за свою машину, тут же обернулся.

- Дядь, а пните мячик, пожалуйста! – крикнул ему мальчишка, что был на детской площадке вместе с остальными ребятами. Сергей, улыбнувшись, положил телефон в карман брюк и, ударив по мячу, хотел уже было направиться к подъезду, когда понял, что что-то ему показалось неправильным, что-то, что должно быть не таким, какое оно есть. Медленно повернув голову в сторону детской площадки и присмотревшись к мальчишкам, что играли с мячом, Сергей понял: мяч на самом деле мячом совсем не был. Осмотревшись, не замечая какой-то необычной реакции со стороны молодых мам, что были там же на детской площадке, Сергей стал медленно приближаться к играющим мальчишкам, с каждым шагом все больше убеждаясь, что то, что он минуту назад сам ударил ногой, мячом и впрямь не являлось.

- Гена? – скривив лицо, удивленно произнес Сергей, глядя на голову Генки, которую пинали те пацаны. Подходя ближе, продолжая наблюдать за перекатывающейся из стороны в сторону головой Геннадия, Сергей уже догадывался, чье лицо увидит, когда повернет к себе одного из этих пацанов, и, ускорив шаг, резко схватил за плечо первого попавшегося мальчишку и развернул его к себе.

- Эй, вы чего?! – возмущенно закричал мальчик лет десяти-одиннадцати, чья правая нога стояла на самом обычном футбольном мяче. – Что вам от меня нужно?

- Ничего, - замахав головой, извинительным тоном ответил Сергей. – Прости. Ничего…

- Ты чего к детям полез? – закричала на Сергея одна из мамашек, что сидела на скамейке, покачивая коляску. – Проблем захотел?

- Нет, нет, - улыбаясь и разводя руки в сторону, стал оправдываться Сергей. – Просто мне показалось, что…

Он снова взглянул на мяч, не понимая, почему тот только что казался ему головой проклятого висельника из Нави, затем перевел взгляд на кричащую на него недовольную молодую женщину, которая все еще не замолкала, подходя к Сергею ближе и выкрикивая в его адрес угрозы и оскорбления.

- Ой, слушай, уймись, а? – не выдержав, с раздражением сказал ей Сергей, когда та подошла к нему почти вплотную. – Выноси мозг своему мужу, а мой не трогай. И вообще, «яжмать», у тебя, если что, в коляске ребенок орет на всю улицу так, словно его режут.

- Не его режут, а у него зубы режутся, - со злостью ответила молодая женщина и, развернувшись, быстро зашагала к коляске. – Да, зайка? – сюсюкаясь и заглядывая в люльку, проговорила она. – Скажи: это у нас клыки прорезаются…

С этими словами молодая мать достала из коляски кричащего ребенка, завернутого, но не замотанного туго в пеленку. Младенец же, когда она, взяла его «столбиком», успокаивая и похлопывая его по спинке, смог высвободить свои ручки и голову, и, ухватившись маленькими пальчиками за ворот футболки мамы, прекратил плакать и повернулся лицом к стоявшему неподалеку Сергею. Сам же Сергей, иронично ухмыльнувшись и замахав головой в разные стороны, отказываясь верить в то, что видит, стал медленно пятиться, не сводя своих глаз с жутких, черных глаз игоши, на чьем изуродованном лице даже отсутствовал нос. Уродец улыбнулся, показав Сергею те самые прорезавшиеся клыки, о которых говорила та, которую Сергей принял за мать этого маленького монстра. Женщина невозмутимо продолжала что-то ласково говорить своему «малышу», когда тот принялся медленно вонзать свои длинные, черные когти на маленьких пальчиках прямо в ее надплечье, ехидно ухмыляясь Сергею, после чего и вовсе впился своими острыми зубами в шею женщины, которая продолжала играть роль хорошей, доброй, заботливой мамочки. Пятясь, Сергей почувствовал, как коснулся ногой чего-то твердого, лежащего на асфальте, и он уже догадывался, что это было. Обернувшись и посмотрев вниз на голову Гены, что лежала теперь прямо у его ног, Сергей негромко выругался, с отвращением смотря на мертвое лицо. Вдруг глаза Геннадия открылись, и он, а точнее, его голова, глядя на Сергея белым, мутным взглядом, сказал:

- Ты что наделал? Как ты мог Настасьюшку…

- Твою ж мать, Гена, - снова выругался Сергей, стараясь отойти в сторону от, судя по всему, небрежно оторванной головы знакомой ему нежити, - тебя только в этой кунсткамере не хватало…

Все мамочки, что находились на той детской площадке, стали доставать из колясок своих кричащих детей, и Сергей видел на руках каждой из них уже знакомых ему уродцев, которые, поглядывая на самого Сергея, тут же впивались своими острыми зубами и когтями в шеи невозмутимых молодых женщин.

- Отгадаешь загадку? – услышал Сергей и, обернувшись, снова увидел пацанов, игравших в мяч, который все же оказался головой Гены. Вот только теперь это были не пацаны, а та самая шпана из Нави – демоны, в обличии детей: у некоторых глаза были сплошь красными, налитые кровью, у некоторых – черными, как угли; кожа каждого была морщинистой, словно стариковской; уши были либо заостренными, либо вовсе отсутствовали; а еще эта мерзкая, злобная, демоническая ухмылка…

- Нет… - послышался знакомый девчачий голос. – Он не будет отгадывать ваши дурацкие загадки. Правда, Сережа?

Из-за дерева вышла Валюша, держа в руке тряпичную куклу, набитую соломой – ту самую, которую Сергей несколько дней назад обнаружил на больничной койке своего сына.

- Он не будет отгадывать загадки, - повторил демон, ехидно ухмыляясь и проходя между вмиг умолкшими бесами. – Он будет играть в прятки…

- Откуда у тебя она? – с раздражением проговорил Сергей. – Она же была у меня…

Он стал ощупывать себя, помня, что все это время носил куклу за пазухой спортивной кофты, и, проверяя внутренние и остальные карманы костюма, понял, что он снова был в нем, а не в брюках и рубашке, как несколько минут и даже секунд назад. Так он думал…

- Что? Обронил? – изображая сочувствие, проговорила Валюша. – Как же так? Это же твоя единственная память о сыне…

- Это не память о сыне, - злобно ответил Сергей. – Я по-прежнему в Нави, да? – спросил он демона, оборачиваясь по сторонам и глядя, как игоши терзают своими когтями и зубами женские, теперь лежавшие на асфальте тела, имитируя желание прильнуть к материнской, наполненной молоком, груди, а на деле же нещадно поедая горячую плоть.

- А как ты хотел из нее уйти? – с удивлением спросила Валюша. – Я вот уйду, когда меня на том свете впавшие в отчаяние люди попросят о помощи… Могу даже и сегодня, если это сделаешь ты. У тебя еще есть шанс успеть…

Над головой у демона громко каркнул сидевший на ветке дерева большой черный ворон. Подняв голову и прикрывая рукой глаза от ярко палящего солнца, Сергей увидел огромную птицу, которая, снова закаркав, смотрела, несомненно, прямо на него. Но вдруг стало темнеть, казалось, наступило солнечное затмение, какого Сергей до этого никогда не видел: прямо на его глазах необычайно огромная черная луна буквально поглощала собой не такое большое, но все еще яркое солнце, из-за чего небо стало приобретать уже привычный Сергею темно-серый цвет, а иллюзия Яви растворялась с каждой секундой. Когда же затмение, за которым пристально наблюдал Сергей, закончилось, и слишком черная, слишком большая луна полностью закрыла собой маленькое солнце, Сергей вновь осмотрелся, в очередной раз пребывая в полном недоумении и непонимании, где он опять оказался. Он стоял посреди огромного, бескрайнего, выжженного поля, над ним нависало даже еще темнее, чем обычно было в Нави, серое небо, рядом стояло обгоревшее дерево, на обломленной и обуглившийся ветке которого сидел все тот же большой ворон, что, не сводя глаз с Сергея, продолжал громко каркать.

- И где я теперь? – глядя на птицу, спросил Сергей.

Он посмотрел в небо на черную луну, понимая, что та выглядит в несколько раз крупнее, чем обычно по ночам видно луну с земли – там, на том свете. В Яви…

- Куда все подевались? – продолжая оглядываться по сторонам, но по-прежнему не видя ничего, кроме бескрайнего темного поля, спросил сам себя Сергей. – Очередное представление для меня?

Но ответа не было, только ворон, что сидел на сгоревшем дереве, противно каркал. Сергею показалось, как кто-то или что-то промелькнуло рядом, но он ничего не разглядел. Однако ощущение повторилось, и, вглядываясь в пустоту, Сергей увидел некий прозрачный силуэт, словно он всматривался в стереограмму. Он сфокусировал взгляд и стал следить за движениями кого-то невидимого, кто парил рядом с ним.

- Ты – навья? – спросил он, пытаясь разглядеть черты невидимого силуэта, что, судя по всему, были женскими: Сергей уловил очертания длинных распущенных волос и женской фигуры. – Анастасия? – неуверенно спросил он.

В ответ повсюду разнесся лишь тихий, даже можно было сказать – милый женский смех, и Сергей почувствовал, как та, что парила рядом с ним, пронеслась совсем рядом, создавая, казалось бы, легкий ветерок. Но откуда в Нави ветер? Если только это была Навь… Когда же невидимая незнакомка пронеслась, Сергей увидел что-то вдалеке: какое-то темное пятно на горизонте, словно там что-то или кто-то стоял. Ворон над головой в очередной раз громко каркнул и полетел в ту сторону, величественно размахивая своими большими, черными крыльями. Выбора у Сергея не было: простоять у сгоревшего ствола дерева или же в очередной раз пойти туда, не знаю куда…

Он шел, а ворон кружил над ним в том темном, мрачном небе, в котором нагоняла мрак огромная черная луна. Приближаясь ближе, Сергей все больше понимал, что там вдали стоит одинокая, старая изба, подобно тем избам, в каких обитает нечисть и нежить деревушки в Нави, в которой ему не посчастливилось однажды оказаться.

- Как в песне, да? – усмехнулся Сергей, посмотрев на ворона, что кружил над ним. – «Что ты вьешься надо мной?». Это ведь тоже наверняка что-то значит, да?

Ответа не было. Сергей видел, как призрачный силуэт преследовал его, скорее для того, чтобы убедиться, что заблудившийся в Нави путник следует туда, куда должен. Когда же до избы оставалось совсем немного, Сергей, присмотревшись, понял, что это была изба Анастасии, а вернее, ее точная копия. Он знал, что все это уловки ведьмы, но все же чувствовал, что рядом с ним невидимым призраком парит не она – не Анастасия.

Ворон сел на крышу дома и громко закаркал, и от этого звука, что прозвучал весьма зловеще среди голого, выжженного поля, у Сергея по всему телу пробежали мурашки. Он стоял у крыльца и смотрел на покосившуюся избу ведьмы, не зная, как ему сейчас поступить. Он понимал, что должен войти в нее, а еще понимал, что это, вероятнее всего, было ловушкой, и за дверью его могло ожидать что угодно. Когда Сергей ступил на ступени крыльца, ему показалось, что у открытого, незастекленного окна что-то промелькнуло, но, отбросив страхи и сомнения, он поднялся и открыл дверь…

Внутри избы все было так, как и в доме Настасьи, но в то же время весьма отличалось: казалось, что все находилось на своих местах, как и оставил Сергей, однако весь дом изнутри была покрыт толстым слоем пыли и паутиной, которые просматривались даже несмотря на то, что внутри царил зловещий полумрак. Сергею показалось, что под потолком, откуда и свисала, словно занавеска посреди комнаты, паутина, сидел огромный черный паук, но разглядывать его он не стал. Он видел кровать Анастасии, на которой под слоем пыли даже не просматривался цвет оставшегося на ней покрывала; видел раскрытый сундук, что теперь был наполнен паутиной с белыми маленькими шариками в ней – паучьими яйцами, как понял Сергей, отложенными туда, вероятно, тем самым огромным черным пауком, что сидел под потолком. На столе стояли железные кружки, пустые стеклянные банки, которые также были покрыты пылью и паутиной. Все в этом доме указывало на запустение и забытье, но, несмотря на полумрак, Сергей увидел в дальнем углу ее – Анастасию. Она стояла недвижимо, повернутая лицом к Сергею, опустив подбородок на грудь и глядя на гостя исподлобья. Он не мог разглядеть ее отчетливо, ведь она находилась в тени, но светящиеся злостью глаза ведьмы Сергей видел ясно. Он понял, что с ее лицом что-то произошло: всматриваясь в него, ему показалось, что оно выглядело обезображенным, но что именно с ним случилось, Сергей, находясь на расстоянии около шести метров от Анастасии, разобрать не мог.

- Ну здравствуй, Сережа, - ехидно усмехнувшись изуродованной улыбкой, сказала ему ведьма. – Вот и свиделись.

- Где мой сын? – не двигаясь с места, спросил ее Сергей, с трудом борясь с желанием броситься на Анастасию и придушить ее.

- Поводила тебя Мара по закоулкам твоих снов, да? – продолжала ухмыляться Настасья. – Показала тебе сказку? Даже Генке голову снесла ради такого… Поделом ему. Но не волнуйся: ничего с ним не станется. Он же и без того уже помер. Наутро снова болтаться будет в своей петле.

- Где мой сын, ведьма? – теперь уже грозно повторил Сергей. Анастасия устало рассмеялась, и Сергей смог немного разглядеть ее лицо: половина губ как сверху, так и снизу, отсутствовала, обнажив зубы; кожа под одним из глаз была оттянута вниз настолько, что, казалось, глазное яблоко вот-вот выпадет из глазницы; щеки были покрыты волдырями, под которыми пролегли глубокие морщины, вызванные не старостью, а воздействием чего-то иного. Анастасия не выглядела старухой – она выглядела по-прежнему молодой, но перенесшей нечто ужасное, нечто, после чего простой смертный человек ни за что бы не выжил. Но она не была человеком. Больше не была…

- Он все это время был так близко, - с ехидством и ухмылкой проговорила она. – Он буквально был у тебя под ногами, но ты, как всегда, слишком слеп, чтобы видеть очевидные вещи. Его не может почувствовать нечисть Нави, но ведь ты его родной отец. Как же ты его не чувствовал?

- Где он? – сделал шаг вперед, отодвинув от своего лица свисающую с потолка паутину, в очередной раз спросил Сергей.

- У меня к тебе предложение, - проговорила Анастасия, и Сергей слышал, что говорить ей было нелегко. – Да, признаю: ты сделал меня слабее. Но на что ты рассчитывал? Убить меня? – она выдавила из себя ироничный смешок. – Наивный человек… Да, ты знатно меня побил… Но убить одну из самых сильных ведьм в Нави не так-то просто. Когда ты сжег мои кости, ты лишь отбросил меня на несколько этапов назад. Спасибо, что указал на мои слабые места – теперь я буду осмотрительнее.

- Ты сказала, у тебя есть для меня предложение, - с раздражением в голосе перебил ведьму Сергей.

- Ах да… - усмехнулась Настасья. – Твой сын по-прежнему в моей власти. Ты думал, что, убив меня, разрушишь мои чары. Что ж… Ты, возможно, прав. А, возможно, и нет, и тогда у твоего сына не останется никаких шансов.

- Ты блефуешь.

- А ты хочешь это проверить? – снова смешок. – Сережа… У меня нет сил с тобой бороться. Пока нет… Я обязательно верну себе свою власть, свое могущество, у меня есть для этого все необходимое, но сперва нужно закрыть вопрос с тобой. Видишь ли, Сережа… Ты лишил меня всех моих игрушек, распустил всех моих пташек, - она посмотрела в сторону раскрытого сундука. – Ты обязан за это ответить. Я предлагаю тебе добровольно остаться со мной в моей кукле, а я взамен верну твоего сына твоей дражайшей бывшей женушке.

- Где гарантии, что ты меня не обманешь? – спросил Сергей.

- Их нет, - язвительно ухмыльнулась Анастасия. – Тебе придется поверить. Душа твоего сына, как я уже говорила, все это время была буквально у тебя под ногами, но она спит. На нее наложен особый сон, и разбудить Ярослава могу только я. А иначе… Я думаю, ты прекрасно знаешь, что будет иначе: здесь он просто исчезнет, растворится, отправившись туда, куда отправляются души детей, а на том свете его тело будет предано земле. И все будут обвинять в этом тебя.

- Я соглашусь, только при одном условии: сперва ты освободишь Ярослава.

- Э, нет… - медленно замахала обгоревшим, полностью оставшимся без кожи указательным пальцем ведьма. – Я отпущу мальчика, а ты, пользуясь моим нынешним состоянием, снова что-то учинишь и увильнешь от своего наказания. Выходит, кому-то из нас все же придется поверить на слово, и это будешь ты, ведь это ты боишься потерять сына, а мне уже терять нечего – все, что можно было, ты у меня уже забрал… Я знаю, что ты придумал, как попасть в Навь, но продумал ли ты, как покинуть ее во второй раз? – Анастасия сделала шаг вперед, и у Сергея перехватило дух, когда он увидел ее обезображенное лицо. – Тебе все равно не вернуться, - попыталась усмехнуться она, оголяя половину своих зубов. – У той гадалки не хватит сил и знаний, чтобы вытащить тебя отсюда, а Святославовна помогать не станет – ее меркантильная, колдовская сущность не позволит. Так что тебе одна дорога, - она достала из кармана широкой юбки своего черного платья сшитую ею куклу, что и предназначалась для души Сергея. – Сюда, - положив игрушку на пыльный стол, Анастасия, насколько могла, мило улыбнулась. Времени у твоего сына осталось немного, а, значит, и у тебя тоже. Поэтому определяйся скорее. Я-то подожду, а вот он…

В открытое окно влетел тот самый огромный черный ворон, громко каркая и хлопая своими массивными крыльями, от которых тут же поднялась столбом вся пыль, какой была покрыта изба изнутри. Сергей не видел из-за мельтешащей перед глазами большой птицы Анастасию, но слышал, как она громко рассмеялась, а когда смех прекратился, ворон, напоследок громко каркнув, снова вылетел в окно. Сергей осмотрелся: и Анастасия, и сшитая ею кукла исчезла, а сам он теперь был весь в пыли и паутине, которые своими крыльями нагнал на него ворон.

- Настя! – громко закричал Сергей, проверяя каждый угол дома, но не находя ведьму. – Куда ты делась?!

Он выбежал на крыльцо – никого, только бескрайнее поле с выжженной травой, темно-серое небо и огромная черная луна, что нависала прямо над домом и над черным вороном, что сидел теперь на крыше. Понимая, что снаружи ему точно делать нечего, Сергей вернулся в темный дом и еще раз осмотрелся.

- Прямо у меня под ногами… - задумчиво разглядывая пол, повторил он слова, сказанные Настасьей.

Сергей принялся шаркать кроссовками по полу, смахивая с него пыль и паутину и пытаясь отыскать вход в подпол, если таковой, разумеется, в этой избе имелся. Наконец, он почувствовал неровность под ногами и, достав свой почти бесполезный телефон, посветил фонариком туда, где, как ему показалось, что-то было.

- Есть! – довольно проговорил Сергей, нащупав рукой люк в деревянном полу.

Зацепиться было не за что: никакой ручки на люке не было, поэтому Сергей, загоняя под ногти занозы, пытался открыть крышку, приподнимая ее на стыке с полом.

- Ну же, - говорил он, - пожалуйста, поддайся…

И крышка поддалась. Приподняв ее всего на несколько миллиметров, он напрягся, стараясь не выронить люк, и когда тот был поднят достаточно, чтобы под него можно было протолкать пальцы, Сергей резко отбросил его в сторону, тяжело выдохнув. Он поднял лежащий рядом телефон, посветил фонариком вниз и, ничего не разобрав, сказал:

- Надеюсь, ты там…

Сергей прыгнул вниз, отметив, что было достаточно глубоко. Посветив вперед, назад и на стены, как он сперва думал, погреба или подвала, он понял, что оказался и не там, и не там: судя по каменным, неровным поверхностям он очутился в сырой пещере. Проход был широким, и куда идти Сергей не знал, а потому, как уже делал не впервой, решил просто идти прямо, светя под ноги своим телефоном.

- Ярослав? – негромко окрикнул он, все больше убеждаясь, что идет в некоем лабиринте пещеры, а вовсе не в выкопанном под домом погребе.

Он снова позвал сына, и снова в ответ лишь тишина. Проход разветвлялся, и Сергей, опасаясь заплутать, свернул влево. Пройдя буквально несколько шагов, он, светя вперед, увидел в конце этого коридора, нечто, спрятанное под грязной простыней: казалось, там сидел накрытый ею ребенок, и Сергей смог отчетливо разглядеть выглядывающую из-под перепачканной ткани детскую стопу.

- Ярослав! – закричал Сергей и побежал вперед.

Накрытый простыней ребенок зашевелился и, когда Сергей уже почти подбежал, скинул с себя эту грязную тряпку. По всей пещере разнесся злобный, нечеловеческий и даже не девчачий смех: прямо перед Сергеем на корточках сидела Валюша, смеясь над растерянным человеком своим жутким, демоническим голосом и глядя на него черными глазами.

- Сдаюсь-сдаюсь, - все так же страшно, совсем не как человек, проговорил демон, - ты меня нашел!

С этими словами Валюша тут же взобралась по сырой, каменной стене вверх и, продолжая жутко смеяться над Сергеем, проползла над ним по потолку пещеры и скрылась в темноте.

- Мразь! – громко закричал Сергей, пиная простыню, под которой и пряталась Валюша. – Тварь!

Развернувшись и быстро зашагав назад, Сергей вернулся к развилке и пошел другим коридором, что был немного уже предыдущего, то и дело поглядывая не только вперед, но и вверх и назад, опасаясь, что из темноты на него снова выпрыгнет Валюша либо кто-то, подобный ей. Но в конце этого коридора Сергей не увидел ни демона, ни какой другой нечисти, вместо этого он обнаружил там могильник, подобный тому, какой уже встречал в лесных владениях Лиха, вот только здесь же были десятки детских скелетов, перемешанных между собой. Сергей видел небольшие черепа, а на совсем маленьких и вовсе был заметен родничок: кости черепа этих детей даже не успели срастись.

- Боже мой… - с ужасом проговорил Сергей. – Откуда здесь это все? Как они здесь оказались?

- А ты что это думаешь? – услышал он знакомый девчачий голос: Валюша, каким-то образом держась за каменный потолок пещеры, снова нависла над головой Сергея. – Неужели ты решил, что свою молодость твоя Анастасия Ильинична молодильными яблочками продлевала? – захохотала Валюша. – Детей она ела: и чем младше, тем на дольше сил ей хватало. Я, видишь ли, только души забираю, а вот ведьма – целиком пожирала их.

Демон мерзко рассмеялся и пополз по потолку в конец коридора – туда, где и были разбросаны детские кости.

- Проверишь, - лукаво глядя на Сергея, с ехидством проговорила Валюша, - нет ли среди них косточек твоего сынишки?

- Заткнись, падаль, - отчаянно проговорил Сергей. В ответ демон снова рассмеялся демоническим голосом, перебирая маленькие косточки.

- Мои кости долго хранились на чердаке дома, где мне повезло задержаться, - снова девчачьим голосом сказал демон, - пока некоторые умники не прикопали их рядом с церковью, - со злостью и раздражением добавила Валюша. – Эти же косточки, как и косточки тех, кого жрет наш местный упырь, - демон взял череп, что был немного крупнее остальных, и говорил, глядя в него, - навсегда останутся в Нави. Поэтому Настасья и не переживает, - Валюша снова перевела взгляд на Сергея, медленно к нему приближаясь с детским черепом в руках, - она найдет новых детишек: некрещенных, не имеющих родных, не имеющих дома… Таких, кого никто и никогда не хватится. Таких, за которыми их папочка, - демон уже подошел вплотную к разозлившемуся Сергею, - не отправится в Навь, чтобы сразить злую ведьму и зажарить ее в печи!

Демон расхохотался, отбросив череп обратно к груде костей, и, снова быстро взобравшись по стене вверх, продолжая хохотать, уполз от могильника. Сергей был зол, его терпению приходил конец. Развернувшись, он быстрым шагом зашагал назад и, выйдя на развилку, не раздумывая, свернул в третий коридор, оказавшись в котором сразу заметил, что впереди кто-то или что-то есть.

- Это опять ты? – светя фонарем вдаль, раздраженно спросил он. – Ты не оставишь меня в покое, верно?

Демон усмехнулся и снова начал тараторить свою считалочку:

Раз, два, три, четыре, пять.

Ты идешь его искать.

Он не мертв, но и не жив –

В списке ведьминых нажив.

Знаешь самый верный путь:

Я могу его вернуть…

Сергей, светя вперед фонарем на телефоне, стал присматриваться, пытаясь разобрать, что же он видит.

- Ярослав? – неуверенно спросил он, глядя на демона, над чем-то или над кем-то склонившегося. Валюша повернула свое жуткое лицо к Сергею и демоническим голосом быстро проговорила:

- У тебя нет времени. Ведьма тебе его почти не оставила. Я твоя единственная надежда. Позволь мне занять его тело там, на том свете. А душа его уйдет в место, о котором все вы, смертные, мечтаете.

Сергей перешел на бег, понимая, что демон сидит прямо над его сыном, лежавшим без сознания на каменном полу этой пещеры.

- Уйди от него! – грозно прокричал Сергей. – Проваливай. Оставь нас в покое!

Валюша усмехнулась и, пятясь ползком в темноту, детским голоском проговорила:

- Покой тебе даже не приснится, уж поверь мне…

Сергей подбежал к сыну, упал перед ним на колени, и, убедившись, что на этот раз это действительно был Ярослав, взял его на руки и стал трясти, зовя по имени. Но мальчик не отзывался: его веки были плотно сомкнуты, как и губы. Прислонив к своей щеке щеку сына, Сергей с облегчением выдохнул: та была теплой. Выходит, ведьма и впрямь наложила на него какое-то мощное заклятие, но с этим Сергей разбираться будет позже – теперь им нужно было выбраться из этого лабиринта. Держа сына на руках, он быстро шел к выходу из этой пещеры: Сергей надеялся найти люк там же, где он был до этого, если тот, разумеется, через очередное колдовство не исчез. Куда они пойдут дальше, оказавшись посреди выжженного поля – Сергей пока не думал, но оставаться в темной пещере, слыша, как их ползком то по полу, то по стенам, то по потолку в облике жуткой, мертвой девочки преследует демон, желающий поглотить душу Ярослава и вдобавок заполучить его тело, Сергей не хотел.

Он дошел до того места, откуда попал в лабиринт. Он видел над своей головой квадратную деревянную крышку, по краям которой пробивался тусклый, едва заметный серый свет, но крышка отчего-то была закрыта. Сергей хотел усадить сына, прислонив его к стене, но боялся оставить его без присмотра даже на несколько мгновений. Однако выбора не было: посветив в сторону, откуда он пришел, Сергей увидел в темноте на фоне мертвенно-бледной кожи довольную, черную улыбку и черные глаза, в которых отражался свет фонаря. Валюша не теряла надежды, к тому же, делать в Нави ей все равно было нечего: оттого она и не покидала Сергея, преследуя его, а теперь еще и его сына, всегда и везде. Но Сергей решился: он осторожно, бережно усадил Ярослава рядом с собой, а сам принялся, прыгая, как можно выше, стучать кулаком в деревянный люк подпола дома Анастасии, чтобы тот откинулся. Но каково же было удивление Сергея, когда после третьего удара он заметил, что по крышке кто-то ходит: тот скудный свет, что пробивался сквозь щели между дощечками, преломился тем, кто встал рядом с люком, а уже через секунду крышка была отброшена в сторону.

- Гена? – удивился Сергей.

- Ты же ушел в колодец? – не менее удивленно ответил ему Геннадий.

- Ты поможешь мне? – спросил его Сергей и, взяв Ярослава на руки, посмотрел на того глазами, полными отчаяния. – Мне одному его не поднять в дом…