Он уснул, не вставая с каменного пола. Когда же за дверью снова стало тихо, Сергей, открыв глаза, услышал, как кто-то приближался к его келье, идя по коридору тяжелой поступью. Сергей поднялся, отошел от двери, зная, что ее сейчас откроет Тихон.

- Выходи, - прохрипел монах, выпуская Сергея.

- Сколько здесь у тебя обитает нечисти? – глядя на закрытые двери в длинном коридоре, спросил тот.

- Достаточно, чтобы свести с ума небольшой городок, - ответил Тихон. - Поднимайся и верни на место свечу.

Сергей сделал все, как ему велели, затем присел на стул и, глядя на серое лицо монаха, спросил его:

- Ты можешь это прекратить? Есть хоть какой-то выход освободить тебя? Ведь понятно, что демон мучает тебя.

- Я привык, - сурово ответил монах. – А теперь иди. Скоро тебя будут искать. И не только тебя. Ведьма и по свою, и по твою голову наведается. Попомни мое слово.

- Где мне его искать – ее череп? В лесу?

- Я уже сказал все, что мог. Больше мне не даст сказать тот, кто во мне. Но помни: сказки – это не сказки.

- Я был в другой части леса. Там, где тонкое место.

Монах закивал головой.

- Знаю, - сказал он. – Там бесята в облике младенцев по кустам рыщут.

- Игоши, - усмехнулся Сергей. – Да, эти мелкие твари – те еще вредители… Здесь они не водятся?

- Здесь нет тонкого места, как там, - спокойно проговорил Тихон. – Здесь иное место – тихое. Сюда редко захаживают… Хотя раньше чаще бывало.

- Кто захаживает? – удивился Сергей.

- Люди. Живые, - невозмутимо сказал монах.

- То есть как это? – удивился Сергей. – И ты еще говоришь, что это не тонкое место? Отсюда есть ход в Явь?

- В этой части леса кроется слишком много тех, о ком русский народ раньше писал сказки. Вся лесная нечисть у меня за двором обитает: и леший, и кикимора… Леший уже с деревьями породнился так, что и не отличишь, а кикимора в болоте завязла – делать-то им нечего! А раньше заблудится человек в лесу и не заметит, как нечисть ему дорожку уже иную прокладывает – в самую Навь. Вот и заходили сюда заблудшие души, а их тут Лихо-то и встречало… Перед кем старухой тощей показывался, перед кем – стариком худым. Люди боялись его, старались в лес по одному не ходить, а все равно всякий раз кто-то, да заблудится. Вот на их костях Лихо и обитает, и среди тех костей…

- Я понял, - закивал Сергей. – Выходит, сейчас и мне нужно будет заблудиться…

- Ступай, - повторил Тихон.

- Один ты здесь, в ком хоть что-то человеческое осталось, - уже стоя на пороге, сказал ему Сергей.

- Это не человеческое, - глядя на него, ответил монах, - а божье, - он указал длинным, серым пальцем вверх.

Сергей вышел на улицу: серое небо, серый воздух, гнилые перевернутые кресты на могилах – проделки Валюши. Сама же Валюша сидела около ивы и пальцем что-то рисовала в пепле, оставшемся от вчерашнего костра. Заметив Сергея, она подняла взгляд и, облизав грязный палец, измазанный пеплом, с ехидством заговорила:

Раз, два, три, четыре, пять.

Ведьму ты идешь искать.

В том лесу должно быть тихо,

Или вглубь утащит Лихо –

Обезглавит, и опять:

Раз, два, три, четыре, пять…

- Как же ты меня достала… - буркнул Сергей и прошел мимо, не обращая внимания на демона, что тем временем стал взбираться на иву, выкрикивая что-то Сергею вдогонку о его сыне.

Он прошел около того места, где накануне вечером выкопал кости ведьмы и закопал туда ее двенадцать кукол – все было так, как он вчера и оставил, и это радовало. И пускай не всю ведьму, но большую ее часть ему все же отыскать и даже сжечь удалось. Теперь же он стоял перед огромным бескрайним лесом и не знал, что его там могло ожидать. Он даже не знал, куда ему идти! Ни тропинок, ни каких-либо опознавательных знаков того или иного направления – ничего. Шагая вперед в заросли, Сергей не был уверен, выберется ли он вообще когда-то отсюда, ведь заблудиться в обычном лесу – опасно, но заблудиться в лесу в Нави – это практически нулевая возможность выжить.

Сергей ломал ветки кустарников, чтобы, в случае чего, видеть, где он уже проходил и вернуться той же дорогой, но уже через пару часов понял, что ходит кругами: около одной и той же сломанной ветки он прошел трижды.

- Быть того не может, - пробубнил он. – Я же шел все время вперед.

За спиной послышался какой-то шорох: казалось, кто-то сидел в кустах, но, обернувшись, Сергей никого не увидел. Теперь в другой стороне раздался хруст, как если бы хрустели сухие ветки под чьими-то тяжелыми ногами, но и сейчас, оглянувшись по сторонам, Сергей по-прежнему ничего не замечал.

Он шел и шел, понимая, что устает и начинает нервничать, ведь время уходило, а он тратил его впустую.

- Пойди туда, не знаю куда, - пробормотал он. – Принеси то, не знаю, что…

Сперва он подумал, что вокруг стало темнеть, но на самом деле плотность растительности не позволяла даже тому скудному свету, что освещал Навь, пробиться в эти места. И когда Сергей уже хотел плюнуть на все и, прислонившись к одной из необычайно высоких сосен, отдохнуть, он заметил, как вдалеке в чаще деревья клонятся то в одну, то в другую сторону. Но ведь ветра в Нави нет…

Собравшись с силами, Сергей направился в ту сторону, чувствуя, что почва под его ногами стала теперь мягкой и болотистой. Слева от него что-то пронеслось. «Навья», - подумал Сергей и уже через мгновение убедился в своей правоте: прямо на него среди деревьев несся призрак, чье лицо было сокрыто за нависающим над ним покрывалом. Он хотел уклониться, но навья налетела прямо на него, пролетев сквозь и устремившись дальше. Сергей тяжело дышал – он немало испугался, но времени на страх не было, ведь справа от него пролетал, не касаясь земли, еще один такой же призрак, насмехаясь при этом над путником, что заблудился в лесу. Затем откуда-то появилось еще несколько навий, что выглядели одинаково: светлые, призрачные балахоны, которыми были покрыты и их головы, и их лица; руки, выглядывающие из-под длинных рукавов, давно лишились кожи и теперь представляли собой лишь костлявые призрачные ладони; ног же и вовсе не было видно, ведь одеяния призраков были намного длиннее человеческого роста.

Сергей пытался сохранить спокойствие, вспоминая, с каким количеством нечисти ему уже приходилось столкнуться в Нави, но все же какая-то его часть хотела дать ему команду: «Беги!». Вот только куда бежать? Он в лесу, вокруг – непроглядная чаща и кружившие вокруг него приведения. Возможно, это были души людей, что, как рассказывал Тихон, забрели сюда из Яви, будучи обманутыми лесной нечистой силой, но где же тогда их тела? Где же их кости, о которых упоминал монах?

Пройдя вперед какое-то расстояние, сопровождаемый призраками, Сергей увидел их останки: перед ним открылась огромная поляна, сплошь усеянная человеческими костями. Были там и ребра, и позвонки, и длинные кости рук и ног, и, что Сергея интересовало больше всего – черепа. Большинство костей были сломаны, словно по ним кто-то топтался, но кто? Лихо? Сергей все еще не мог понять, кто это или что, и было ли это абстрактным понятием или именем существующей в Нави очередной темной сущности. Он обернулся – призраки остались за его спиной, наблюдая за живым человеком со стороны, словно боясь пройти дальше и оказаться буквально на своих костях. Сергей же решился и прошел вперед, но тут снова заметил, как деревья, что были на другой стороне этого открытого кладбища, стали клониться, словно их кто-то двигал. Ему даже показалось, что одно из этих деревьев – самое сухое и тонкое – шагало ему навстречу, но, подняв взгляд вверх, Сергей понял: навстречу ему шло вовсе не дерево – навстречу ему шагало Лихо.

Он никогда не видел ничего подобного: огромное в высоту существо, что достигало роста самых высоких сосен, худое, словно скелет, а его лицо… Казалось, это был сухой старик, вот только его голова была размером со всего Сергея; редкие, седые волосы, свисавшие до плеч, больше напоминали траву, что растет на болоте; взгляд же этого чудища… Это то, что удивило Сергея больше всего, ведь глаз у того был всего один. Сергей сразу вспомнил слова загадки, какую ему загадывал маленький демон:

Одним лишь оком бдит за лесом,

Но видит даже малый куст.

Слыл колдуном он, слыл и бесом.

Костей повсюду слышен хруст…

- У меня нет шансов, - прошептал Сергей и уже обернулся, чтобы бежать, но, видя преградивших ему дорогу призраков, понял, что те на самом деле не боялись зайти на поляну, что служила могильником – их задачей было не выпустить отсюда живого.

- Зачем пришел? – с огромной высоты громогласно проговорило существо, ступая своей огромной ногой на хрустящие под ней кости.

Сергей сперва растерялся, чуть было не начал нести бред о том, что он заблудился, когда вдруг вспомнил истинную цель своих поисков и громко ответил:

- Мне нужна голова ведьмы!

После недолгого молчания чудище разразилось громким смехом.

- Голова ведьмы?! – насмешливо переспросил он. – А сундук с золотом в придачу не желаешь?

- Было бы неплохо, но, пожалуй, откажусь, - с ухмылкой, несмотря на трясущиеся и подкашивающиеся ноги, ответил Сергей.

- Что ж, смело, - ответило Лихо, и голос его разносился по всему лесу даже при полном отсутствии воздуха. – Я же хочу предложить иное… Я поступлю с тобой так же, как и со всеми ними, - он обвел своей длиннющей, худой, как у скелета рукой, что больше напоминала тонкую, высохшую ветку дерева. – Твоя душа навеки останется узником моего леса, а твои кости будут служить мне ковром.

- Не выйдет! – громко выкрикнул ему Сергей. – Видишь ли, перед тобой не человек из плоти и крови, - Сергей опустил голову и тихо проговорил: - а лишь его никчемная душа… А потому поживиться тебе особо нечем, - теперь он почти кричал. – Даже страха у меня перед тобой нет, - и Сергей на этот раз был честен, потому что и колени его перестали дрожать, и сердце стучало в обычном ритме, если, разумеется, не учитывать тот факт, что в тот же момент в физическом теле его сердце делало не больше пяти ударов в минуту. – Ты можешь меня убить. Но трофея у тебя не останется. Я же сюда пришел за головой ведьмы, потому что знаю: она спрятала ее где-то здесь, где-то в твоем могильнике.

- Забавно, - проговорил одноглазый монстр. – Я словно вернулся в благоприятные времена, когда в Навь захаживали сильные духом молодцы, желающие спасти прекрасных девиц от чудищ злобных.

Лихо захохотало, и от смеха того призраки за спиной у Сергея заметались, словно боясь попасть под горячую руку чудовища.

- Ты же на богатыря совсем не похож, - ехидно проговорило Лихо, - да и времена не те нынче… Вот что, странный ты человек… Раз уже пришел, то отгадай загадку, и, ежели отгадаешь, скажу тебе, где искать то, что тебе нужно.

- Опять загадки, - иронично усмехнулся Сергей и замотал головой. – Обещаю: если выберусь, всю историю, всю мифологию перечитаю…

Огромный зверь, что рвет на части

Деревья валит на ходу.

И не в его та ярость власти.

И он один такой в роду.

В очах его душа живая,

А в той душе звериный взгляд.

Смог умереть, не умирая –

И всякий раз такой обряд.

Его увидишь пред кончиной,

Но человеком ты сражен.

Там за звериною личиной

Такой, как ты, заворожен.

- Литературный кружок какой-то… - тихо-тихо пробурчал себе под нос Сергей. – Дай подумать! – выкрикнул он.

Чудище ехидно усмехнулось и, склонившись над поляной, сплошь усыпанной человеческими костями, своей длинной, худой рукой собрало целую пригоршню останков. Одноглазый монстр насмехался над человеком, перетирая своими костлявыми пальцами человеческие кости в труху.

Сергей же тем временем пытался вспомнить все, что он когда-то слышал о славянской мифологии, о существах потустороннего мира, о тех, о ком русский народ веками рассказывал детям сказки, которые оказались вовсе не сказками. Первое, что пришло ему на ум, прослушав загадку до конца – это оборотень. Но какой? Те фильмы про оборотней, что Сергей смотрел в своей жизни, судя по всему, не несли в себе никакого истинного посыла. В отличие от книг…

- Я что-то такое читал… - задумался он. – Это не волк… Я знаю. Это не волк. Это был медведь… - Сергей осмотрелся вокруг. – Но как же его звали…

Лесное одноглазое чудище рассмеялось, предвкушая победу над глупым, неотесанным человеком. Лихо на свой длинный, острый коготь стало насаживать человеческие черепа, как виноград на шпажку, сбросив потом их все у ног Сергея. Монстр, чей рост достигал роста самых высоких деревьев, с легкостью склонился над поляной, приблизив свое жуткое лицо как можно ближе к человеку.

- Не знаешь… - довольно прошипело одноглазое Лихо с лицом уродливого старика. – Глупый, глупый человечишка…

- Берендей, - вдруг уверенно сказал Сергей, глядя прямо в огромный, единственный глаз чудища. – Это берендей. Я читал о нем. Я знаю.

Монстр переменился в лице. Его бледные губы скривились, взгляд одного-единственного глаза стал злобным, а пальцы потянулись к шее Сергея, но, почти коснувшись человека, остановились.

- Верно, - раздраженно ответило Лихо. – Берендеев давно уж нет в Нави, - прохрипело чудище, снова принимая вертикальное положение. – Эти бестолковые создания решили жить среди людей, где те их и истребили.

- Не заговаривай мне зубы, - серьезным тоном проговорил Сергей. – Я отгадал твою загадку. Теперь скажи мне, где череп ведьмы.

- Люди… - с отвращением и некой брезгливостью проговорил монстр, отворачиваясь от Сергея. – Вечно считают себя венцом творения, засовывают свой нос не в свои дела…

- Где череп?! – громко повторил Сергей.

- Нет до тебя мне дела, - посмотрело на Сергея Лихо. – Ни живой, ни мертвый… Лишний ты здесь… - чудище снова собрало пригоршню костей и, с высоты своего роста рассыпая их на поляну, проговорило: - Днем не увидишь, лишь во тьме, присевши на трухлявом пне…

Сказав это, монстр ушел в чащу леса. Сергей видел, как тот раздвигал стволы деревьев, чтобы пройти, и только тогда, когда чудище полностью скрылось, он понял, что провел все эти минуты общения с ним, словно пребывая где-то не здесь. Казалось, все, что он только что видел, было лишь сном, оттого он и перестал бояться. Но все это происходило на самом деле: груда костей, что находилась прямо перед Сергеем, была настоящей; и все те люди, чьи останки теперь служили ковром на огромной лесной поляне, когда-то давно были живыми и имели неосторожность заблудиться в лесу; и это одноглазое, жуткое существо, о котором Сергей никогда ранее даже не слышал – тоже было настоящим. Все в Нави было настоящим, просто не там, где привычно – в ином мире, в ином измерении. И в этом измерении где-то сокрыта душа сына Сергея.

Он обернулся, но не увидел за своей спиной ни одного из тех призраков, что были там минуту назад. Посмотрел на поляну из костей, но и ее Сергей больше не увидел – теперь перед ним была густая чаща леса. Еще более непроглядная, чем до этого. Сергей понял: Лихо сдержало свое слово и дало ему подсказу о местонахождении черепа ведьмы, но оно вовсе не обещало выпустить его из леса. Оглядываясь, чтобы понять, куда же именно ему идти, Сергей пришел к окончательному выводу: он заблудился, а потому выбранное направление не имело никакого значения.

Определить свое местонахождение по мху, как тому учили в детстве, было невозможно, потому что мох рос со всех сторон деревьев. Когда же тьма стала опускаться на Навь, Сергей достал из кармана телефон и фонариком принялся освещать себе дорогу, которой здесь как таковой не было. Ноги заплетались, руки были изранены колючками, злость и отчаяние брали верх над здравым рассудком. И все же он шел, потому что останавливаться здесь – даже непонятно где – уж точно было не лучшим вариантом.

Стемнело почти полностью, когда Сергей заметил то, о чем говорило ему одноглазое чудище: вдалеке за кустами был огромный гнилой пень. Сперва в голову пришла бесполезная мысль: а откуда в этом заколдованном лесу вообще может быть пень, если деревья здесь никто не вырубает? Но, подходя к пню ближе, Сергей понял, что на самом деле эта информация его совершенно не интересует. Пень и впрямь был огромным, но никаких поваленных деревьев и уж тем более таких больших Сергей нигде не видел. И все же Лихо ему не солгало…

- Днем не увидишь, лишь во тьме, присевши на трухлявом пне… - пробормотал Сергей, подходя ближе и осматриваясь по сторонам. – Когда все это уже закончится? – присаживаясь на пень, спросил сам себя он. – Хочется нормальной, спокойной жизни… Вот же «посчастливилось» встретить эту ведьму…

Сергей сидел на огромном пне, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять: где же здесь может быть спрятана голова Анастасии. Он действительно устал. Не сейчас, а вообще. Он нервничал, он боялся, что у него ничего не получится, что он не успеет, а тем временем на Навь опустилась ночь.

Он смотрел вперед, куда светил фонарь его телефона, не зная, что делать, но потом решил прислушаться к последним словам одноглазого монстра и выключил фонарик.

Все погрузилось во мрак. Не было видно даже собственных рук, которые Сергей поднес к лицу. Ничего. Чернота. Но вдруг за его спиной что-то стало разгораться, и Сергей смог разглядеть свои пальцы, после чего резко обернулся: прямо перед ним в зарослях был такой же свет, как и той ночью у Натальи Святославовны, что встретила его в лесу.

- А вот и ты, - довольно растянув улыбку, сказал Сергей и направился в сторону леса, где из глазниц черепа, усаженного на кол, ярко горел свет.

Он догадывался, что будет не все просто. Казалось, эти горевшие ярким светом глаза смотрели прямо на него, и от этого Сергею становилось не по себе. Чем ближе он подходил к тому месту, где в землю был вставлен кол с насаженным на нем черепом, тем вязче становилась та земля. Сергей уже тонул в болоте ранее, но тогда это было происками злобного демона, сейчас же – заклятие не менее опасной ведьмы, которая наверняка приняла здесь еще какие-то меры безопасности.

И все же он почти дошел: Сергею оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы ухватиться за деревянный посох, на который и был насажен череп, когда он понял, что почва под ногами не просто вязкая: она шевелится. Ухватив деревянный шест, с легкостью вытянув его из земли, Сергей осветил светом, что шел из исписанного непонятными надписями черепа, почву вокруг себя, и понял, почему у него были такие ощущения: вся земля вокруг Сергея была покрыта извивающимися змеями, подобно той, какой дважды оборачивалась Настасья, желая ради забавы слегка придушить Сергея. Он знал, что животных в Нави нет, выходит, эти змеи – это только колдовство, но ведь они могут причинить вред…

Чувствуя, как холодное, скользкое тело рептилии пробралось ему в штанину, Сергей ускорился и буквально побежал в сторону огромного пня, боясь, что змея может его укусить, но, как только он добрался туда и вытащил из штанины гадюку, та рассыпалась пеплом в его руке, так и не причинив ему никакого зла.

- Запугать хотела, - усмехнулся Сергей, глядя на череп. – Вот и все, Настасьюшка. Вот я и нашел тебя, по кусочкам собрал, по запчастям, как куклу. Только не тряпичную. Слышишь?

С глазами безумного Сергей постучал по костяной макушке, отметив, что все надписи на черепе, как и на остальном скелете, были выполнены путем мельчайших надрезов на кости.

- Ну что, - все еще разглядывая череп, проговорил Сергей, - откуда в тебе этот свет? Прямо-таки маяк в лесу! Теперь, Анастасия Ильинична, поспешим с тобой в деревню. Мысль одна у меня имеется, как мне с тобой поступить… Теперь главное – дорогу назад найти.

Сергей, немало взбодрившись, зашагал вглубь, откуда, как он был уверен, и пришел к тому пню. Свет из черепа ведьмы горел так же ярко, как и из черепа супруга старой гадалки, и Сергей вспомнил, что нечто подобное и впрямь было в детских сказках.

- Кто же это все записывал? – размышлял он вслух, пока шел. – Кто-то, выходит, бывал в Нави, как и я сейчас, а потом описывал все это в сказаниях? А до наших дней эти истории дошли лишь в виде сказок…

Несмотря на яркий источник света, что был при нем, Сергей не забывал, что находился в лесу, в котором обитали весьма опасные существа. За его спиной зашелестели кусты, и это немало взволновало Сергея, затем шелест повторился с одной стороны и сразу с другой. Сергей остановился: справа от него в кустах кто-то шептался и негромко хихикал детскими голосами, но, посветив туда, Сергей никого не увидел. Тяжело вздохнув, он продолжил идти в том же направлении, куда и шел, в надежде, что те, кто перешептывался в кустах, кем бы они ни были, его не тронут.

Но к шелесту добавились шаги: Сергей замедлился, пытаясь прислушаться и предположить, кто же его мог преследовать. Он остановился, и тот, что шел за его спиной, тоже. Резко обернувшись, Сергей вскрикнул и чуть не отбросил в сторону посох с черепом, когда увидел Ярослава, стоявшего всего в двух метрах от него.

- Сын?.. – тяжело дыша, спросил Сергей, но уже через мгновение понял, что это очередные проделки местной нечисти: у того, кто предстал перед ним в теле Ярослава, были черные глаза – такие же черные, как и ночь в лесу Нави.

- Это все из-за тебя, - злобно проговорил псевдо-Ярослав, постепенно переходя на крик. – Это из-за тебя я оказался здесь! Это из-за тебя я умру! Это из-за тебя плачет мама!

- Как же вы мне надоели, - маша в разные стороны головой, сказал Сергей. – Убирайся.

- Смотри, что ты со мной сделал…

Из черных глаз и изо рта того, кто притворялся Ярославом, потекла густая, черная жидкость, что, казалось, разъедала ненастоящую плоть. Существо, что стояло перед Сергеем, стало мерзко смеяться, глядя на живого человека исподлобья. Тот же, развернулся, чтобы идти дальше, но демон в облике его сына стоял теперь с этой стороны, ехидно ухмыляясь Сергею, пока кожа на его лице плавилась от стекающей по ней черной слизи.

- Проваливай, - с раздражением и злостью устало проговорил Сергей, направив свет из глазниц расписанного черепа прямо на демона.

Согнувшись пополам, а после и вовсе упав на четвереньки, демон стал пятиться в кусты, уменьшаясь буквально на глазах, пока на земле не осталась одежда, в какой он был. Посветив туда, Сергей увидел маленькое, жуткое лицо игоши, злобно глядевшее на человека.

- Так вот, кто ты, - сказал Сергей. – Не выходит женщинам чувство вины навязать, так решили за меня взяться?

Продолжив идти вперед, Сергей вновь услышал шелест и, обернувшись, увидел, что за ним между кустов и деревьев следуют десятки маленьких монстров: их черные глаза блестели, отнюдь не детские улыбки напоминали злобные оскалы, а от кончиков бледно-розовых пальцев тянулись острые, черные когти. Сергей понял: уродцы не могут приблизиться к нему из-за предмета, который они, вероятно, больше уважали, чем боялись: череп ведьмы в тот момент стал Сергею неким оберегом от нечисти.

- Ну и славно, - усмехнулся он и зашагал дальше, понимая, что, раз он встретил игош, то до деревни ему осталось не так уж и далеко.

И он был прав: спустя какое-то время он заметил призраков, что витали по лесу. Они были здесь, потому что здесь – тонкое место, а, значит, от одноглазого Лиха Сергей ушел уже далеко. Навьи хотели приблизиться к нему, хотели поглотить его или хотя бы напугать, дабы ощутить на вкус страх живого человека, но, как только они к нему приближались, то, изображая на своих призрачных лицах жуткие, страшные гримасы ужаса и злости, тут же отлетали прочь, растворяясь в белом тумане, чтобы через несколько мгновений снова приблизиться к Сергею и снова убедиться, что на этот раз к нему подступиться никак не выйдет.

Он выбрался из леса. Идя по дороге к деревне, Сергей довольно улыбался, словно чокнутый, то и дело с ехидством поглядывая на череп, что он нес так же, как носила череп Наталья Святославовна. Посветив туда, где еще недавно стоял его белый автомобиль, ему стало немного грустно, но все же то ощущение триумфа, которое он испытывал, понимая, что обошел ведьму, было куда сильнее любых огорчений.

Войдя в деревню, Сергей видел, как тут и там яркий свет его необычного, потустороннего прожектора, отражался в глазах нечисти, стоявшей рядом с избами и не решающейся к нему подойти. Он знал, что они не будут ему мстить за Настасью, ведь в Нави каждый сам за себя, каждый за свою поганую шкуру, каждый за свой собственный счетчик добытых душ.

- Бойтесь, уроды паршивые, - истерично усмехался Сергей, идя к дому Анастасии. – Если мне выпадет навсегда среди вас остаться, - посмотрел он на лысую девочку, на затылке которой, как он знал, было лицо жуткой старухи, - то вы всегда должны помнить, кто я и кого смог победить.

Никто не решился его остановить: каждый выглядывал, каждый пытался что-то разнюхать, но подойти близко не осмеливался.

Поднявшись на крыльцо дома Анастасии, Сергей прислушался: не вернулась ли ведьма к себе домой. Но внутри было тихо, и Сергей вошел внутрь. Там было все так же, как он и оставил: открытый старый сундук с пустыми склянками в нем, кровать, оставшаяся без покрывала и без кукол, что просидели на ней кто десятки, а кто и сотни лет, железная кружка на столе, в которую еще сама ведьма не так давно наливала гостю из другого мира чай…

Но он искал другое. Сергей понимал, что чай Анастасия заваривала на огне, а значит, у нее должно быть огниво.

- Зажигалка была бы куда лучше, - пробормотал он, перебирая бесчисленные баночки с разными травами, что стояли на полке. – На худой конец – спички…

В склянках ведьмы были не только травы: присмотревшись, Сергей увидел в одной из банок засушенных насекомых, которых, видимо, ведьма принесла с того света, а в двух банках и вовсе лежали высушенные лягушки и мыши.

- Ну и мерзость, - брезгливо проговорил он.

Огниво лежало на старой печи – та самая русская печь, какую Сергей часто видел на фотографиях и в детских сказках. Опять сказки… Сергей улыбнулся. Он завернул исписанный символами череп в цветастый платок Анастасии, уложил его в саму печь, предварительно включив фонарик в телефоне. Впервые в своей жизни орудуя огнивом, Сергей с третьего раза добился искры, благодаря которой платок тут же занялся. Ткань вспыхнула, а Сергей, все еще глядя на все происходящее безумным взглядом, словно не веря в то, что ему удалось, закрыл огонь заслонкой и, взяв в руки свой телефон, быстро выбежал на улицу.

Гена висел в петле уже третью ночь подряд. Ничего не говоря, Сергей развязал веревку, не снимая петли с шеи висельника.

- Идем, - таща его за собой, сказал он, - кое-что тебе покажу.

- Дай хоть петлю сниму, - прохрипел Гена.

- Перебьешься, - ответил Сергей, продолжая тащить за собой Геннадия, стягивая удавку на его шее.

Когда они уже были на крыльце, Гена все же смог освободиться от петли и, хрипя и кашляя, спросил у Сергея:

- Куда мы идем?

- К соседке твоей, - с ухмылкой проговорил Сергей.

Гена поднял взгляд и увидел, что из трубы в доме Анастасии поднимается черный дым.

- Странно, да? – продолжая ухмыляться, спросил его Сергей. – Воздуха в Нави нет, а огонь горит. И дым идет. Да необычный: черный! Как так получается? Колдовство? – он с насмешкой посмотрел на Гену. – Колдовство… Магия. Черная магия. Такая же черная, как и твоя душа. Впрочем, как и этот дым. А знаешь, от чего он?

Истерично посмеиваясь, Сергей втолкал в дом Анастасии Гену, что теперь шел перед ним.

- Сейчас увидишь, - довольно сказал он. – Сейчас ты все поймешь…

Подведя Геннадия к печке, где за заслонкой полыхал огонь, Сергей убрал эту заслонку, и Гена, скривив лицо, стал пятиться назад.

- Ты что наделал? – с трудом проговорил он. – Как ты мог Настасьюшку…

Сергей, ухмыляясь, посмотрел в печь и сам от удивления округлил глаза: вместо черепа, что был замотан в цветастый, уже сгоревший, платок, в печи полыхала настоящая голова Анастасии, которую пламя, что даже не обжигало руку Сергея, неспешно поедало, словно медленно тающий кусок льда. И Сергей, и Гена видели пылающую черную косу, вытекающие из глазниц глаза, плавящуюся кожу щек и постепенно оголяющиеся зубы. Казалось, голову Анастасии Ильиничной только-только отрубил палач, закинул в печь и подпалил ее.

- А вот и доказательство того, что я нашел то, что нужно, - довольно проговорил Сергей и закрыл печь заслонкой.