- Вот и переехал в деревню… - бурчал себе под нос Сергей, пока брел к своему автомобилю по деревенской улочке между старыми избушками.

- Где пропадал? – выкрикнул ему Гена, когда заметил того из своего окна.

- Грехи замаливал, - не поднимая головы, ответил Сергей.

- И как? – ухмыльнулся Геннадий. – Замолил?

- А разве похоже на то? – повернул к нему голову Сергей и печально улыбнулся.

- Заглянем на чашечку чаю к соседке? – Гена вышел из дома.

- Без меня, - продолжил шагать тот. – Хочу побыть один. Хочу в последний раз побыть просто человеком…

- Понимаю, понимаю…

- А скажи мне, Гена, вот что… Кто здесь у вас может в змею оборачиваться? – Сергей все же остановился и посмотрел прямо в глаза Геннадию. – Настасья может?

- Дык все могут! Ведьмы-то, я имею в виду, - весело улыбаясь, ответил тот. – Они же на то и ведьмы. И в змею, и в кошку, и в ворона, и даже в волка! Чем старше ведьма, тем сильнее, а у нас их здесь пара десятков соберется... А что?

- Придушить бы одну змею мне… - проговорил Сергей.

- Ты чего это удумал? – спросил Гена.

- Да ничего, - ответил тот. – Что я могу здесь удумать? Буду плыть по течению, как те покойники, что около Кузьмы постоянно всплывают. Завтра девятый день… Завтра что-то изменится.

- Это нестрашно, - улыбнулся Гена. – К тому же ты здесь уже давненько. Привык?

- Да ну тебя… - ответил Сергей и побрел дальше. – Привыкнешь здесь: каждый день сюрпризы.

- Не зайдешь? – через минуту окрикнула его Анастасия, когда он проходил мимо ее дома.

- Нет, - сухо сказал Сергей.

- Как знаешь, - развела руками женщина, провожая живого взглядом.

Рядом пробежал один из здешних демонов в облике ребенка и, повернувшись к Сергею своей жуткой, нечеловеческой физиономией, стал корчить ему страшные рожицы, чтобы запугать. Но Сергей почти равнодушно взглянул на уродца, который при желании мог бы с легкостью затащить такого взрослого мужчину в преисподнюю, махнул в его сторону рукой и негромко сказал:

- Рядом с вашей Валюшей ты просто шпана подзаборная. Ты чего это хотел? – страхом моим подпитаться? – Сергей с иронией в голосе рассмеялся, опустил голову, а затем снова посмотрел на демона и закричал: - А нечем больше! Нет больше во мне страха! Сдохнешь от голода, понял?

Сергей тяжело дышал, чувствуя притом, что за ним наблюдает не одна пара глаз. Медленно обернувшись, он увидел за своей спиной толпу нежити и всевозможной нечисти: демоны в разных обличиях, старухи-ведьмы, колдуны, которым впору было бы играть на том свете Кощея Бессмертного. Там даже стояли Семен, Анастасия и Гена. Там были те, что несколько дней назад стучали по машине Сергея, требуя помочь им в поиске их родных, которых они сами же, как оказалось, и убили. Даже стоял в той толпе Кузьма-рыбак, по чьим белым, распухшим от воды щекам, ползали опарыши, которых он сам, вероятно, из могил и накопал.

- Цирк уродов… - замахал головой Сергей и невозмутимо побрел к своей машине. – Все равно вы мне уже ничего не сделаете…

Его не преследовали, не кричали ничего вслед, не угрожали, не пугали. Его отпустили, хотя Сергей подозревал, что темная сущность этой загробной деревенщины еще проявит себя и нарушит покой его последнего «живого» дня. Он дошел до машины, печально улыбнулся, глядя на нее, вспомнил, как совсем недавно выбирал ее в салоне, вспомнил ту сумму, какую пришлось отдать за этого железного коня, с грустью посмотрел на царапины, оставленные на кузове когтем Валюши, на дыру в люке, на пятна от грязных ладоней обезумевшей нежити, на вмятины на капоте от клюки Беззубого Семена-упыря, а потом вспомнил, что на том свете его машина и вовсе провалилась в болото, после чего сам он оказался в странном, дурацком, сером месте, где он почему-то теперь должен будет проторчать вечность. Сергей обернулся и увидел, что вдалеке посреди улицы в деревне толпа нечисти по-прежнему стоит и наблюдает за ним.

- Что? – усмехнувшись, негромко спросил он больше сам у себя, зная, что его никто не услышит. – Боитесь, что сяду и уеду? – Сергей снова с иронией рассмеялся. – А это и правда проклятие – провести остаток вечности среди кучки необразованной нежити. Эх, - он открыл дверь и сел в машину, глядя теперь сквозь лобовое стекло в сторону холма, где стояла деревянная церковь. – Уйду в монахи… - улыбнулся он и откинул сиденье.

Он мечтал уснуть: просто закрыть глаза и поспать. Возможно, увидеть сон, желательно хороший, где были бы Кристина и Ярослав. А еще мама… По ней Сергей тоже скучал. Он вспомнил, что сестра что-то говорила ему об организации праздника в честь дня рождения мамы… Выходит, праздника не было. Теперь же его мама должна будет каким-то образом пережить его смерть…

Время шло, а Сергей, не меняя положения и не открывая глаз, просто наслаждался тишиной и покоем, теперь на личном опыте понимая, почему у этого слова общий корень со словом «покойник». Он планировал пролежать так до тех пор, пока на том свете не выйдет его срок, не зная, как и в какой именно момент это произойдет, однако‘ его безмятежность прервал бешеный, громкий стук двух ладоней по всему, казалось, кузову машины сразу. И стук этот сопровождался сумасшедшим, истерическим криком женщины, которая, выпучив свои круглые глаза, стояла теперь рядом с водительской дверью и звала Сергея.

- Откройте! – кричала она, продолжая лупить пухлыми ладонями по стеклу водительской двери. – Впустите меня! Спасите! Помогите!

И тут Сергей вспомнил, что не закрыл центральный замок, когда садился в машину, понимая, что от местных тот его все равно не спасет. Словно зная об этом, обезумевшая тетка дернула заднюю дверную ручку и буквально ввалилась в салон автомобиля.

- Пошла вон отсюда, - стараясь сохранять спокойствие и самообладание, проговорил Сергей. Он вернул спинку своего сиденья в вертикальное положение и повернулся назад. – Кем ты ни была: демон, навья… хоть баба-Яга – пошла прочь.

- Ты ненормальный? – злобно орала на него разъяренная немолодая женщина, которая выглядела крайне неприятно для человеческого взора. «Для Нави в самый раз», - подумал про себя Сергей. – Заводи и погнали! Я черт знает сколько километров по полю прошагала, не пойми, где оказалась. Никого! Ни души! Вывези меня отсюда!

- Какой курорт предпочитаете? – ухмыльнулся Сергей, усаживаясь ровно, глядя в зеркало заднего вида на непрошеную гостью и пытаясь поправить свои растрепанные светлые волосы. Затем он посмотрел в окно и отметил для себя: темнеет…

- Слушай, парень, - более спокойным тоном, но все еще с волнением и раздражением в голосе, проговорила истеричная женщина с выпученными глазами, - я правда не пойму, где мы, и как я здесь оказалась. Пожалуйста, вывези меня отсюда. Мне домой нужно.

Сергей задумался, свел к переносице брови и обернулся, глядя на толстую тетку в темно-синем халате, что по-прежнему ему не нравилась, после чего серьезно у нее спросил:

- Ты новенькая, что ли? Только с того света?

Выдержав небольшую паузу, Сергей расхохотался и даже захлопал в ладоши, осознавая всю иронию сложившейся ситуации.

- Неделю назад сам ничего не понимал, - чуть ли рыдая от смеха, проговорил он, - а теперь мне и самому выпала честь принимать новобранцев?

- Парень, ты придурок? – раздраженно и даже озлобленно спросила его тетка на заднем сиденье.

- Вне сомнений, - по-прежнему с иронией в голосе, смеясь, ответил Сергей. – Прости, просто у меня уже истерика. Это действительно проклятие: не даете даже умереть спокойно… Дамочка, что помнишь последним?

- Я тебе не дамочка, сопляк, - замахнувшись на Сергея и даже немного стукнув его по правому плечу, ответила тетка.

- Что за манеры, что за жаргон? – все так же с насмешкой и ухмылкой ответил тот. – Ну, хорошо, милая, добрая женщина, без разрешения ворвавшаяся в мою машину, скажи пожалуйста: что ты помнишь последним?

- Это шутка какая-то? – недовольно ответила та. – Ты меня разыгрываешь?

Сергей глубоко вздохнул, прикрыл на пару секунд глаза, после чего снова повернулся к женщине.

- Я и сам поначалу думал, что все это чья-то шутка, - теперь уже серьезно сказал он. – Но нет. Ты мертва. А это место называется Навь. Здесь обитает разная нечисть, нежить, а теперь еще и ты. И, раз ты здесь оказалась, к тому же, вероятно, совершенно не планируя здесь оказываться, выходит, что ты человек, которого кто-то проклял. Так же, как кто-то проклял и меня.

- Ты под чем-то?

- Да, - снова усевшись ровно, сказал Сергей, - под суровой реальностью. Или нереальностью… Я точно не уверен, что Навь можно отнести к реальному месту, и все же оно есть. Погляди на свое лицо, - он указал на зеркало, что висело на лобовом стекле. – Не кажется ли тебе, что кожные покровы у живого человека не должны выглядеть настолько бледно? А? А теперь попробуй прикусить губу – будет ли тебе больно? Ты умерла, дорогуша, а твоя душа попала в Навь, а точнее – в одну из ее локаций. Не самую современную, хочу заметить.

- Ничего более идиотского в жизни не слышала, - с раздражением проговорила женщина с коротко стриженными темными волосами с проседью.

- Как ты умерла? – вполне серьезно спросил ее Сергей. – Ты помнишь свои последние минуты?

- Я не умерла, дурак ты безмозглый! – со злостью выкрикнула та.

- Еще не безмозглый, - невозмутимо поправил ее Сергей. – Пока что с мозгами. А вот через месяцок-другой, полагаю, их уже и не останется. Процесс разложения необратим, - усмехнулся Сергей, разведя руки в стороны. – И все же ты не права. К тому же я по глазам твоим вижу, что ты умерла: нет, дело не в честности, а в их мутности, неясности... Присмотрись. Это пройдет. Наверное. Я не специалист. Генка тебе больше расскажет.

- Генка? – удивилась женщина.

- А давай я отведу тебя в деревню, и пусть местные с тобой и разбираются, - предложил Сергей. – Видишь ли, я тут умирать собрался, и ты мне здесь сейчас совсем ни к чему. А там народ знающий, научит, подскажет, хату выделит...

- Ты и впрямь больной на голову. Псих и придурок.

- Хорошо, - улыбнулся Сергей, - а ты и впрямь мертвая. Кстати, меня зовут Сергей.

- Марина, - ответила тетка, с неким отвращением глядя на Сергея. – Почему ты не можешь просто завести свою машину и поехать туда, где люди? – спросила она.

- Нет желания объяснять, - выходя из машины, сказал Сергей. – Да и времени тоже. Идем.

Нехотя женщина вышла из автомобиля, и Сергей смог лучше ее рассмотреть: невысокая, полная, с бледно-серой кожей на весьма грубом немолодом лице. Было в ней что-то неприятное, отталкивающее, что Сергей почувствовал сразу.

- Во что ты одета? – по дороге к деревне, спросил ее Сергей. – Что за халат такой? Ты что, доярка, или ты в тюрьме сидела?

Он усмехнулся, но не думал, что попал в точку.

- Что, так заметно? – с раздражением переспросила его Марина.

- Ого. Выходит, я угадал? Тем более ты должна понимать, что тот факт, что ты оказалась здесь – в неизвестном, непонятном тебе месте с серым небом и серым воздухом – это за гранью обычной, реальной человеческой жизни. Ведь ты была за решеткой, с охраной. Как бы ты оттуда перенеслась в поле, а потом и вовсе оказалась возле деревушки, в которой, прошу заметить, нет ни одного высоковольтного столба или вышки связи? Поэтому повторю тебе свой вопрос: что ты помнишь последним?

- Ничего такого, - пытаясь и дальше демонстрировать недовольство ситуацией, ответила женщина. – Я была на своем месте.

- Давно сидела?

- А тебе какое дело? – буркнула она.

- Да нет, никакого, - развел руками Сергей. – Напомню, это ты ко мне вломилась в машину, а не я к тебе.

- Отсидела немного, но у меня пожизненное…

- Ничего себе, - удивился Сергей, - а вот это уже и правда интересно. За что же можно получить пожизненное лишение свободы женщине?

- Слушай, - остановилась Марина, уперев руки в бока, - куда ты меня ведешь? Я ведь отсюда вижу, что деревня нежилая, все дома в полуразрушенном состоянии.

- Присмотрись, - подмигнул ей Сергей, указывая на толпу, что все еще стояла посреди деревни. – Только умоляю: громко не вопи, когда их увидишь.

- Кто это? – всматриваясь сквозь сумрак, спросила женщина.

- Местные, - ухмыльнулся Сергей и зашагал вперед. – Сейчас определят тебя, выделят тебе, как здесь говорится: жилплощадь. Соседи здесь будут потише, чем у тебя были до этого, но поверь мне: тюрьма отныне тебе будет казаться раем.

- Я сплю, да? Я сплю, и ты мне снишься?

Сергей хотел уже было снова начать что-либо доказывать этой даме, а потом вспомнил, что скоро наступит его девятый день, и, широко улыбнувшись, кивнул ей:

- Да, - сказал он. – Ты спишь, а я тебе снюсь. Можешь ущипнуть себя за щеку – там много места для щипков.

В ответ женщина выругалась в адрес ухмыляющегося Сергея, но он на это никак не отреагировал, ведь все его внимание было приковано не к ней: толпа обитателей Нави, что странно, по-прежнему стояла посреди деревни.

- Что за массовое сборище у них сегодня?.. – пробубнил он себе под нос, подходя к тем, к кому ему совершенно не хотелось подходить. – Эй, что такое? Теперь вы меня и впрямь пугаете.

- Это еще что за уроды? – скривившись, спросила его Марина.

- А ты себя-то давно в зеркале видела, красавица? – выкрикнула ей Анастасия.

- Куда ты меня привел? – новая незнакомка толкнула локтем в бок Сергея. – Что это за кучка ненормальных?

- Где ты ее откопал? – с той же брезгливостью спросила его Анастасия, выйдя из толпы. – Уже темнеет…

- А я больше не боюсь темноты, - спокойно ответил Сергей. – И пока что я здесь никого не откапывал, наоборот – это меня ваш местный монах накануне откопал. А эта дама сама меня нашла. Кажется, у вас пополнение…

Вдруг толпа стала расступаться, пропуская скрюченную чуть ли не пополам, дряхлую, горбатую старуху с кривой клюкой в худой, как у скелета, морщинистой руке. Выглядела бабка старше даже самой Натальи Святославовны, и Сергей вспомнил, что уже видел ее сморщенное лицо и крючковатый нос в одном из окон: старуха, без сомнений, все это время следила за ним.

- Это что еще за баба-Яга? – пятясь растерянно проговорила Марина. – У вас тут что, секта какая-то? Уйди от меня, ведьма!

- Молчать! – по-стариковски крикнула старуха, стукнув клюкой о землю.

- Баб Нин, - тихо сказала Анастасия, подойдя к жуткого вида бабке. – Что скажешь о ней? – она указала на Марину. – Куда ее?

Старуха не сводила презренного, злобного взгляда с женщины, которую привел в деревню Сергей. Подойдя к ней совсем близко, она протянула худую морщинистую руку и коснулась ею лба Марины, которая теперь даже не шевелилась, словно ее парализовало. Постояв так какое-то время, старуха убрала руку и плюнула под ноги женщине.

- Тьфу, падаль, - старческим, хрипловатым голосом проговорила ведьма. – Как есть – падаль.

- Она сказала, что была осуждена на пожизненное заключение и как раз отбывала наказание, - сказал Сергей Анастасии, что стояла рядом со старухой-ведьмой.

- За дело, видимо, - ответила Настасья.

- Веди, - кивнула баба Нина и заковыляла в сторону домов.

- Пойдем, - сказала Сергею Анастасия, беря притом под руку ничего не понимающую женщину в синем халате.

- Так темно же уже, - возмутился Сергей. – Еще немного – и ночь. Мне бы в машину… Пока она еще там.

- Пойдем, - строго настаивала Анастасия.

Старая ведьма, весьма бодро шагая в сторону одного из домов, махнула рукой, и за ней тут же побежали маленькие бесы: демоны, что обитали в Нави в облике детей.

- Это ваша работенка, - проговорила она им, когда они поравнялись с ней, после чего те ускорились и весело побежали в дом, на какой им указала старуха.

- Что со мной сделают? – казалось, только что пришедшая в себя, распереживалась Марина. – Куда вы меня ведете.

- Не волнуйся, - мило улыбнулась ей Анастасия. – Ничего с тобой никто не будет делать. Ты все сделаешь сама, а мы всего лишь подскажем как.

Сергей шел рядом, видя, как остальная толпа нежити молча следовала за ними, и выглядела эта процессия весьма жутко.

- Это обряд такой? – спросил он у Настасьи. – Так это проходит? Ведь она не живая, как я. Она же сразу сюда попала после смерти.

- Ты все сейчас увидишь сам, - ответила Анастасия. – Ее не просто прокляли. Здесь немного иное…

Баба Нина – самая старая ведьма, обитавшая в той деревне, опираясь на свою клюку, вошла в избу, следом за ней Анастасия ввела растерянную Марину, а за ними вошел и Сергей. Толпа осталась стоять снаружи, где уже почти полностью на деревню опустилась мгла. В избе же в каждом углу горело несколько свечей.

- Постарались, чертяки мои, - довольно усмехнулась старуха, - все уж подготовили…

- А где они сами? – тихо спросил Анастасию Сергей, видя, что прежде чем они дошли до этой избушки, в нее вбежали те самые демоны в облике детей. Анастасия же посмотрела на Сергея, и по ее взгляду он понял, что сейчас ему было бы лучше замолчать.

Вдруг послышались стоны, как если бы от сильной боли стонал мужчина. Затем подключилось еще несколько мужских голосов, и Сергей понял: в погребе кто-то есть.

- Открывай, - скомандовала старая ведьма Марине, стуча клюкой по деревянному люку, что вел в погреб. – Живо.

Понимая, что происходящее вокруг она никак не может контролировать, женщина подчинилась и откинула в сторону крышку погреба. В погребе, как и в самой избе, тоже горели свечи, и Сергей осторожно заглянул вниз, подойдя к Марине и к старой ведьме.

- Смотри… - сказала женщине баба Нина.

На дне погреба на земляном полу корчилось от боли несколько молодых, совсем юных парней, одетых в одинаковое нательное белье. По их лицам было видно, что у них не просто болят животы: казалось, их органы внутри горели огнем. Вдруг одного из них вырвало кровью, а затем еще одного и еще… Вскоре весь погреб уже был залит кровавыми рвотными массами, а парни, содрогаясь в конвульсиях, по одному стали затихать.

- Спускайся, - с презрением в старческом голосе проговорила ведьма, но Марина, глядя на умирающих молодых ребят, тихо всхлипывая, никак не реагировала на слова старухи. – Спускайся! – злобно закричала та и взглянула на женщину таким взглядом, от которого у живого человека сердце точно бы отправилось в пятки, а то и вовсе перестало бы биться. Но Марина уже не была живой, и она это, кажется, наконец, поняла. Осторожно ступив на дряхлую лестницу, что вела в погреб, она стала медленно спускаться, с надеждой в глазах поглядывая то на Сергея, то на Анастасию, что стояли рядом с бабой Ниной. Оказавшись внизу, она, кажется, уже знала, что ей делать, ведь больше не она управляла своими действиями, а темное семя наложенного на нее зла, какое стремительно разрасталось в ее и без того недоброй душе, порабощая ее и получая над ней полный контроль.

В погребе в углу стояла железная кружка с водой, подобно той, из какой Сергей много раз пил чай у Анастасии. Рядом с кружкой в железной, похожей на тюремную, миске был насыпан порошок, который Марина самолично и пересыпала в воду, после чего выпила содержимое кружки до дна.

- Сейчас начнется самое веселое, - задорно проговорила Анастасия.

Марина выронила кружку и, схватившись за живот, упала на залитый кровью пол рядом с телами парней. Она застонала, завыла подобно тому, как несколько минут назад стонали молодые ребята, что теперь были мертвы. Женщина вопила, умоляла ей помочь, затем стала расцарапывать горло и кричать, что у нее внутри все горит. Сергею было противно за этим наблюдать, но он знал, что вмешиваться нельзя. Да особого желания останавливать происходящее у него и не было – хотелось просто это не видеть.

Через минуту после начала стонов и криков Марину вырвало. Сперва ее рвало желтой пеной, но затем тело стало извергать из себя кровавый фонтан – точно так же, как было и у парней. В этот момент те самые парни, которые, как понял Сергей, на самом деле оказались демонами, засланными сюда старой ведьмой, стали меняться в лицах: их глаза начали у кого чернеть, а у кого наливаться кровью, уши и носы у кого-то заострялись, а у кого-то, наоборот, втягивались вовнутрь, а зубы их стали напоминать зубы Семена в период его охоты. Женщина продолжала извергать из себя кровавую массу, но больше этого ее пугали окружившие ее демоны, что насмехались над ней, корча свои страшные рожи и окружая ее. А еще через пару минут она затихла, хотя ее тело еще долго билось в конвульсиях.

- Падаль, - злобно прохрипела старуха и плюнула в погреб.

- Что все это было? – спросил Сергей.

- Порченная, - ответила Анастасия, - выйдем – расскажу.

- Уходим, - сказала старая ведьма и, взмахнув рукой, потушила все свечи в доме, кроме одной. – Возьми, - приказала она Сергею, - как раз тебе хватит дойти.

Нечисть разбрелась по своим домам –у избы больше никого не было. Уже выйдя из дома, оказавшись на улице в полной темноте, старуха обернулась к Сергею, что держал горящую свечу, подошла ближе и, глядя прямо в глаза, сказала:

- Много мы таких, как ты, перевели… Всякая нечисть, что в Нави обитает, любит по душу человеческую сходить на тот свет. Грешны, не без этого. Но за то, что та падаль сотворила, даже в Нави чести ей не видать. Можно не любить людей, но нельзя не любить землю свою. Испокон веков леший ворогов в лесах путает, русалки их на воде топят, а волколаки, по старым преданиям, и вовсе однажды бок о бок с людьми на войне выступили. Вот выберется эта падаль наутро, пойдет на речку, дабы кровь с рожи своей мерзкой смыть, да только с рук она у нее уже никогда не смоется. А как стемнеет, так снова в погреб полезет, снова отраву пить будет и еженощно помирать от нее. Когда я проклинаю али кто из моего ведьминского рода, это одно, а когда проклинают в один голос десятки матерей, да еще и поверх того порчу наводят…

Сказав это, старуха развернулась и ушла в темноту, а Сергей остался стоять вместе с Анастасией около дома, в погребе которого лежала дважды мертвая женщина, что только-только попала в Навь.

- Я проведу тебя до края деревни, - сказала Анастасия, - дальше дойдешь сам. Баба Нина права: свечи как раз хватит, чтобы дойти.

- Поясни, что натворила эта Марина? – спросил по дороге Сергей. – Что такого страшного она сделала, что и там, и здесь, и людьми, и нечистью она приговорена к пожизненному наказанию?

- Она работала поваром, - стала пояснять Настасья. – Кухаркой была. Готовила для парней в армии, пока не продалась за деньги. Знаешь, а ведь баба Нина права: много могущественных ведьм в тяжелые времена Руси помогали. Да, пакостить мы любим – такова наша природа. Но когда осознанно против русской земли идешь… Такое не прощается нигде: ни вверху, ни внизу. Верно она ее назвала: падаль. И вот эта падаль целых два десятка молодых мальчишек с того свету сжила, за что и была не только осуждена на пожизненное заключение, но и проклята всеми их матерями и матерями их матерей. Но у одного из погибших парней, как оказалось, бабка из наших была – ведунья она на том свете. Не особо сильная, не особо злая, но за внука отомстить, как видишь, смогла: наложила она порчу на эту бабу, да сильную порчу… А ежели помножить на все те проклятия, матерями изреченные… Вот и получается, что Марина эта будет каждую ночь помирать в жутких корчах, а прежде того видеть и вспоминать, как от ее яда умирали те парни. Порча оттого и сильная такая, что болью скреплена, а не деньгами.

- Как же у вас все сложно… - проговорил Сергей. – Знаешь, до того момента, как я сюда попал, я ни во что подобное не верил. Теперь же мне осталось увидеть лешего, водяного, и можно начинать самому писать сказки.

- А ты думаешь, как сказки писались? – улыбнулась Анастасия. – Да только не всегда это были просто сказки. Люди в вашем мире, в ваше время считают себя намного умнее, чем все те, кто был до них. Они отказываются верить в то, во что тысячелетиями верили миллиарды людей, жившие в прежние времена. Почему? Откуда такая самоуверенность, такая заносчивость? Хотя… Чем меньше вы в нас верите, тем больше мы можем безнаказанно вытворять всякое в вашем мире.

- Скажи, Насть, - дойдя до конца деревни, спросил Сергей, - а ты в змею оборачиваться умеешь?

- Умею, - кокетливо улыбаясь, ответила Анастасия. – А что? Хочешь посмотреть?

- Да в том-то и дело, что не хочу… А все равно вижу. Ну, я пошел?

- Не боишься? – лукаво усмехнулась ведьма.

- Надоело бояться… Устал.

Сергей вышел из деревни и направился туда, где должен был стоять его автомобиль. Из-за кромешной мглы вокруг создавалось впечатление, что он находится в замкнутом пространстве. Свеча в руках Сергея горела, но ее свет не освещал путь даже на метр – таким тусклым он был. Ему вспомнилось подземелье под церковью, и сейчас казалось, что он пробирается сквозь такой же темный коридор, стены которого притом давят на него со всех сторон. Он напрягал зрение, ему хотелось под своими ногами разглядеть хоть что-то, а желательно увидеть впереди свой белоснежный кроссовер. Было бы еще лучше увидеть его не здесь. Ни в этом мире. Ни в этом проклятом месте.

Он шел и понимал, что его сердце на том свете, вероятно, сейчас делает свои последние удары. Как он почувствует свою смерть? Что произойдет? Что изменится для него здесь? Как это перенесут его родные? Как это воспримет Ярослав?

И вдруг загорелся яркий, белый свет. Казалось, что в автомобиле Сергея кто-то включил фары дальнего света, и этот свет бил теперь ему прямо в глаза. Но это яркое, белое свечение было везде и сразу. Отовсюду. Казалось, даже внутри самого Сергея. Оно заполонило собой все вокруг, напрочь уничтожив черноту ночи в Нави.

А затем все исчезло.