Антон позвонил, когда Мила с Федором и Давидом завтракали в кафе.

Мареев принял вызов, включив громкую связь, но сразу же убавил на телефоне звук, чтобы подчиненного слышали только они втроем. Благо из-за раннего времени было занято лишь два столика, да и то в противоположном конце зала, а в помещении фоном играла музыка.

— Антон, ты на громкой, — предупредил Федор.

— Понял, шеф! Всем доброго утра.

— И тебе. Ты что-то нашел по моему заданию?

— Так точно! — отрапортовал Антон. Послышалось шуршание листов. — В общем, дом и земля по адресу, который вы мне скинули, принадлежат Вере Николаевне Сотниковой. Она единственная собственница, дом перешел ей по наследству. Сама Вера Николаевна проживает в том городе, где вы находитесь, на Пионерской, тридцать четыре. Живет одна. Пять лет назад овдовела, есть взрослый сын, он учится в Питере. Вера Николаевна занимается плетением корзин и продажей их через интернет-магазин. На данный момент других источников дохода не имеет.

— Пионерская, тридцать четыре? Уверен? — переспросила Мила, склонившись над лежащим на столе телефоном.

— Ну да, Пионерская, тридцать четыре. Приобрела дом и зарегистрировалась в нем в девяносто третьем году.

Мила по очереди посмотрела на коллег.

— В тридцать втором доме на этой же улице живет племянница Андрея Миронова.

— А ведь точно! — Федор выпрямился, поставив кружку с кофе на стол. — Значит, кто-то из знакомых Нины снимает дом у ее соседки?

— Нужно съездить и разведать, кто там живет, — заметил Давид.

Мареев кивнул, а Мила поспешно отпила остывший чай.

— Антон, спасибо за информацию, — поблагодарил подчиненного Федор и поднял руку, намереваясь сбросить вызов.

— Да не за что, шеф. Но я еще не все рассказал. Вы же просили найти, кто охранял завод до прежней охранной фирмы.

Рука Мареева замерла на полпути.

— Так. И?

— Я покопался в базе и вот что выяснил. Когда завод закрылся, его выкупил на торгах Астахов, это вы знаете. Он заключил контракт с охранной фирмой, которая открылась всего за три дня до даты приобретения завода. А когда контракт закончился в две тысячи восемнадцатом году, в тот же день подписали новый, с другой охранной фирмой, они и сейчас охраняют. Прежняя же охранная фирма закрылась на следующий день.

— О как.

— Ага! — в голосе Антона слышалось довольство. — Но это не самое интересное.

— Ну-ка, удиви нас, — усмехнулся Федор.

— Директором предыдущей охранной фирмы значится доверенный человек Астахова. И он же заключал контракт с новой охранной фирмой.

— Да уж, удивил так удивил. — Мареев побарабанил пальцами по столу. — Ох, не нравится мне все это. Антон, спасибо за помощь.

— До связи, шеф. Хорошего дня.

Мареев сбросил вызов и посмотрел на коллег.

— Ну что, поехали?

— Подождите! — остановила бывшего мужа, начавшего подниматься, Мила. — Нужно ведь решить, как будем действовать. Не можем же мы взять и с бухты-барахты заявиться к человеку! Мы не знаем его, он — нас. И вообще, ну ездит Нина к мужчине по ночам, и что? Не запрещено же. Может, у них любовь. — Мила обвела взглядом коллег. — К тому же скрывает что-то она, а не он. Так есть ли смысл тратить время на этого неизвестного? Не лучше ли подумать, как быть с заводом?

— В ту деревню съездить и проверить дом необходимо, — не согласился с ней Давид. — Мадам ведет себя странно, и надо понять, что она недоговаривает, а для этого — отработать ее ближний круг.

— А насчет того, что мы заявимся с бухты-барахты, так можно сказать: мол, ищем Сотникову, так как хотим купить корзины, — придумал вариант Мареев.

— Тогда пойду я, чтобы мужчина ничего не заподозрил, — предложила Ардо.

— Пойдем вместе! — припечатал недовольно Федор.

— А давайте сначала доедем до того дома? — вклинился в их спор Давид. — Вдруг там вообще никого нет, и они встречаются исключительно по ночам?

Давид поднялся из-за стола, этим действием ставя точку в разговоре. Миле с Федором ничего не оставалось, кроме как тоже встать.

***

До деревни Верховье ехали в полном молчании. Федор припарковался у соседнего дома, заглушил двигатель, и они с Милой одновременно вышли из машины. Давид остался сидеть на заднем сиденье.

Мареев поправил воротник, чтобы под куртку не задувал поднявшийся ветер.

— Ну и погодка.

— И не говори.

Мила поежилась. Погода и правда не радовала: к ветру добавился мелкий дождь со снегом.

Они подошли к калитке. Звонка не было, и чтобы позвать хозяина, требовалось пройти на территорию и постучать в окно или покричать. Но привлекать к себе внимание криками им не хотелось, поэтому Федор потянулся через калитку, надеясь нащупать засов с внутренней стороны, роста Мареева вполне хватало. Но стоило ему потянуть засов, как дверь дома отворилась, и вышел мужчина, на ходу натягивая куртку.

— Эй, что надо?! — крикнул он недовольно.

Немного не дойдя до калитки, мужчина остановился, чтобы застегнуть куртку.

Мила и Федор во все глаза смотрели на незнакомца — высокого, худощавого, с темными волосами, посеребренными сединой. Обожженную половину его лица закрывала густая борода.

Буквально через пару секунд оба поняли, кто перед ними. Мареев тихо выругался.

— Я надеюсь, не только у меня глюки? — буркнул он, не отводя глаз от Андрея Миронова.

— Это он, — прошептала Мила.

Андрей тем временем подошел к ним ближе.

— Вы чего, не поняли?! Что вам надо?! Вы кто такие?!

Мила опомнилась быстрее, чем Федор, и натянула на лицо доброжелательную улыбку.

— Добрый день. Простите, что так вламываемся, но мы ищем Веру Николаевну Сотникову.

Услышав, зачем они пришли, Андрей немного расслабился.

— Она здесь не живет, — ответил он, продолжая настороженно рассматривать незваных гостей.

— Не подскажете, где ее найти?

— В городе. А что вы хотели?

Мила снова широко улыбнулась.

— Понимаете, наши друзья заказывали у нее корзины. Они нам понравилась, и мы тоже хотели бы такие заказать. Но Вера Николаевна не отвечала на телефонные звонки, а знакомые прислали вот этот адрес.

— Ясно. Она в городе живет, — повторил Андрей. — Если хотите, могу сказать адрес.

— Если вас не затруднит.

— Пионерская, тридцать четыре.

Мужчина засунул руки в карманы куртки, и Ардо показалось, будто в правом у него что-то есть. Да и карманы были достаточно глубокими, чтобы в них спрятать, к примеру, нож.

— Спасибо. А как вас зовут?

— Зачем вам?

Почти расслабившийся Андрей снова насторожился. Плечи его напряглись. Он вытащил одну руку из кармана, но вторую — оставил. Вся его поза кричала: сделаете одно неверное движение — пожалеете!

— Просто.

Мила, продолжая улыбаться, пожала плечами, а Федор шагнул вперед, закрывая ее своим большим телом.

Видимо что-то заподозрив, Андрей слегка вытащил вторую руку из кармана. Повисла напряженная пауза, в которой было слышно, как барабанит по крыше усилившийся дождь. И в этой тишине неожиданно прозвучал злой, пробирающий до костей голос Давида:

— Только попробуй дернуться.

Почувствовав прижавшийся к затылку пистолет, Андрей осторожно поднял обе руки.

— Давид?! Какого черта?! Как ты там оказался?! — опомнившись, крикнул Мареев.

Отодвинув засов, он открыл калитку, пропустил вперед Милу и вошел сам. Они быстро подошли к мужчинам.

— Мы не сделаем вам ничего плохого, — постаралась успокоить журналиста Ардо. — Мы всего лишь хотим поговорить.

— Как вы меня нашли? — просипел Андрей сдавленно.

— А ты разве прятался? — спросил Давид, опуская пистолет и выходя у него из-за спины. — Идемте в дом, поговорим там. Ни к чему привлекать внимание соседей.

Журналист обреченно выдохнул, понимая, что выбора у него нет.

В доме Андрей, не снимая куртки, расположился за столом. Федор сел напротив, Давид предпочел остаться у входной двери, застыв статуей, а Мила подошла к большой русской печи и приложила к ее боку руки, ощущая, как от той исходит приятное тепло.

— Убьете спустя столько лет? — невесело усмехнувшись, спросил Андрей.

— Зачем? — удивился его словам Федор.

— А что, нет? Вы разве не для этого двадцать лет охотились за мной?

— Нам нужны не вы, а информация, которой вы владеете, — возразил Мареев. Сняв шапку, он взъерошил непослушные волосы. — Убивать вас у нас нет никакого желания. И если кто-то за вами охотился, это точно не мы.

— А кто же тогда? — изумился журналист. — И как вы меня нашли?

— Проследили за вашей племянницей.

Миронов сжал кулак и стукнул им по столу.

— Так и знал!

— Скажите, Андрей, вы правда двадцать с лишним лет прятались? — поинтересовалась Мила. Ей было жаль этого человека. Ввязавшись однажды в сомнительную историю, он испортил себе жизнь на долгие годы.

— А что мне оставалось делать? — грубо ответил мужчина. Его бледное лицо раскраснелось, шрамы от ожогов под бородой стали заметнее. — Так что вы хотели узнать? Спрашивайте и уходите!

— Расскажите, пожалуйста, о вашем расследовании. Что тогда произошло? Что заставило вас так долго скрываться? — спросила Мила.

Андрей окинул троицу незваных гостей пристальным, изучающим взглядом.

— Вы и правда не собираетесь меня убивать? — неверяще переспросил он.

И Мила понимала его недоверие. А кто бы на его месте поверил в каких-то журналистов? Разве журналисты устраивают слежку, а потом приходят допрашивать? Естественно, когда приехала Нина и сообщила, что к ней заявились двое, представившиеся журналистами, и расспрашивали о нем, Андрей сразу же понял: нашли. Это конец тихой и спокойной жизни. Прошлое настигло его.

— Я не знаю, кого вы боитесь, но мы точно не с ними. И, обещаю, вреда мы вам не причиним, — уверенно заявил Федор, а потом повторил вопросы Милы: — Так что случилось больше двадцати лет назад? Что за расследование, после которого вы исчезли и вас до сих пор считают пропавшим без вести?

Андрей устало вздохнул, посмотрел в окно. Затем опустил взгляд на свои руки, сложенные на столе, и, не поднимая головы, заговорил:

— Я сам из Твери. И жил там, пока не перешел дорогу нехорошим людям. — Он усмехнулся. — Мне дали выбор: или я уезжаю и сижу тихо, или меня убьют. Я уехал. Перевез родных сюда, устроился журналистом в местную газету. Старался жить тихо, но журналистская суть брала верх. Я никогда не любил врать. Люди должны знать правду.

Он замолчал, потянулся за кувшином. Налил немного воды в стакан и, смочив пересохшее горло, продолжил.

— Я встречался с женщиной, она на химическом заводе работала. Как-то раз она дома забыла документы и попросила их привезти. У меня были ключи от ее квартиры, я съездил, забрал бумаги, привез ей. А когда собирался возвращаться, один работник попросил подвезти его до города. Я сразу понял, что он приезжий, на завод часто приезжали всякие-разные шишки и ученые. В общем, высадил я его в центре, а вечером в тот же день к родителям поехал. Мама, как обычно, закруток надавала, ну я и решил положить пакет с ними на заднее сиденье. Открыл дверь и увидел черную папку. Не сразу понял, что это и откуда взялось. Взял посмотреть: документы всякие, расчеты какие-то.

Андрей прервался, снова выпил воды.

— Любопытство взяло верх, — журналист поморщился, — и я стал внимательнее читать документы. Знаете, что там было? Если коротко — способ, делающий из человека оборотня. Формула сыворотки, подготавливающей тело к принятию звериной сути. Я тогда не поверил этим записям. Ну правда, какие оборотни? Посмеялся да и отвез находку в гостиницу, предположив, что мужчина живет там. Передал папку администратору. Но — Он покачал головой. — Право слово, я не знаю, что случилось. Я не мог ни спать, ни есть, мысль о создании оборотней постоянно крутилась в голове. — Андрей постучал указательным пальцем по своему виску. — И я взялся за расследование.

Журналист замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания. И молчал довольно долго, пока Мареев не выдержал:

— И как вы это делали? Ну, расследовали?

— Да как и всегда, — пожал плечами Миронов. — Начал наводить справки о заводе, стал вести наблюдение. Быстро понял: если что-то там и происходит, то основные работники ни при чем. Они просто ширма, как и сам химический завод: выпускают себе удобрения, да и все. А вот ученые, которые уже несколько лет живут в гостинице, делают что-то, — Андрей понизил голос и склонился ближе к Федору, — запретное. — Журналист со значением кивнул и выпрямился. — Поговорил с администратором гостиницы. Она сказала, что да, москвичи-ученые работают на нашем заводе. Иногда приезжают их коллеги, но надолго не задерживаются, а вот эти шестеро, две женщины и четверо мужчин, живут давно. Вскоре я выяснил, что ученых всего десять, остальные снимают квартиры в городе. В итоге за этим десятком и следил. Расследование длилось больше полугода, но никаких полезных сведений, доказывающих их работу над созданием оборотней, я не нашел.

Миронов прикрыл глаза и замолчал. Он словно погрузился в те дни, принесшие ему столько проблем.

— И что дальше? — поторопил его Мареев.

— Был какой-то праздник. Какой — уже и не вспомню, но завод работал по сокращенному времени, — продолжил Андрей, открыв глаза, но не глядя на Федора. — Охранники в тот день выпили, за периметром никто не следил, и я воспользовался моментом: проник в здание завода. Не сразу поверил, что дверь эвакуационного выхода открыта. Обрадовался своей удаче. Дурак. — Он дернул уголком рта. — Я вел слежку с утра и прекрасно знал, что ученые в здании. Поэтому передвигался осторожно, боясь им попасться на глаза. Но этого не произошло: обследовав все здание, я не встретил ни одного человека. Решил, что как-то ухитрился проморгать их уход. Расстроился, конечно, особенно в свете того, что ничего полезного не нашел. Даже подумывал закрыть расследование. А когда пошел обратно на выход, услышал из-за двери в подвальный этаж странные звуки. Открыл дверь, спустился. И никак не рассчитывал увидеть камеры.

— Камеры? — не поняла Мила.

— Да. Там есть комнаты с дверями, на которых вместо окон решетки.

— А, вы об этих камерах, — кивнула Мила, вспомнив, как она с Давидом и Федором обследовала непонятные комнаты в подвале.

— Вы там были? — встрепенулся Андрей.

— Пришлось недавно наведаться. Но они совершенно пусты. В них нет ничего примечательного.

Андрей усмехнулся.

— Это если не знаешь, где искать.

— В смысле? — напрягся Федор. Он весь подобрался и впился глазами в журналиста.

— Я понял, что звук идет из последней камеры. Подошел, посветил фонариком в окошко. А на меня кинулся волк. Точнее, он прыгнул на дверь изнутри. Я от испуга еле удержался на ногах, сердце, думал, вообще выскочит. Постоял немного, успокоился и осторожно снова заглянул в камеру. Кто-то действительно запер там зверя, но очень необычного: огромного, больше метра в холке, со светящимися в темноте глазами. Я о таких волках и не слышал никогда.

Андрей сделал паузу и взъерошил волосы, очевидно, заново переживая те эмоции. А Мила вспомнила свою встречу с похожим животным у мусорных баков в переулке. Тот волк и правда был очень страшным.

— В соседней камере тоже послышался звук, и за прутьями решетки показалась морда еще одного волка, только с более светлой шерстью и не такого огромного. Но и его глаза светились. От страха меня будто парализовало. Я не мог двигаться, только смотрел на животных, а они — из-за решеток на меня. И знаете что? — Андрей посмотрел на Федора и перевел взгляд на Милу. — У них были глаза не зверя.

— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, уточнил Мареев.

— В их глазах был разум. Человеческий разум.

Мила с Федором переглянулись и снова повернулись к Андрею.

— Очнулся я, услышав голоса людей. Понял, что уйти сейчас не удастся, и спрятался в свободной камере — напротив той, где сидел волк поменьше. А когда пришли люди, узнал тех самых ученых, за которыми следил. Правда, они были не в полном составе. Один из них выстрелил в волка поменьше. Судя по всему, капсулой с транквилизатором, они немного подождали и вошли в камеру. И вышли оттуда, неся на руках не животное, а молодую женщину. — Андрей провел ладонью по вернувшему бледность лицу. — Я заметил, что ученые не поднялись по лестнице, а прошли дальше по коридору, и решил пойти за ними. Подождал немного, вышел из камеры и уперся в глухую стену. — Миронов развел руками. — Там, куда они ушли, не было дверей, им негде было скрыться, но они исчезли. Я понял, что где-то есть потайная дверь, но не стал ее искать, слишком рискованно. Приехал домой, сразу же написал статью. Пришел с ней к главному редактору. Он прочитал и поддержал меня, поняв, что это будет резонанс. Одобрил статью в номер. И она даже вышла, как я узнал, только потом весь тираж газеты сожгли. А в то утро, когда статья должна была выйти, за мной пришли.

Журналист сжал кулаки, и Мила подумала, что ему, похоже, больно вспоминать то время. И наверняка хочется вернуться в прошлое и все изменить. Она, по крайней мере, точно бы захотела, случись с ней такое.

— Я работал всю ночь, спать лег часов в пять утра. Проснулся в восемь, пошел попить воды и увидел, что к дому подъехало несколько черных джипов. Из них вышли мужчины, и одного я узнал: это был ученый из той десятки. Жизнь научила меня всегда иметь запасные выходы. — Миронов хмыкнул. — И, переехав в новый дом, я сразу же сделал в подвале лаз на огород. Дом крайний в ряду, и сбежать легко, но тогда я не сбежал. Прятался в лазе, пока они не ушли. А когда вылез обратно, заметил у дома слежку. Оделся, выбрался все тем же лазом и пошел к сестре. Но и у нее меня ждали. Я к ее дому подходить не стал. Понял: если поймают — живым не отпустят.

— И что, не поймали? — спросил Федор. Андрей мотнул головой.

— Пару недель прятался в своем доме, тщательно следя, чтобы меня не увидели. В какой-то момент наблюдение прекратилось, но я осознавал, что это впечатление обманчиво и мне надо бежать из города. Собрал необходимые вещи, спрятал в лазе. А ночью проснулся от запаха дыма, причем такого плотного, что я начал задыхаться. Открыл глаза и увидел — дом горит. Побежал к подвалу, но передо мной рухнула балка. Я едва успел отпрыгнуть, повредив огнем лицо и бок. Кое-как все же выбрался. Вспомнил, что сосед уехал на полгода к сыну в другой город, взломал замок и поселился у него в доме. Хорошо, аптечка нашлась, а то у меня из-за ожогов температура поднялась под сорок. Сидел там неделю, пока хотя бы немного пришел в себя. А когда очухался, сбежал через лес. Где я только ни прятался и в каких городах только ни был! Чтобы не нашли — а эти люди искали! — передвигался на попутках и дольше года нигде не задерживался. — Андрей сглотнул. Наполнил из графина опустевший стакан. Выпил воды. — Вернулся пять лет назад, показался сестре. Она, конечно, не сразу поверила, что это я, похоронила ведь уже. Но потом договорилась с соседкой насчет этого дома. И жил я спокойно, пока не явились вы.

Андрей отвернулся к окну и замолчал. В комнате повисла тишина.

У Милы до сих пор оставалась небольшая надежда, что оборотней все-таки не существует. Ну а тот волк, которого она встретила Мало ли, забрел какой-то из леса. Глаза у него светились? Так это лишь отблески луны. Но рассказ Андрея развеял надежду. И от этого становилось жутко.

— Что мне теперь делать? — спросил журналист, посмотрев на незваных гостей. — Если нашли вы, тогда найдут и они. А пот

— Поздно, — перебил Давид.

Он прошел по комнате, остановился у стола, оперся ладонями о столешницу и подался вперед, к окну. Воздух в комнате, казалось, загустел и потяжелел.

— Что значит поздно? — просипел Андрей, в панике смотря на Давида.

— Он уже здесь.

Мила с Федором сразу же поняли, о ком речь. Ардо подошла ближе.

— Ты видишь его?

Она тоже наклонилась вперед, всматриваясь в окно, но никого не увидела.

— Скорее чувствую. — Давид повернулся к Андрею. — Собирайтесь. Вам нельзя оставаться. Он убьет и вас.

— И меня То есть они он кого-то уже убил?

Журналист пришел в такой ужас, что его и без того бледное лицо приобрело сероватый оттенок.

— У вас есть где отсидеться? — спросила Мила у Андрея. Тот в ступоре смотрел перед собой. Его пальцы мелко тряслись. Мила и сама чувствовала, что ее руки начинают дрожать от страха.

Миронов тряхнул головой, приходя в себя.

— Это не проблема. За прошедшие годы я научился прятаться.

Он поспешно встал, подошел к кровати, опустился на колени и достал большой черный рюкзак. Положил тот на кровать, открыл, что-то проверил.

— Я готов.

— Я выйду первым. Вы все за мной, — распорядился Давид. — Федор, отвези журналиста туда, куда он скажет. А я отвлеку нашего «друга».

Не дожидаясь возражений, он вышел из дома. Но возражать никто и не планировал. Мареев встал, надел шапку. Судя по его неспешным движениям, он нисколько не волновался. Подойдя к входной двери, Федор посмотрел на Андрея.

— Ну что, все взяли? Вряд ли вы вернетесь в этот дом. Лучше вам вообще уехать из города.

— А Нина?

— Мы сами все ей расскажем. И присмотрим, чтобы ей никто не угрожал. Но, думаю, ее не тронут.

На улице раздался какой-то грохот, похожий на взрыв петарды. И этот звук словно запустил обратный отсчет. Больше никто не мешкал, все выскочили на улицу и побежали к машине Федора.

На ходу Мила пыталась высмотреть Давида, но его не увидела. Где и что взорвалось — тоже было непонятно. Зато громкий звук привлек соседей, и те высыпали из домов на улицу.

Запрыгнув в салон, Мила с Андреем едва успели захлопнуть дверцы, как Федор нажал на газ. Машина резко сорвалась с места и на скорости помчалась по дороге.

Миронов попросил остановиться примерно на середине пути к городу.

— Я выйду здесь, — заявил он уверенно.

— Уже знаете, куда пойдете? — забеспокоилась Мила, обернувшись к журналисту, сидящему на заднем сиденье.

Честно говоря, Ардо чувствовала себя виноватой в том, что происходит. Не развороши они это осиное гнездо, Андрей бы так и продолжал жить тихо-мирно в деревне. Из-за них же ему пришлось снова податься в бега.

— Да. — Андрей достал из кармана связку ключей. — Передайте Нине и скажите, что со мной все будет хорошо. Если смогу, я обязательно с ней свяжусь. — Мила взяла ключи. — Надеюсь, вы найдете, что ищете, и останетесь живы, — бросил журналист и, не прощаясь, вышел из машины.

Накинув на голову капюшон черной куртки, он быстро зашагал в сторону поля. Федор переключил передачу, на этот раз трогаясь плавно, а Мила обернулась, глядя, как фигура Андрея скрывается за поворотом дороги.