После завтрака в уже полюбившемся кафе Мила пошла в администрацию, Федор поехал наблюдать за домом Нины, а Давид отправился по каким-то своим делам. По каким конкретно он умолчал, сказал только: «Возможно, скоро мы узнаем, кто этот неизвестный».

Здание администрации, двухэтажное и, собственно, как и основная часть домов в городке, деревянное, располагалось в центре. Входя внутрь, Мила ожидала увидеть охранника, который ее остановит, уточнит, пришла ли она по записи, а потом выпроводит. Но реальность отличалась от ожиданий. Ее встретил пустой холл, с гардеробной и столом охранника, правда, без самого охранника. Стояла такая тишина, что пробеги мышь — и Мила точно бы услышала.

Стараясь ступать бесшумно, Ардо заглянула в приоткрытую дверь, которую заметила рядом с гардеробной. Никого там не найдя, она решила исследовать здание и самостоятельно отыскать кабинет городского головы.

В холле было два коридора. Один вел к столовой и уборным, а второй — к кабинетам завхоза и бухгалтера и двум комнатам для персонала. Несмотря на незапертые двери, ни бухгалтера, ни завхоза в своих кабинетах не обнаружилось, и Ардо, вернувшись в холл, начала подниматься на второй этаж. Но на середине лестницы остановилась, услышав со стороны столовой мужской голос.

Мила подалась назад и увидела охранника, говорившего по телефону. Тот пока ее не заметил, и чтобы этого не произошло, она бесшумно взбежала по ступенькам.

Лестница заканчивалась небольшой площадкой с единственной дверью, на которой висела табличка: «Приемная». Ардо постучала и вошла. Сидевшая за столом миловидная девушка при виде посетительницы слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки и приветливо улыбнулась.

Человеческая наивность и доверчивость, которые порой невероятно изумляли Милу, в этом провинциальном городке, казалось, были возведены в абсолют. Удостоверение журналиста и красивая история о том, что она пишет серию статей в один из популярных журналов страны, открывали здесь все двери. Ардо собиралась этим воспользоваться и сейчас, хотя понимала, что поступает некрасиво. Но когда необходимо чего-то добиться, все способы хороши.

Проверенный метод отлично сработал с городским головой. Стоило секретарше доложить, что прибыла журналист из столицы, он тут же вышел Миле навстречу. Градоначальником оказался невысокий, лысеющий мужчина, похожий на воздушный шарик, но одетый с отменным вкусом. Его костюм, скорее всего, сшили на заказ, а от него самого приятно пахло дорогим одеколоном.

Выслушав сказочку Милы насчет статьи о городе и выдающихся горожанах, он первым делом спросил, упомянут ли его. И Ардо, поняв, что рыбка попалась на крючок, принялась уверять, добавив в голос приторности, что конечно же упомянут! Как можно не написать о градоначальнике, под мудрым руководством которого процветает столь потрясающий город!

У слушавшего ее мэра мечтательно загорелись глаза. А потом он и вовсе чуть не ввел Ардо в ступор, спросив, когда будет фотосессия. Мол, обязательно нужны же для статьи, кроме городских пейзажей, фотографии городского головы. Пришлось экстренно придумывать новую сказочку. Мила с «искренним» сожалением сообщила, что фотографы сильно загружены и не смогут приехать, но она, конечно же, сделает фото. Ах, извините, что на телефон! Не переживайте, спецы их обработают профессионально!

Градоначальника это не устроило, он предложил прислать свои студийные фото на почту. Мила, недолго думая, дала рабочую почту Громова. Пусть сам потом разбирается, он же начальник. Вот Евгений Валерьевич «обрадуется», когда откроет письмо, а там — фотографии лысеющего мужика в дорогом костюме!

Проводив Милу в архив, мэр предупредил архивариуса, чтобы тот выдал ей все, что она попросит, и, сославшись на важные дела, удалился. Архивариус, мужчина лет пятидесяти, на просьбу Ардо отреагировал спокойно, только попросил подождать.

Ждать пришлось около часа: планы старого завода не внесли в электронный каталог, и архивариус перепроверял десятки коробок вручную. Наконец Милу все-таки обрадовали, принеся два тубуса. Из первого мужчина достал пожелтевший ватман, на котором от руки был нарисован план здания. Картинка, к счастью, очень даже хорошо сохранилась.

— Схема сделана в одна тысяча восемьсот семьдесят пятом году. Это первый план...

— Подождите! — перебила архивариуса Мила. — Насколько мне известно, завод открылся в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом!

— Верно, — кивнул мужчина. — Видите ли, раньше на месте, где находится здание химзавода, располагалось поселение, занимающее немаленькую территорию.

— Правда? — удивилась Мила. — А куда это поселение делось? Там же сплошной лес.

Архивариус снова кивнул и продолжил рассказ:

— Староста поселения долго пытался добиться у городских властей, чтобы там построили больницу. В те времена селяне, случись что, ходили лечиться в город, а это далековато. Особенная сложность — доставить к врачу больного ребенка. Куда ты с ним пойдешь, если еще и зима на дворе? Переговоры шли с переменным успехом, но так как поселение все же относилось к городу, больницу построили, пусть одноэтажную и деревянную. Построить-то построили, а врачей где брать? В ту пору их и в городских больницах не хватало. В итоге здание пустовало пару лет, пока не произошел пожар. Тогда выгорело больше половины поселения. Больницу тоже прихватило огнем, но ее успели спасти.

Мужчина устало вздохнул и сел на стул. Мила осталась стоять, хотя он жестом и предложил ей сесть напротив. Она внимательно слушала архивариуса, иногда переводя взгляд с него на карту.

— Все пострадавшие разъехались: кто к родне в другую область, кто в город, кто по деревням. Осталось после пожара в поселении, что называется, два с половиной землекопа. Но и они долго там не прожили, тоже уехали. В одна тысяча девятьсот тридцатом году столица выделила финансирование и прислала указ: построить на месте того поселения химический завод. А так как здание больницы уцелело, лишь стены изнутри обгорели, в нем на время стройки поселили рабочих. По завершении строительства основного корпуса руководство решило не сносить бывшую больницу, а обложить ее кирпичом и сделать дополнительный цех. Так здание выглядело после окончания всех строительных работ.

Архивариус открыл второй тубус и развернул другой план — уже напечатанный в типографии и выглядевший гораздо лучше, чем первый.

Мила положила планы рядом и принялась их сравнивать.

— То есть в стенах разрушающегося здания завода скрыта та самая больница? — уточнила она.

— Именно так.

— И если сравнить эти планы, то, получается, больница, — Ардо ткнула в ту часть, где были обозначены эвакуационный выход и дверь в подвал, — здесь?

— Да, — подтвердил ее догадку архивариус.

А Мила вспомнила их с парнями вчерашний поход на завод. Они ведь даже намека не нашли на то, что под кирпичом деревянные стены. Удивительно, как виртуозно строители умудрились соединить деревянное здание и кирпичное.

Снова сравнив два плана, Ардо задумалась. Что-то ее смущало, и это что-то маячило прямо перед глазами, но она никак не могла ухватить мысль за хвост.

— Можно я их сфотографирую? — спросила Мила у архивариуса.

— Если хотите, я сделаю копии, — предложил он. — Так, наверное, удобнее, чем фото на телефоне.

— Это было бы здорово, — признательно улыбнулась ему Ардо.

— Дайте мне минут десять.

Архивариус собрал планы и ушел в противоположную сторону помещения за стеллажи, где вскоре раздался звук работающего ксерокса, а Мила достала телефон и набрала номер Федора.

Тот ответил не сразу. На заднем плане слышался гул колес и шум ветра.

— Как дела? — спросила Мила, переводя взгляд на пасмурное небо за окном.

— Пока нормально. Ты нашла план здания?

— Ага. И вдобавок к нему мне рассказали интересную историю. Федя, ты куда-то едешь?

— Да. Нина поехала в город, я за ней решил проследить, — ответил Мареев. Посторонние шумы стихли, видимо, он поднял в машине стекло. — Все, Мил, позже созвонимся.

— Да, конечно.

Пока она говорила по телефону, архивариус сделал копии планов. Мила поблагодарила мужчину за помощь, вышла на улицу и не спеша направилась в гостиницу. Вернувшись к себе, позвонила Давиду, но тот не взял трубку. Набрала номер Федора — Мареев тоже не ответил. Тогда Ардо разложила планы здания завода на кровати и стала их подробнее изучать.

Сев по-турецки, она открыла на телефоне фото химзавода, которое сделала в первый день. Положила телефон рядом с более новым планом. Все вроде было одинаковым, но Мила, переводя глаза с одного изображения на другое, продолжала выискивать сама не понимая что. И вдруг ее взгляд задержался на фотографии.

— А это еще что? — пробормотала Ардо, склоняясь над телефоном.

На плане двухэтажного прямоугольного здания было четырнадцать окон, а на современном здании — двенадцать. Куда делось еще два? Ошибка проектировщика? Или нет?

— Странно, — прошептала Мила.

Она снова пересчитала окна. Все правильно, не хватает двух последних окон в ряду: одного на первом этаже и одного на втором.

Мила увеличила фото на телефоне, внимательно изучая здание. И отметила, что последнее окно с правой стороны ближе к краю стены, чем последнее окно с левой стороны. Может ли это быть подсказкой, которая откроет им путь к истине, Ардо не знала. Но ей срочно требовалось поделиться находкой с Давидом и Федором. Только те, как назло, не отвечали на ее звонки.

До самого вечера парни так и не вышли на связь. Миле оставалось лишь надеяться, что с ними не случилось ничего страшного. Устав сидеть в номере и гонять мысли по кругу, она решила прогуляться, а заодно сходить в бар, куда ее пригласила Ирина.

Выйдя из гостиницы, Ардо немного постояла, вспоминая вчерашние объяснения соседки. Затем свернула за угол и направилась в конец улицы.

Аллею с памятником она нашла быстро, как и старую железную лестницу. А когда осторожно спустилась, оказалась в темном проулке, ведущем к тупику. Здесь стояло три одноэтажных домика, но свет горел в двух. Сразу от лестницы направо уходила еле заметная тропинка.

Мила поежилась, смотря на темные кусты и мусорные баки. Может, днем здесь все выглядело неплохо, но вечером, когда эта картина едва освещалась горевшим вдалеке одиноким фонарем, она наводила жути. Воображение Ардо настолько разыгралось, что ей начало казаться, будто из кустов на нее кто-то смотрит.

Поспешно развернувшись, Мила быстро зашагала по тропинке, постоянно оглядываясь. Наконец она вышла на набережную и облегченно выдохнула. Здесь ярко светили фонари, стояли лавочки, тренажеры, турники, ларек с мороженым и напитками, правда, закрытый, а чуть в стороне — пустующая детская площадка. От воды дул холодный ветер. Он пробирался под куртку и вызывал мурашки.

Мила пошла вперед. Народу на набережной было мало: в самом начале стояло две машины, рядом с которыми болтала и смеялась группка молодежи, да прогуливались три парочки.

Пройдя метров триста, Ардо так и не обнаружила никакого бара. И вообще никаких строений не увидела, кроме ларька с мороженым в самом начале. Но ведь она хорошо помнила объяснения Иры! Та говорила, что бар «Причал» находится на набережной, а значит, Мила пришла правильно.

Она уже практически дошла до конца, когда все же заметила одноэтажное строение, окруженное кустами и деревьями. Ряд фонарей заканчивался метрах в двадцати от строения, а кусты росли довольно плотно, за ними не сразу что-нибудь и разглядишь. Днем, наверное, это сделать легче, но вот поздним вечером — затруднительно.

Постояв немного в сомнениях, Мила все же решилась подойти ближе.

Над входом едва виднелась полустершаяся вывеска: «Причал», ручки входной двери обматывала ржавая цепь, скрепленная амбарным замком, а на окнах стояли решетки. Стекла оказались разбиты, стены «украшали» граффити, вокруг валялся разнообразный мусор.

Это заведение явно не работало, причем уже несколько десятков лет.

В растерянности Мила обернулась. Зачем Ирина пригласила ее в этот бар, если он закрыт? Хотела подшутить над ней? Так они не дети. И если это действительно розыгрыш, то слишком злой.

Мила в раздражении пнула подвернувшийся камушек и пошла обратно в гостиницу. Хотелось есть и принять душ, поэтому она не шла, а почти бежала. К тому времени молодежь на машинах разъехалась и ушли влюбленные парочки, Ардо осталась на набережной одна. Но она была так зла, что это ее не испугало, как и темный проулок, который полчаса назад показался ей зловещим.

Добравшись до лестницы, Ардо взялась за перила, и в этот момент услышала за спиной какой-то шорох. Звук шел со стороны мусорных баков, окруженных кустами. Мила остановилась и обернулась, вглядываясь в чернеющие кусты.

Внезапно послышался тихий рык, и рык этот не походил на рычание собаки, скорее — дикого животного.

В голове Милы пронеслось: «Волк!»

Она застыла, словно завороженная, смотря на кусты в отдалении. Те зашевелились, а затем в темноте сверкнули два желтых глаза. Ардо показалось, что они светятся как фонари. Стало до одури страшно. Мила хотела закричать, но горло перехватило, и из него не вырвалось ни звука. Не получилось и отступить назад, на ступеньку: ноги отказывались подчиняться охваченному страхом сознанию.

Из кустов высунулась мохнатая голова, а следом под свет луны вышел и сам зверь — громадный, мощный. Волк смотрел прямо на Ардо, и она поняла, что доживает последние мгновения: зверь вот-вот набросится на нее и порвет на клочки. Убежать и думать нечего. От обычного волка, возможно, и получилось бы спастись, но не от этого гиганта. Да он ее одной лапой к земле прижмет как зайца!

Собравшись силами, Мила все же нащупала ногой ступеньку и поднялась на нее, затем — на вторую. Колени так дрожали, что Ардо боялась упасть и изо всех сил сжимала пальцами перила.

Волк перестал рычать, но желтые глаза все так же неотрывно следили за Милой. Не смела отвести взгляд и Ардо, чтобы не потерять зверя из виду.

У крайнего дома что-то грохнуло.

Мила, вздрогнув, машинально обернулась туда, привлеченная звуком. Поняв, что это какой-то мужчина вышел из дома, громко хлопнув дверью, она снова повернулась к волку.

На том месте, где он стоял всего секунду назад, никого не было.

Больше не раздумывая, Мила со всех ног рванула по лестнице вверх. Забыв о голоде и усталости, она бежала до гостиницы без остановки. Распахнув дверь, под удивленным взглядом Галины промчалась по холлу, взлетела на второй этаж и забарабанила в номер Мареева. Но Федор не открыл. Мила постучалась к Давиду — с тем же результатом. Тогда, спустившись в холл, она уточнила у администратора, возвращались ли ее коллеги. Галина в ответ покачала головой. Миле оставалось только вернуться в номер и ждать парней.

***

Федор перечитал информацию о племяннице журналиста, присланную утром ему на почту Антоном. Разведена. Работает парикмахером. Кроме десятилетнего сына, из родни никого: мать умерла три года назад, дядя пропал без вести еще раньше. Не привлекалась. Четыре штрафа — за превышение скорости и неправильную парковку. Все.

Мареев наблюдал за домом Нины целый день. Благо сегодня он был за рулем, а в машине слежку вести куда комфортнее, нежели под кустом шиповника на лавочке торчать. Впрочем, Мареев не считал это время потраченным впустую. Хотя пока ничего интересного по делу он не узнал, но зато вдосталь наговорился с Юлей.

Юлю Федор безумно любил и даже планировал в ближайшем будущем сделать ей предложение, все же они давно вместе. Он периодически заходил в интернет-магазин ювелирных украшений и рассматривал кольца, но пока ни на одном не остановил выбора. Собирался сделать все обдуманно, а не спонтанно, как это произошло с Милой.

Их отношения с Ардо, равно как и брак, оказались скоротечны. Увиделись, познакомились, поженились. Ни свадебного праздника, ни нормальной семьи.

Если разобраться, все логично. Он работал опером, она — следователем. Идеальный профессиональный симбиоз, при котором ноль процентов совместимости в семейной жизни. Тем не менее Мареев продолжал любить Милу как друга, она для него всегда оставалась близким человеком. С Юлей же он хотел, чтобы все было правильно: отношения, предложение и настоящая свадьба — с белым платьем, гостями, многоярусным тортом и свадебным путешествием. В этот раз он не может облажаться.

На улице стемнело. Федор уже собирался оставить наблюдательный пост, как дверь дома Нины открылась, и вышла хозяйка с двумя огромными пакетами. Загрузила пакеты в багажник своей машины, села за руль.

Мареев, не мешкая, завел мотор, но фары не включил, чтобы не привлекать внимания. Дождавшись, когда Нина отъедет от дома, он дал ей оторваться на небольшое расстояние и поехал следом. Куда она направилась в девятом часу вечера, оставляя сына без присмотра, Федор понятия не имел. Но чуйка полицейского, ни разу его еще не подводившая, подсказывала: женщина что-то скрывает.

Покинув город, племянница журналиста выехала на скоростное шоссе. К счастью, несмотря на поздний вечер, на трассе хватало машин, и Марееву легко удавалось не попадать в поле зрения Нины. Но по шоссе они ехали недолго. Вскоре женщина свернула на дорогу, ведущую в неизвестность: на перекрестке не стояло никаких указателей.

Спустя километров пять указатель наконец-то появился: деревня «Верховье». А еще через пару километров показались первые дома. Нина остановилась у дома в середине деревни, а Федор проехал дальше и припарковался у какого-то гаража. Заглушил мотор, проследил в зеркало заднего вида, как Нина вышла из машины и вытащила пакеты.

— Любопытно, — пробормотал, снова заводя двигатель и аккуратно разворачиваясь.

Мимо дома, куда вошла племянница журналиста, он проехал медленно. В зашторенных окнах увидел силуэты людей и прекрасно различил мужчину и женщину.

К кому она приехала? К любовнику? Но почему не днем? Целый день провела дома, никуда не выходя, а поздним вечером сорвалась к нему — с чего вдруг? Почему он сам не наведался к ней? Она не хочет знакомить его с сыном? Вопросы, вопросы, вопросы — и ни одного ответа.

Остановившись у соседнего дома, Федор набрал номер Антона. Подчиненный ответил на вызов начальника не сразу, пришлось немного подождать.

— Федор Игоревич, добрый вечер.

— Еще раз привет. Антон, ты дома уже?

— Да. А что? Случилось чего?

— Не то чтобы случилось. Я тебе скину адресок, пробей его хозяина: кто? что? где?

— Понял. Принял.

— Вот и ладненько. Ну все, спокойной ночи.

— Ага. И вам.

Сбросив вызов, Федор отправил Антону адрес дома, где сейчас находилась Нина, и решил — достаточно слежки. Сегодня надо все обсудить с Милой и Давидом, а завтра Там видно будет.