Как и вчера, кафе-бар оказался переполненным. Ни одного свободного столика, Миле и Давиду удалось найти место лишь у барной стойки.

По дороге они позвонили Федору и предложили присоединиться. Но Мареев отказался. Он собирался поболтать с Юлей, своей девушкой, принять душ и как следует выспаться. А дела можно обсудить за завтраком, заодно и выработать новый план действий.

Ардо открыла меню, выискивая что-нибудь сладкое. Она обожала все шоколадное, особенно шоколадный торт. Ну а сейчас, после эмоциональных качелей сегодняшнего вечера, и вовсе была готова съесть его целиком и в одиночку. Жаль, это заведение не могло похвастаться десертами: заварные эклеры, политые молочным шоколадом, кольца с творогом и шарлотка с мороженым, и все. Конечно же, Мила выбрала шоколад: заказала два эклера, а к ним — бокал красного полусладкого вина. Давид обошелся порцией виски и стаканом холодной воды.

И только сидя за стойкой в шумном баре, Мила поняла, насколько за прошедший день вымоталась эмоционально. Арест Давида и случившееся в библиотеке заставили ее поволноваться. Но было и хорошее. Получилось хоть немного пролить свет на личность журналиста, теперь главное — успеть поговорить с племянницей Андрея Миронова до того, как ее найдет тот, кто идет за ними по пятам.

Мила до такой степени погрузилась в свои мысли, что громкий мужской хохот заставил ее вздрогнуть. Ардо резко обернулась к тому столику, откуда этот хохот донесся, и увидела здоровенного бородатого мужчину, что-то рассказывающего своим дружкам, почти неотличимым от него внешне. Здоровяк закончил говорить, и вся компания опять расхохоталась.

Медленно обведя взглядом зал, Мила обратила внимание, как разительно изменилась публика. Когда она с Давидом и Федором приходила сюда днем, контингент был совсем другой — в основном семейные пары, пожилые люди или офисные работники, которые пришли на обед. Сейчас же большинство столиков занимала молодежь, лет до двадцати. Были, конечно, кто и постарше, но в гораздо меньшем количестве. Причем собрались они не только пообщаться и выпить чего-нибудь горячительного. За несколькими столиками играли в настольные игры, а компания из пяти парней вообще сдвинула два стола и резалась в какую-то компьютерную стрелялку.

Давид с Милой казались здесь чуждыми, лишним элементом.

Ардо взяла с тарелки эклер и, откусив сразу половину, запила вином. Затем повернулась к Давиду. Он отрешенно крутил в руке бокал с янтарной жидкостью и о чем-то думал.

— Как ты? — спросила Мила, склонившись к его уху.

— Нормально. — Уголки губ Давида слегка дернулись в подобии улыбки. — А ты?

— Ничего. — Мила пару секунд смотрела ему в глаза, а потом озвучила то, что ее беспокоило с тех пор, как они получили задание от Громова: — По-твоему, оборотень действительно существует? — Давид пожал плечами и отпил из бокала. — Я надеюсь, что исследования все же не увенчались успехом и ученые не сотворили мистическую тварь.

Давид подался вперед, остановившись в сантиметре от лица Милы. Ее кожи коснулось горячее дыхание с ароматом терпкого одеколона и виски. От близости желанного мужчины сердце Милы застучало быстрее. Она замерла, глядя на его красивые пухлые губы. Отчаянно захотелось попробовать их на вкус, но Ардо вовремя себя одернула. Не стоило пить вино на голодный желудок, а то мысли текут не в ту степь. Тем не менее она не отпрянула, а продолжила сидеть застывшей статуей.

— Ты что, боишься, Ардо?

Переведя взгляд на темно-зеленые глаза, Мила заметила плясавшие в них смешинки. Она облизнула пересохшие губы и наконец-то задышала ровнее.

— Просто мне его жалко.

Давид отстранился, возвращаясь на свое место, и развернулся корпусом к ней.

— Жалко? — переспросил он.

— Представь, через что пришлось пройти этому человеку: над ним ставили опыты, а теперь он изгой. Но я — Она покачала головой. Отпив вина и поставив бокал на столешницу, продолжила: — Я все равно не могу представить, каково это — обращаться в животное. Чисто физиологически у человека и животного разный набор генов, органы расположены по-разному Да все разное! И вот представь: человек превратился в животное. Значит, его органы и весь набор генов тоже превращаются, чтобы соответствовать облику? А разум? Он остается человеческим или становится звериным? Одежда, опять же. Она рвется или пропадает? А как же болезни? Если оборотень в виде человека заболевает, то зверь в нем тоже болеет?

Мила замолчала, тяжело дыша, а Давид рассмеялся.

— Что? — несмело улыбнулась Ардо, не разделяя его веселья.

— Ничего, — отсмеявшись, проговорил он. — Ты такая милая. У тебя прямо как в том мультике — сотня «почему» и «что».

— А тебя разве не мучают эти вопросы?

— Нет. Я просто делаю свою работу и выполняю задание начальства. Понимаешь, когда ты в жизни столько всего повидал, тебя уже не удивляет ничего — ни оборотни, ни вампиры, ни злобный призрак, которого нужно уничтожить.

Теперь Мила подалась вперед и завороженно спросила:

— А что, вампиры существуют?

Давид снова рассмеялся и легонько щелкнул ее по носу.

— Нет. По крайней мере, мне не встречались. Если бы они существовали, поверь, я бы знал.

— Об оборотнях ты же не знал, — поддела его Ардо.

— Резонно. Но ведь не факт, что оборотни существуют.

Они замолчали, смотря друг на друга.

— Давид?

— М-м-м?

Давид одним глотком допил свой напиток и подал знак бармену налить еще порцию. Ардо, в свою очередь, попросила долить ей вина.

— Я кое-что тебе скажу. Но, прошу, не передавай это никому, — вернулась она к разговору. Давид заинтересованно посмотрел на нее, а Мила на одном дыхании выпалила: — Мне кажется, что у нас «крот».

Она уже не раз обдумывала эту мысль, и ей очень хотелось с кем-нибудь поделиться. А выпитый бокал вина развязал язык.

— «Крот»? — удивился Давид.

— Предатель. Тот, кто сообщает врагу о нашей работе, — пояснила Ардо. — Вот смотри. Мы уехали сюда инкогнито, никто о нас не знает. И вдруг находится тот, кто тоже ищет оборотня, еще и нам палки в колеса вставляет.

Сидящий до этого расслабленно Давид выпрямился. На его лице появилась серьезность.

— Я думал, мне одному это показалось.

Мила тут же взбодрилась, обрадовавшись, что не только ее терзают подобные мысли.

— А вдруг мы не ошибаемся? Ведь о нашей поездке знало всего шесть человек. Евгений Валерьевич же еще не успел доложить, что отправил нас проверить существование оборотней?

— Нет. Он доложит старшим, когда будут хоть какие-то результаты. — Давид покачал головой. — Ты не забывай: документы в той лаборатории разбирал не только Женя, но и другие сотрудники «Ока». И я очень хочу, чтобы мы с тобой ошиблись и нашелся тот, кто, тоже узнав о закрытом эксперименте, решил все выяснить самостоятельно. Надеюсь, среди нас все же нет предателя.

— А ты не находишь странным, что этот некто решил проверить оборотня именно тогда, когда мы приехали в город?

Давид ничего не ответил. Он залпом осушил стакан и снова подал знак бармену.

Дальше разговор пошел о расследовании. Они обсуждали добытую информацию, делились мнением о произошедшем и думали о том, как лучше завтра поступить. Дел намечалось много, но главное — требовалось попасть на завод и исследовать его, причем так, чтобы их никто не поймал.

Пробыв в баре еще час, Мила и Давид вышли на улицу и не спеша побрели в гостиницу. На удивление теплый и влажный вечер располагал к прогулкам. Дождь так и не собрался, а вскоре тучи вовсе рассеялись и на небе показались звезды.

В холле гостиницы они встретили Галину. Пожелав ей спокойной ночи, поднялись на второй этаж и отправились к своим комнатам. Ближе к лестнице располагался номер Ардо. Отперев замок ключом и приоткрыв дверь, Мила обернулась к Давиду, стоящему у нее за спиной.

— Спокойной ночи? — проговорила она тихо, чувствуя, как в горле пересохло.

Давид кивнул.

— Спокойной ночи, — ответил он хрипловато.

Теперь Миле следовало перешагнуть порог своей комнаты и захлопнуть дверь, но она почему-то медлила. От выпитого алкоголя голова немного кружилась.

Ардо все-таки сделала крохотный шаг назад, и в этот момент Давид резко притянул ее к себе и поцеловал. На мгновение Мила растерялась, а потом сама схватила Давида за полы куртки, углубляя поцелуй.

Шаг назад, еще один — и они уже в ее номере.

Не прерывая поцелуя, Давид протянул руку и захлопнул дверь, скинул с плеч рюкзак. Тот с грохотом упал на пол, но никто из них не обратил на это внимания. Мила, продолжая целовать Давида, стянула свой рюкзак, а следом — шапку и куртку с сапогами. Она даже сняла перчатки, не задумываясь и не боясь, что, прикоснувшись голыми руками к коже мужчины, увидит его смерть.

Давид подхватил Милу на руки и уверенно направился к кровати. Он прекрасно знал, куда идти: мебель в номерах стояла на одних и тех же местах.

Мила забыла обо всем на свете. Она слишком давно не была с мужчиной и сейчас наслаждалась каждым мгновением. Давид ей и раньше нравился, а теперь она перестала сомневаться и приняла то, что и правда влюбилась. Да, у него немало странностей, но, положа руку на сердце, разве у Милы их меньше?

Их близость длилась не один час. Давид целовал каждый сантиметр ее тела, а Мила плавилась под его ласками словно ее обожаемый шоколад на солнце. Она чувствовала себя если не любимой, то желанной, и эти эмоции пьянили сильнее любого алкоголя.

Они уснули вместе в ее кровати. Мила ощущала приятную тяжесть мужской руки на своем бедре, и ей это безумно нравилось. А прежде, чем провалиться в сон, она подумала: «Хорошо бы все это продолжалось как можно дольше».

Давид

Давид проснулся от ощущения десятков чужих взглядов, а после услышал и многоголосый шепот, оседающий внутри тяжелым комком. Он открыл глаза и вздрогнул: прямо над его лицом нависал призрак женщины, смотрящий ему в глаза своими черными прогнившими глазницами. Давид даже почувствовал сладковато-приторный запах смерти, перебиваемый вонью разложения. Он глянул через плечо на Милу. Девушка спала, повернувшись к нему спиной, и ничего не слышала.

Призраков становилось все больше и больше. Давид понятия не имел, что случилось, почему духи так неожиданно пришли. На ум приходило лишь одно: кто-то целенаправленно призвал их к нему.

Сделав пасс, Давид прошептал заклинание. Шум тут же стих, а затем и силуэты призраков начали исчезать. Через секунду в комнате не осталось ни одного духа.

Осторожно, чтобы не разбудить Милу, Давид поднялся с кровати, быстро и бесшумно нашел свою одежду, оделся. Его мозг, еще недавно затуманенный алкоголем и усталостью, очистился, и пришло сожаление. Нет, он не жалел о том, что переспал с Ардо. Эта ночь была потрясающей, возможно, самой лучшей из всех, которые он провел с женщинами. Давид жалел о том, что сблизился с ней, что, переступив этот рубеж и став кем-то большим, чем коллегой, он дал Миле надежду на будущее.

Только вот у них нет будущего.

Он чистильщик. Его работа не позволяет иметь семью, потому что, в первую очередь, она опасна для тех, кто рядом. Давид совсем не хотел каждый раз, уезжая на задание, беспокоиться о близких и переживать, что какое-то его неправильное действие может привести к ним опасность. Он не мог допустить, чтобы его любимым причинили боль. Любимые люди — это слабость, а Давид не желал быть слабым. Поэтому он никогда не заводил семью и не привязывался к людям.

Лежащую на полу одежду Милы он собрал и аккуратно сложил на стул. Курточку с рюкзаком повесил на вешалку. А прежде чем выйти из номера, достал из кармана куртки десятирублевую монету и превратил ее в артефакт, отгоняющий призраков. Миле это не повредит.

У него в комнате лежал такой же: сделал сразу, как они заселились в гостиницу. Давид был проводником между миром живых и миром мертвых, и, стоило ему где-то показаться, призраки слетались к нему будто мухи на мед. Причем приходили когда им заблагорассудится, не считаясь с его желаниями. Конечно, он мог бы зачаровать комнату, как Милы, так и свою, защитными рунами, но сделать артефакт гораздо проще и не особо затратно по силе.

Положив монетку на тумбочку, Давид посмотрел на крепко спящую Милу. Захотелось прикоснуться к ее лицу, погладить нежную кожу и поцеловать, вдохнуть аромат желанного тела, но он отбросил эту идею. Быстро развернувшись, вышел из номера Ардо и пошел в свой, благо тот находился всего через одну дверь.

К сожалению, на этом сюрпризы не закончились.

Стоило Давиду отпереть замок и войти в комнату, как он тут же почувствовал неладное. Медленно закрыв за собой дверь и не включая свет, он произнес призыв. Черный камень перстня на указательном пальце засветился, но это свечение мог увидеть лишь человек со способностями. А затем мимо пронесся холодный ветерок — это Давид выпустил духа рода, чтобы тот проверил помещение.

Дух рода, вернувшись, сообщил, что в номере и правда кто-то побывал. Этот неизвестный оставил здесь магические следы, только не похоже, что он колдовал, скорее, проверял, нет ли магических ловушек. Сейчас же все чисто и опасности нет.

Выслушав отчет призрака, Давид наконец сделал шаг вперед и нажал на выключатель. Помещение затопило ярким светом.

Интуиция не подвела его и в этот раз. Если бы Давид не обладал силой, он бы ни за что не заметил чужого присутствия. И та же интуиция буквально кричала: к нему в номер приходил тот, кто убил библиотекаря, кто следил за Давидом у кафе, кто обследовал здание завода и кто вызвал полицию, когда они с Милой проводили ритуал в читальном зале. И он же забрал душу Татьяны, чтобы Давид не смог его вычислить.

Сложив в уме все, Давид больше не сомневался: это не обыкновенный человек. Убийца наверняка работает на «Око бесконечности» или на тех, кто, как и бывший питерский глава, ведет свою никому не ведомую игру.

Достав телефон из кармана куртки, Давид посмотрел на дисплей. Три ночи.

Раздевшись, он пошел в душ. И там, стоя под прохладными каплями воды, размышлял не о том, что делать с оставившим в номере следы магии незнакомцем. Его мысли занимало произошедшее недавно у них с Милой. В итоге он пришел к выводу, что ему нужно от нее отдалиться. Дать понять: это всего лишь приятно проведенная вместе ночь, не больше. Пройдет время, и Мила сама осознает, что между ними ничего не может быть. А он, как закончится это задание и они найдут оборотня или опровергнут его существование, уедет из страны и забудется работой.