Я не был воином по призванию. Хотя и владел всеми видами оружия в совершенстве. В особенности мечом, тем самым, что подарил мне отец в день совершеннолетия, за месяц до того, как они с матерью пропали. Оба. Точно растворились в воздухе, обрекая меня искать родителей годами. Я до сих пор не оставил попытки найти их след. Поэтому и выбрал вместо защиты рода его обогащение. Так проще было путешествовать. Да и с оружием в руках не особо желали вести дела. А вот грамотная беседа, да за деловым столом, всегда продуктивнее, чем обычная потасовка.

Я долго думал, чем именно торговать... золота в нашей пустой земле практически не осталось. Даже в составе золотых ринов, что щедро отливает королевская казна, драгоценного металла не наберется и грамма.

Вот и выбрал то, что сейчас ценится больше, чем мешок денег, — человек. Рабская сила всегда была и будет в цене. Хотя цены на душу слишком упали. Экономика, обглоданная... той же ведьмой, с ее многолетней войной, — в упадке. И все равно мое умение оказываться в нужном месте в нужный момент многие считают даром... я же... только сейчас понимаю, что все это благодаря искре дракона.

Дракон... Звериный рык заставляет мою кровь вскипеть.

Если нельзя утолить жажду истинности, выпустить пар можно хорошей дракой... чего и жаждет мое тело, мои руки, делая очередной взмах мечом.

— Надо же... — точно гром гудит Редел, начальник родовой охраны, подоспевая мне на подмогу. — Сам Раднор решил размять мышцы?

Его люди, блестяще обученные воины, замыкают защиту своими телами, отрезая неприятелю путь в поселение.

Судя по экипировке и бесшумной технике боя, это Сундалы...

Плохо.

Наемники. Работают исключительно за монеты. Но вот что странно, к ведьме прониклись, вернее к ее методам, созвучным их собственным. Ее преданные приспешники, которых лично гнал, когда Оливия оказалась повержена. Видимо, не всех перебил.

Ну значит сегодня они точно зря сюда сунулись.

— Я ждал их раньше, — перекрикивает лязг металла Редел, вставая для защиты мне за спину. Ростом он чуть ниже меня, но вот вширь переплюнул в полтора раза, не меньше.

Огненные, почти красные волосы друга, заплетенные во множество косичек искусными пальчиками его жены Миранды, как змеи вспыхивают в момент прыжка или крутки, сверкая серебряными подвесками и украшениями.

Улыбаюсь, вспоминая наши потасовки в юности. Он всегда старался поддеть меня, в надежде хорошенько попотеть в спарринге.

Позер и щеголь.

Сильный замах, и к ногам Редела падает очередной наемник, прижимая к отрубленной культе ладонь, откуда тоненькими струйками хлещет кровь.

Ногой отбрасываю отсеченную руку и резким движением обрываю мучения наемника, примечая следующего.

Но вначале вытираю заляпанное кровью лезвие меча, проходясь по темно-синему грубому сукну поверженного воина. Цвет касты Сундалы. Еще и черная, во все лицо, непроницаемая маска. Ошибки быть не может. Это точно они.

— Мне интересно, как они узнали, где она находится? Я путал следы. Да о нашей связи известно немногим, — скорее рассуждая с самим собой, обращаюсь к другу.

И так ясно, что в ее смерть никто не поверил. В таких чрезвычайных случаях тело после казни висит на центральной площади, чтобы каждый мог удостовериться, что враг окончательно повержен.

А здесь ни показной казни, ни тела.

— Если знает один, — сдавленно рычит Редел, блокируя удар очередного воина, — значит знают все, — философски заключает друг, вставая для удобства в стойку.

Тоже верно. Обидно одно, что знали исключительно друзья. Значит и в их рядах затесалась крыса.

Веду носом, наслаждаясь особенным, ни с чем не сравнимым запахом боя, но вовремя осекаюсь, краем глаза подмечая две тени, крадущиеся в сторону моего дома.

Редел тоже их видит.

— Иди. Здесь осталось-то минут на десять. Мы прикроем, если что...

Киваю, сосредоточенно наблюдая, как ловко те двое ориентируются в нашей местности.

— Одного сохрани. Что-то мне не нравится их излишняя осведомленность.

Друг понимающе хмыкает.

— Мне тоже. Думаю, вон того мелкого оставлю, — уже вслед бросает мне Редел, пока я спешно бегу к своему дому.

Зная на привычной территории каждую тропу, каждую веточку, без труда опережаю противника. Выскакиваю в тот самый момент, когда им уже удается пересечь мой двор и забежать на крыльцо, намереваясь проникнуть в дом.

Мой меч мягко, как в сливочное подтаявшее масло, входит в район шеи и плеча одного из наемников и сразу же разит другого, смертельно раня его в грудь.

Затаив дыхание, отодвигаю полог, определяя, не успел ли кто-то еще проникнуть внутрь.

Ведь если бы я организовал нападение, то не стал бы полагаться на этих двух неудачников, валяющихся сейчас мертвыми на земле моего двора, а послал бы несколько групп, чтобы уж наверняка.

Но дом встречает меня тишиной. Напряженной. Осязаемой. Дракон во мне приподнимает настороженно голову. Втягиваю застоявшийся воздух ноздрями. Запах. До боли знакомый... сладковатый, с нотками металла... в гортани.

Кровь... так пахнет кровь.

Поднимаю меч и делаю широкий шаг, отыскивая глазами ведьму... стоящую на коленях... рядом... сердце пропускает удар. Рядом с Лимирой.

К горлу подкатывает ледяной ужас.

Даже дракон замирает от увиденного, дыша во мне студеным воздухом, замораживая все чувства.

В груди моей сговоренной невесты, девушки, которую я знаю с самого детства, зияет рана. Рядом валяется длинный окровавленный кинжал.

Мгновенно узнаю. Я сам его преподносил ей в дар как дорогое, изысканное, созданное специально под женскую ручку оружие.

И в шаге от смерти, истекая, захлебываясь собственной кровью, ее удерживает ведьма, которая затыкает рану ладонями.