Упырь

*Пятнадцать лет назад*

Мейс Нага наполнил мой дом одеждой и едой — особыми сладостями, теплой сытной едой, напоминающей мне о моей родине. Он также дал мне много книг со словами и картинками и сказал мне читать их. Он восхвалял меня. Говорил, что рад, что я скоро встречусь с остальными его людьми.

Однажды после заката он приводит этих людей в мой дом. Сквозь тонкую повязку на глазах я смотрел с открытым ртом на высоких змеиных анимусов, одетых в

интересную одежду цвета ночного пейзажа. Их лица закрыты белыми масками, так что кажется, что они носят черепа других людей.

— Это мои друзья, — говорит Мейс. — Они пришли помочь тебе контролировать свои силы.

Я не вижу этого. Не совсем понимаю, что со мной происходит. Они берут меня за руки и прижимают к полу. Их клыки вонзаются в мое тело, острые, токсичные и разрушительные для моей молодой плоти. Яд вливается в меня, его жжение проникает внутрь, как отравленный огонь. Мои крики разрывают мое горло, пока яд не замедляет мое сердце. Не делает мои легкие каменными. Не делает меня пленником в моем собственном теле.

— Борись, — говорит один из старых генералов. — Позволь своему зверю взять верх.

Все, что я могу сделать, — это с ужасом смотреть, как взрослые звери стоят надо мной и разрывают мою кожу в клочья своими клыками. Я не может двигаться. Я даже не могу говорить.

— Последний василиск, — насмехаются они. — Где его чешуя? Где его баснословные тени?

*Я не знаю!* — хочу я кричать, но мой голос не выходит. *Зачем вы это делаете?*

Это продолжается всю ночь, я — лишь пленник в своем теле перед их жестокими действиями. На рассвете дом пуст, и Мейс возвращается с лучами солнца. Он держит меня на руках, говорит мягкие, успокаивающие слова и вытирает мои слезы и кровь черным платком.

— Они причинили мне боль, — шепчу я ему.

— Да, они причинили, — серьезно говорит он. — И я все исправлю.

И он это делает. Он кормит меня с руки, разглаживает мои волосы и укладывает спать. В этот момент я чувствую себя в безопасности.

Но когда наступает ночь, приходят и генералы. Я прячусь в шкафу, но они находят меня и вытаскивают, кладут на кухонный стол и выключают весь свет. Они светят фонариками под подбородками, и сквозь мою повязку я вижу, как создаются жуткие тени на плоскостях их масок.

— Видишь это? — говорит один из них, двигая фонариком туда-сюда. — Это тени. Они идут туда, куда ты им скажешь. Где бы они ни были, там нет света. Мы хотим увидеть твои.

Клыки снова вонзаются в меня, и я знаю, что им это нравится. Моя боль, мой страх. Это только делает их более дикими, когда они видят страдания своей добычи. Я не понимаю, чего они хотят от меня, почему они нападают на меня. Я только хочу спрятаться. Я хочу спрятаться в темноте, где монстры не могут до меня добраться.

Мейс приходит с рассветом, и я рад его видеть, потому что это значит, что наступил день. Он поднимает меня со стола, чтобы помыть. Он держит меня в сильных руках, надевает новую одежду, а затем кормит меня. Наконец я набираюсь смелости спросить его, почему они приходят за мной по ночам.

Он хмурится. — Почему ты не борешься с ними?

— Но я боролся. Я боролся, пока яд не превратил мое тело в камень. Они сильнее меня.

— Но как это возможно? — спрашивает он, выглядя озадаченным. — Разве ты не монстр? Разве не поэтому твои люди отослали тебя прочь?

Это правда. Все это правда.

На седьмую ночь, когда они снова приходят за мной, выталкивая меня из-под кровати, я жажду увидеть Мейса. Я жажду наступления дня, чтобы увидеть, как он входит в двери с горячей едой и нежной рукой. Но когда я говорю им, что Мейс придет спасти меня, они просто смеются и вонзают клыки глубже. Его слова эхом отдаются в моем сознании.

*Разве ты не монстр?*

Огонь разрывает мое тело, мои крики затихают и складываются в клетке моей души, пока только я может слышать их, отскакивающие между моими костями.

*Разве ты не монстр?*

Что-то ловит мой крик в темноте. Огромная пасть чего-то зияет в ленивом, клыкастом зевке. Темная чешуя, и что-то еще более темное. Моя кровь остывает. Мой страх исчезает. Это мягкое сердце сжимается в темном кулаке.

*Я монстр.*

Сила вырывается в нескольких направлениях, темная и зазубренная. Глухие крики раздаются, а затем тяжелые стуки больших тел. В темноте я сажусь и снимаю повязку, окутывая свое тело своей силой, как плащом из брони.

Когда наступает рассвет, Мейс находит меня стоящим среди тел его генералов с переломанными шеями. Он улыбается мне, и хотя раньше каждый раз это вызывало у меня чувство счастья, теперь я ничего не чувствую.

— Эти тени, — говорит он, указывая на силу, опоясывающую мое тело, держащуюся близко. — Если ты поместишь их перед глазами, тебе больше не нужно носить повязку. — Я пробую, и обнаруживаю, что вижу так же ясно, как и сквозь них. — Хороший мальчик. Теперь посмотрим, что еще ты сможешь с ними сделать?

Опять я ничего не чувствую от его похвалы. — Я могу многое, — говорю я, глядя между улыбкой короля-кобры и мертвыми змеями. Его собственными людьми. — Ты научишь меня? Ты покажешь мне?

— Конечно. — Я чувствую перемену в змеином короле. И там, где его голос раньше был заботливым и нежным, теперь становится более осторожным, теперь звучит как напоминание. Он видит монстра сейчас. Змеиный король указывает на метку, которую он поставил над моим пупком, и называет меня моим настоящим именем. Тем, которое дала мне моя семья. — Ты мой. Помни это. А теперь идем со мной.