Ксандер

*Only Time — Enya*

Полуночное преследование Аурелии оказалось полной шуткой. Мы возвращаемся в академию прямо за ней, после чего Дикарь встречает ее в спальне, и я наблюдаю, как он раздвигает ее ноги и пожирает ее.

Я лежу немного поодаль от них, на односпальной кровати под окном, одной рукой в кармане, сжимая ее красные стринги. У нее много таких, как я узнал, кружевных, с оборками, и разных цветов. В красных есть что-то, что заставляет мои внутренности бешено колотиться. Мой член дергается, но я не поддаюсь желанию, переворачиваясь на бок, чтобы дать им пространство. Аурелия издает дышащий стон, и я закрываю глаза. Она и Упырь... знакомились друг с другом самым худшим из возможных способов. Издалека. Где тоска растет все сильнее. Я бы знал, в конце концов, продержав ее на расстоянии вытянутой руки так долго. Прежде чем я понял это, одержимость выросла, и я стал зависим от наблюдения за ней.

Мы мало знаем о гигантском черве, кроме того, что он связался с Мейсом очень давно. Какие бы сны-воспоминания ни видела Лия, они только притягивают ее к нему. Мне это не нравится. Не с нашим настоящим врагом. Не тогда, когда Упырь так близко к ее отцу. Ежедневный советник. Ежедневное оружие. Присягнувший ему, душой и телом, как и все его генералы.

И она думает о нем почти так же часто, как я думаю о ней.

Днем Аурелия задумчива.

С тех пор как мы все воссоединились, в ней появилось что-то невыразимое. В Аурелии Костеплет всегда было что-то потустороннее, но теперь, в полной силе и имея только одного парного, она более притягательна и загадочна, чем когда-либо. Я уверен, что это привлекает и василиска. Насколько он сопротивляется ей, я даже не могу быть уверен, но они не тайно встречаются. Они оба сдерживаются.

Всякий раз, когда я думаю, что готов спросить ее напрямую о ее снах, она кажется более замкнутой, чем когда-либо. В ее плечах появилось напряжение, и в ее глазах боль, которую я не могу разгадать. И это мучает меня больше всего. Все, что я могу сделать, это поить ее электролитами и следить за тем, чтобы ее физические потребности удовлетворялись. Я замечаю, как она принимает парацетамол тем днем, и она смущенно улыбается. — Просто шея болит.

Это не ее шея, и мы оба это знаем. Я подхожу к ней, наслаждаясь ее запахом, когда провожу пальцами по голой коже ее бедра, посылая свое исцеление в ее уставшие мышцы и кости. Она вздыхает, ее веки опускаются, как крылья бабочки. Я поддаюсь и ловлю себя на том, что наклоняюсь, когда она тает в моих объятиях. Мои губы находят ее плечи, и одна из ее рук обвивается вокруг меня, зарываясь пальцами в мои волосы.

Это маленький звук, который она издает в горле, заставляет меня действовать. Я хватаю ее за лицо и вторгаюсь в ее рот своим языком. Она стонет мне в ответ, и затем мы разрываем друг на друге одежду. Моя рубашка слетает, и я рву ее блузку. Мои штаны падают к лодыжкам, и она задирает свою юбку. Прежде чем я понимаю, что происходит, ее рука обхватывает мой твердый член и направляет меня в ее влажную киску.

Она скользит на меня, выгибая спину, вскрикивая и вцепляясь в обеденный стол. — Ксандер! — кричит она.

Я обхватываю ее за талию и трахаю. — Мое сокровище, — рычу я над ее ртом. — Скажи мне, как сильно я тебе нужен. Скажи мне, как сильно ты любишь мой член в себе. — Она громко стонет от блаженства, и я не осознаю, как сильно мне это было нужно, но я фантазировал об этом несколько дней. Я зарываюсь носом в ее волосы, когда ее звуки и запах вторгаются в мой разум и требуют, чтобы мое тело кончило глубоко в нее.

— Да! — кричит она с одобрением, и я опустошаю свои яйца в ее жар толчками бедер. Она принимает меня целиком, ее хваткие руки и влажная киска говорят мне, как сильно она тоже хотела меня. Когда мы заканчиваем, я веду ее в ванну и мою ее, как однажды, так давно, когда я был не в своем уме. Но на этот раз я полностью сосредоточен на ней и на том, что она стала для меня значить. Она принимает мою заботу с мягкой, понимающей улыбкой, на *этот* раз позволяя себе наслаждаться моими блуждающими руками. Я вытираю ее и наношу увлажняющий крем на ее лицо и тело. Лайл никому не позволит сушить ее волосы, кроме себя, поэтому я позволяю ему взять это на себя.

На этот раз, когда Аурелия выходит, как по своей новой привычке выслеживать, мы с Дикарем следуем за ней и находим, как она преследует колонну электрических змеиных грузовиков на дальней окраине пригорода. Они бесшумны и целеустремленны в манере опытной военной операции. Упырь определенно в одном из них, потому что я вижу огромный ботинок, торчащий из одного окна, за которым следуют облака белого дыма. Я держусь на расстоянии, потому что я просто знаю, что Лия почувствует меня, если я подойду слишком близко.

Наш пункт назначения обнаруживает себя. Как диадема в темном хранилище какого-то старого, ворчливого зверя, появляется склад, освещенный высокими, ослепительными белыми прожекторами. Он совершенно новый, и колонна машин направляется к воротам, где их останавливают и проверяют, прежде чем пропустить на территорию.

*«Там внутри что-то важное»,* — говорит Дикарь без необходимости. *«Думаешь, это новая фабрика яда?»*

*«Ощущается не так»,* — говорю я, делая широкий круг вокруг этого места.

Сила потрескивает над ним, во многом похожая на защитный купол Академии Анимус, за исключением того, что я не думаю, что она проигнорирует меня так же. Мое сердце колотится, когда орлиное тело Аурелии опасно приближается к куполу. Но она достаточно умна, чтобы оставаться в тени, подальше от шипения и мощных огней. Мейс Нага кое-чему научился, защищая свои товары. Без сомнения, мой отец помог в этом.

*«Нам нужно выяснить, что внутри»,* — говорит Дикарь.

*«Даже гиеновая матриарх не знала»,* — говорю я. *«Но должен быть другой способ».*

Аурелия кружит вокруг объекта несколько раз, и я остаюсь высоко, наблюдая за ее движениями. Когда становится ясно, что Упырь не уйдет в ближайшее время, она решает уйти, направляясь на юг, к академии. Но по пути домой, минут через пять, происходит нечто странное.

Она исчезает.

Дикарь ахает. Оба наших глаза остры в темноте, мои даже больше, чем у Дикаря, и мы не сводим с нее глаз, пока следуем за ней. В один момент ее темно-коричневые крылья мощно рассекают воздушные потоки, а в следующую секунду ночь проглатывает ее в никуда. Насторожившись, я обыскиваю ночь, но нет никаких следов ни крыльев, ни перьев. Это не похоже на ее щит невидимости; мои магические глаза не видят и ее теплового сигнала.

*«Где она?»* — рявкаю я Дикарю.

*«Она здесь»,* — отвечает он более спокойно, чем я. *«Я чувствую ее».*

Эти слова гложут меня, как зубы по кости, потому что я не чувствую нашу Регину так же, как другие. Я чувствую ее силу, но эта врожденная, вездесущая тяга души, которая есть у Дикаря, для меня лишь призрак. Я знаю, что она есть, но она ускользает от меня. И это целиком моя вина. Но слова Дикаря успокаивают мое сердце, давая знать, что она не исчезла просто так.

*«Вон!»* — Дикарь кричит в моей голове. Далеко впереди лунный свет блестит на орлиных крыльях, и я ускоряюсь, чтобы видеть ее лучше. На кончиках перьев моей Регины висит черный дым, прежде чем испариться. Дикарь бормочет себе под нос.

*«Ну, ну, ну»,* — говорю я. *«Интересно, что Упырь скажет по этому поводу».*

*«Мне плевать, что он скажет»,* — рычит Дикарь. *«Если моя Регина хочет быть принцессой теней, она будет принцессой теней».*

*«Знаешь что? Ты прав, Дикарь».*

«Хм?»* — Дикарь говорит вслух в полном шоке. *«С каких это пор ты со мной соглашаешься?»*

*«С... С тех пор, как я понял, что ты прав».*

*«Ну, тогда, блядь, я в шоке»,* — смеется Дикарь, хлопая меня по шее от радости.