Упырь

Моя маленькая змейка хочет узнать обо мне. Что ж, я, конечно, исполню ее желание.

Она вошла в мой дом незаметно, и я просто знаю, что это маленькая леопардиха научила ее вскрывать замки. Она сделала это блестяще, без сомнения думая, что любые датчики движения внутри дома не засекут ее хитрый невидимый щит. За исключением того, что у меня были детекторы движения на всех дверях и окнах, и когда мой телефон издал предупреждение, я достал его, чтобы проверить скрытые камеры по всему таунхаусу. Оно ничего не показало, конечно. Но мне нужно было только включить тепловизор, и вот она. В самом совершенном силуэте моя змейка кралась, шпионя за моими вещами.

Естественно, я был польщен.

Мои физические потребности минимальны. Так было с тех пор, как меня изгнала моя приемная семья, как только моя анимус проявила себя. Мне пришлось выживать на протяжении столь долгого времени. Старые привычки трудно искоренить, и когда Мейс привез меня в «новый мир», я не чувствовал необходимости ни в чем материальном. Мейс называл мои привычки «аскетическими», и его всегда забавляло, что мальчик, который вышел из такой нищеты, как он сам, никогда не стремился к большему в плане физических благ.

Но он не понимает, что я делаю.

И я думаю, что Аурелия может быть единственным существом, которое тоже понимает это. Которое имеет на это право. Возможно, поэтому я всегда был ею очарован. Пока я наблюдал, как она обходила мой таунхаус, я задавался вопросом, что происходит в ее голове. О чем она думает и к каким выводам приходит. Мне показалось правильным показать ей кое-что ясной той ночью в ее снах. И естественно, это заставило ее вернуться. Заставило ее хотеть узнать *больше*.

В настоящее время она следует за нами высоко и далеко в воздухе, но я знаю, что она там. Моя кожа покалывает от осознания ее присутствия. Моя темная душа кричит от тоски, которую я гашу и отодвигаю в сторону, заставляя свои клыки выдвигаться из десен. Я слизываю каплю яда с острого кончика, наслаждаясь своим собственным токсичным вкусом. — Продолжайте без меня, — говорю я Наталии, моей водительнице сегодня. — У меня есть дела.

— Да, Генерал, — послушно говорит она.

Я опускаю стекло и растворяюсь в ночи, медленно набирая высоту, чтобы моя змейка увидела, как я отклоняюсь от дороги.

Поиграем в небольшую игру?

Мне не требуется много времени, чтобы завести ее в самую грязную часть города, где между двумя стрип-клубами притаилось излюбленное ночное заведение. Я чувствую ее осторожность, но в этом нет ничего нового для нее. Восстановив человеческую форму, когда приземляюсь, я едва могу сдерживать себя. Двое коренастых охранников-питонов у двери кланяются, увидев меня, а маленькая зеленая древесная змея протягивает мне аккуратно скрученный косяк. — Добрый вечер, Генерал, — говорит он, зажигая его для меня.

Я выпрямляюсь, выдыхая дым в воздух. — И какой же он добрый! — шиплю я. Входя внутрь, тьма окутывает меня, драматическая дымовая машина гудит вдалеке, так что когда я прохожу по входному коридору и выхожу в открытое пространство, это похоже на то, что я наткнулся на сон. Или красивый кошмар.

Надпись на двери гласит ядовито-зелеными каплями: *Мы опускаем клыки, а ты снимаешь трусики.*

Смесь животных и людей извивается на танцполе и диванах внутри, большинство из них с каким-либо покрытием лица. Анонимность поощряется в Клубе Веном, и смесь масок, мерцающих вуалей и балаклав под стробоскопическими огнями создает идеальное место для таинственного и секретного траха. Как только наступает полночь, место превращается в нечто из дьявольских снов. Другие ордена могут показно ненавидеть змей на людях, но когда дело доходит до их грязных фантазий, они приходят к нам за клыками и исполнением.

Толпа расступается передо мной, как море, пока я прохожу сквозь нее, выдыхая дым над их головами, к огороженной канатами VIP-зоне сбоку. Некоторые ночи это сцена; в другие — просто место для генералов, чтобы наблюдать со своими анимами. Время отдыха для всех нас становится дефицитом в эти дни, поэтому черные бархатные диваны стоят пустыми и ждут меня. Девушка в бикини кивает мне, прежде чем отстегнуть веревку и впустить меня. Перекинувшись парой слов, она убегает, чтобы принести мне выпить, и я сажусь. И жду.

Я чувствую, когда она входит в здание, как всегда. Даже со всеми ее щитами, даже без моих тепловых датчиков, это золотое присутствие — дикое, как боги, создавшие нас, и могущественное, как сама природа, — всегда так ясно для меня. Оно изменилось со временем, когда она становилась собой. Ее сила, когда я впервые увидел ее, *ничто* по сравнению с ее силой сейчас.

Притворяясь, что смотрю на толпу, я отворачиваюсь от змейки. Я могу сказать, не глядя на часы, что приближается полночь. Звери обратились в змеиную форму, одежда снята, и женщина с голой грудью пытается поймать мой взгляд. Она несет на плечах бананового питона и трется бедрами о девушку позади нее. Пока я смотрю на них, она проводит языком по белым зубам, ее губы, черные, как волосы, изгибаются в соблазнительной улыбке.

Я замечаю, что моя змейка остановилась в стороне. Ухмыльнувшись, я поднимаю руку и подзываю обеих женщин. Они смотрят друг на друга с удивлением и направляются ко мне. Откинувшись на диван, я раздвигаю ноги, ожидая их. Две змеиные анимы приближаются ко мне, обнажив шеи, опускаясь на колени перед разделяющей веревкой. Запястья вытягиваются, обнажая черную курсивную «B». Аттендант пропускает их, и они подползают вперед.

Один взгляд на змейку говорит мне, что она подкралась так близко, что почти у самой веревки, и теперь излучает достаточно тепла, чтобы засветиться на моем тепловизоре. Я усмехаюсь, подзывая первую женщину к себе на колени. — Твои волосы напоминают мне кое-кого, — бормочу я, перетирая несколько прядей между пальцами.

— Правда? — мурлычет она. — Кто она? Она красивая?

— Она эфирная, — шепчу я, поворачивая лицо женщины в сторону. Она закрывает глаза, наслаждаясь вниманием, которое я редко уделяю какой-либо женщине. Я снова поворачиваю ее лицо к себе и очень медленно наклоняюсь к ней.

Шипящий голос, который я так люблю, скользит в мой разум, острый, как любой клык. *«Даже не смей».*

Анима внезапно падает с моих колен, с глухим стуком приземляясь на пол. Затем она соскальзывает со сцены вместе с другой женщиной, обе оказываются в углубленной яме под сценой. Именно тогда остальные огни в этом месте гаснут, оставляя только лазерные зеленые стробоскопы в полной темноте.

Вес размером с змейку падает мне на колени, и маленькая рука обхватывает мою шею, когда ее голос шепчет над моими губами. — Пытаешься заставить меня ревновать, лорд Василиск?

Мои клыки выдвигаются от возбуждения. — Вовсе нет. Для меня это обычная пятничная ночь, змейка.

— Лжец, — шипит она, ее сила пульсирует вокруг меня, как мускулистая хватка удава. Она раскрывается передо мной, голая и верховная, на моих коленях, и мой пульс учащается, его ритм почти совпадает с музыкой. — Боги, ты потрясающа.

Рука вокруг моего горла сжимается, прежде чем она проводит языком по моему правому клыку. Я издаю проклятый стон, мои руки обхватывают ее за талию, прижимая к себе. Клыки Аурелии выдвигаются из десен, белые кончики касаются ее полной, соблазнительной нижней губы. Она смотрит на меня с пылающим жаром желания и гневом в своих самых синих глазах, прежде чем наклониться и вонзить клыки прямо мне в шею.

Мое тело откидывается назад под ее ласками, мои глаза закрываются, когда ее губы и клыки атакуют меня, эти острые кончики впрыскивают токсичный яд прямо в мой кровоток. Ее уникальный яд жжет мои вены, и под моим грохочущим сердцем он доставляет свой нектар во все мое тело. Впервые в своей жизни я чувствую действие змеиного паралича.