Аурелия

Вселенная преподносит удивительные способы свершения правосудия.

Я никогда не намеревалась раскрывать правду о Лориане. Я не знала наверняка, будет ли другой монстр нашего города обращаться с ним лучше, чем Коллекционер. Каждый хочет единорога, и теперь я могу только представить психическое состояние Катерины. Надеюсь, они забудут обо мне и пойдут за ней.

Это главное, о чем я думаю, взлетая в небо. Я занимаю свой ум, чтобы не развернуться и не пойти за своими парными. Я могла бы телекинетически поднять их и взлететь в воздух. Я могла бы попытаться проверить это дурацкое заклинание. Я могла бы...

Список того, что я перебираю, бесконечен. То, как Дикарь пострадал от нее. То, как она может причинять боль Косе. Ксандер был в порядке, но выглядел напряженным, и свечение в его глазах было не таким ярким, как раньше. Почему-то это пугает меня. Я могла бы не заметить этого в его астральной форме, но вживую он был изможден.

Она ломает их.

Мое сердце трескается пополам, и мне хочется реветь над городом. Я хочу поджечь его и уничтожить каждый дюйм. План должен осуществиться. Сейчас.

Кажется, я не усвоила некоторые уроки, потому что это уже случалось — кто-то подкрадывался ко мне во время полета. Когда я была расстроена и глубоко погружена в свои мысли в том, что считала свободой неба. Возможно, кто-то снял меня и выложил в интернет. Возможно, все были предупреждены, как только я приземлилась. Потому что да, они ждали меня. И да, они знают мои слабости.

Через десять минут после того, как я покидаю огни города и вхожу в тьму окраин, что-то острое скользит по моей левой задней конечности. Я вздымаюсь в воздухе, хлопая крыльями, чтобы найти нападавшего, мои чувства сканируют окрестности. Австралийский клинохвостый орел улетает от меня, затем второй и третий. Они влетают и вылетают, кружа вокруг меня, как организованные мухи.

Конечно, я могу перелететь их. Но из ниоткуда появляются три вертолета, летящие с обеих сторон и позади меня. Внутри них кошки с турмалиновыми цепями, и—

Стрелки? У них есть военные *стрелки*, сидящие в открытых дверях вертолетов.

У меня есть время заметить эмблему Нага на бортах, прежде чем я выпускаю гневное пламя. Мой отец делает ставку на то, что я не монстр. Он делает ставку на то, что я добрая и великодушная и... жертвенная. Но я отказалась быть добычей. Я хочу крови на руках, плоти во рту и костей между зубами. Я не позволю им взять меня. Я не позволю им прикоснуться ко мне. Больше никогда. Они поймут это сейчас.

Синее пламя освещает ночь, и мужские крики наполняют мои уши. Что-то взрывается в двигателе первого вертолета, и он дымит, падая. Но у меня один рот, а летательных машин три. Второй вертолет стреляет пулями в мою заднюю часть, и мне требуется секунда, чтобы понять, что они целятся в мою *новую* ногу.

Боль в этой ноге заново вызывает во мне воспоминания. Электричество от нее бьет по моему сердцу и разуму, сводя меня с ума. Я мечусь, выпуская синее пламя во всех направлениях. Запах обожженной плоти ударяет в нос, но мне все равно. Я кружусь, выдыхая жар и смерть.

Пули летят, и снизу появляется еще один вертолет, так что я направляю свой огонь вниз. Но боль пожирает мою ногу, как монстр, и она пожирает и ярость, превращая меня в бурлящую кашицу.

Я кричу в дымное небо. Это тело. Звериные формы, которые служили мне, не могут вынести этой боли снова. Той, что чуть не сломала нас. Мое тело перестраивается без моего разрешения, морфируя, двигаясь, меняясь. Мои глаза кровоточат, зрение затуманивается, и ничто, до сих пор, ни одна форма не ощущалась так. Та пустота, которая росла во мне, открывается настежь, поглощая меня.

Крик чего-то нечеловеческого наполняет мои уши, а затем переходит во что-то бесформенное. Все исчезает в темноте. Звезды гаснут, и хотя у меня нет крыльев, я *двигаюсь*. Пули пролетают сквозь меня, металлические свисты раздаются в ушах, прежде чем я двигаюсь вперед. Мои внутренности кричат, моя голова ревет, но я просто двигаюсь. К гнезду. К гнезду.

Каким-то образом огни Академии Анимус появляются на горизонте, но они выглядят волнистыми, искаженными. Как будто я смотрю на мир через экран, а не своими собственными глазами. Вот они, мерцающие, как туманные драгоценности, и вдруг они вокруг меня, и я падаю, перекатываясь по траве, нахожу ноги и издаю крик.

Земля вибрирует, и один человеческий голос разносится по газону. — Лия! — Клюв кричит в тревоге.

Я падаю на месте, но он здесь, ловит меня и поднимает на руки, восклицая, когда обнаруживает мое тело, липкое от крови. Эта боль связана только с одной формой, и именно поэтому у меня нет другого выбора, кроме как обратиться в нее. Я держусь изо всех сил. — Вода, — выдавливаю я, сжимая бедро. — Под общежитием анимусов.

Клюв не теряет времени и не задает вопросов, бежит со мной. Я лежу как-то вяло и напряженно одновременно, сжимая каждую мышцу изо всех сил, чтобы остановить начало превращения. Мое зрение гаснет, и все, что я знаю, — это стук его ног и хриплый голос, который, должно быть, принадлежит Кристине, горгулье у входа.

— Третий этаж, — всхлипываю я сквозь сжатые зубы. — Быстрее. — Но он уже поднимается по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, его дыхание тяжелое, руки крепко сжимают меня. Через картину, говорю я ему. Вниз по винтовой лестнице, от которой у нас обоих кружится голова. — Брось меня туда, — хриплю я.

Конечно, он не слушает, а осторожно опускает меня. Но я обращаюсь, как только чувствую запах соленой воды, и Клюв, никогда не видевший этой моей формы, кричит в изумлении.

Но я свободна. Я неподвижна, и эта форма позволяет мне *дышать*. Вода идеально, полностью окутывает меня. Коса всегда был прав насчет этого. Под водой — единственный настоящий покой. Хотя мой голос безмолвен в темноте, его ритм — лишь рябь в этом канале под академией, которая так любовно укрывает меня, я знаю, что он посылает свой сигнал в небо.

Они могут гарпунить меня. Они могут осыпать меня пулями. Они могут даже забрать мою семью. Но каждый раз я буду восставать снова и снова. Они узнают, почему я Регина стаи Костеплет. Моя линия *не* закончится со мной.