Ксандер

Девушка с одним глазом — Florence and the Machine

Трудно описать, что я чувствую сейчас.

Аурелия пришла за нами. Пришла, как какая-то древняя богиня. Как существо из другого мира, ее сила пульсировала в течениях воздуха, и все это чувствовали. Она поразила Катерину, я мог сказать. Голая и великолепная, с *пылающими* глазами, я думал, что потеряю сознание. Этого было достаточно, чтобы вытащить Косу из проклятия, хотя бы на мгновение. Черт, это заставило меня захотеть сорвать свой ошейник и прыгнуть к ней, закрывая ее тело руками, чтобы эти отвратительные создания здесь перестали пялиться на ее драгоценную кожу. Она даже не пыталась прикрыться. Даже, казалось, не заботилась о том, что она не одета.

Я знал любовь к своей матери, сестре и малышам, но то, как я *любил* Аурелию в те моменты, когда она стояла там, то, как я гордился ею, — это что-то другое. Что-то, что было создано в звездах, выдутых огнем, далеко за пределами этой земли, и теперь сияет в моей груди. Что-то, что я чувствую только к ней. Даже обнаженная, она была силой, с которой нужно считаться, и она стояла одна, без поддержки, и держалась, дразня Коллекционера, бросая ей вызов.

Затем она пожала ей руку, и я подумал, что напряжение в комнате лопнет, как листовой металл. Только этого не произошло. Пока она не ушла, и все не выдохнули с облегчением.

Теперь Катерина пытается взять себя в руки. Сначала ее сердце колотилось. Возможно, она боялась, что это проверит проклятие. Возможно, она боялась, что Аурелия прольет кровь сегодня вечером. Если бы не мое предупреждение и... что бы это ни было со стороны Упыря, она бы и могла.

И, блядь, единорог? Более чем одна группа сейчас перешептывается об этом. Я знал, что у Коллекционера есть редкие существа, но единорог — это действительно безумие. Драконы взбунтуются. Я не чувствовал никаких странных присутствий или магий в том комплексе, если только этот Лориан не находится глубоко под землей.

Раздраженный тем, что мне не с кем обсудить эту проблему, я смотрю на змеиную зону, где трое генералов Мейса наливают напитки, как будто это вечеринка. Один из них чистит ногти клыком, и я хмурюсь.

*«Ты знал, что у нее был единорог?»* — спрашиваю я Упыря.

Он не реагирует физически, продолжая наливать себе виски. *«Мы теперь друзья? Ты скучал по мне, дракон? Мы снова трахнем нашу Регину вместе?»* — Я отправляю ему мысленный образ пальца, и он откидывается в кресло, его тени лениво вьются вокруг него. *«Боги, она была прекрасна, не так ли? Нельзя было даже сказать, что твой отец оторвал ей ногу, пока она не появилась—»*

Я не знаю, напряжение это или проклятие от того, что я увидел Аурелию сегодня, но я вынимаю наушники и бросаю их на пол. Красный цвет застилает мое зрение, и я бросаюсь на Упыря с ревом, дергая Катерину за собой через цепь. Металл впивается в мою шею, но я наслаждаюсь этим, сжимая руками горло Упыря.

Он задыхается или смеется, я не могу сказать, но его клыки уже в моем лице, прежде чем *другой* тип красного цвета застилает мое зрение. Моя голова горит, как будто ее жгут, и запах и ощущение вызывают во мне воспоминания. Я отшатываюсь с рычанием, готовый оторвать головы, но эта боль приходит снова, и я знаю, что это, блядь, глаза василиска. Я падаю на спину, стеная от старой боли, которая возвращает воспоминания, которые я не могу вынести. Не без моих братьев, не без моей Регины.

— Контролируйте своих зверей, — говорит Упырь, стряхивая пыль с рукава с кресла, которое он никогда не покидал. — Это выглядит не очень хорошо для тебя. Я скажу Мейсу.

— Говори что хочешь, — говорит Катерина, прежде чем кто-то засовывает мои наушники обратно мне в уши. — Мы уезжаем. — Она бросает на меня уничижительный взгляд, прежде чем обратиться к моим братьям повелительным тоном. — Дикарь, Коса, Лайл, Ксандер, выходим.

*«Ох»,* — голос Упыря насмехается в моей голове. *«Она просто лопалась от желания сказать это перед публикой».*

Я фыркаю от отвращения и поднимаюсь с пола, чтобы следовать за ними. Кто-то кричит, чтобы весь этаж слышал: — Передайте привет единорогу от нас!

Катерина держится до парковки. Затем то, что мы видим, переполняет чашу ее терпения. Один из трех джипов, на которых мы приехали, представляет собой груду искореженного металла. Она и еще несколько машин выглядят именно так, как если бы дракон использовал их в качестве посадочной площадки. Это объясняет шум, который мы слышали до этого. Это хороший способ произвести впечатление, и это заставляет мое сердце сиять, когда я вижу, как Катерина кричит в небо, ее руки сжаты в жесткие кулаки по бокам.

Мы собирались провести ночь в городе. Какое-то ее романтическое представление. Но теперь, когда ее секретный единорог раскрыт, она не может позволить себе покинуть свое владение. Она отправляет одного из своих самцов раздобыть новую машину и забирается в уцелевший джип, беря Косу за руку таким образом, что мне хочется оторвать ее. Как будто они молодожены или что-то в этом роде. Меня подзывают присоединиться к ней. Дикарю и Лайлу приходится втискиваться сзади, причем Сэв сидит одной ягодицей на моем колене, сгорбившись.

— Это нелепо, — говорю я ей.

— Если тебе не нравится, можешь поехать на крыше, — резко отвечает она, с немного дикими глазами.

— Знаешь что? Думаю, я так и сделаю. — Я сталкиваю Дикаря с себя и выскальзываю из машины.

Но прежде чем я это делаю, я не могу не заметить, как Катерина смотрит на свою ладонь и хмурится.