Ксандер

К тому времени, как мы прибываем обратно в комплекс, я знаю, что что-то изменилось. Дикарь тихо скулил у шеи Лайла. И даже рыча, Лайл обнимает нашего волчьего брата, его жесткий взгляд устремлен на спинку водительского сиденья, где сидит Коллекционер, нажимая на педаль газа. Я в драконьей форме, лечу над колонной, как мне и было приказано.

Готов поспорить, он даже не знает, почему ненавидит ее. Заклинание достаточно сильное, чтобы давить на их психику, но есть слой под ним, который оно не может достичь. Что-то глубоко в душе говорит Лайлу, что он находится во владениях своего врага. Коса холоден на своем месте, но в нем появилась новая жесткость, которую я замечаю, летя низко рядом с дорогой, под достаточно острым углом, чтобы видеть его ясно. В его темной ауре появилась трещина, что-то вроде света, пробивающегося наружу.

Интересно, есть ли временной лимит у этого проклятия. Интересно, не ослабевает ли оно.

Кость моей Регины — один из самых сильных магических предметов на планете, несомненно, и то, как они использовали ее против нее, кричит о несправедливости. Когти раздирают мою грудь, когда я думаю о ней, надеясь, что она добралась до дома живой. Из разговоров Катерины с Мейсом я знаю, что кто-то пришел за ней в небе. Какой-то план был приведен в действие. Я напрягал слух, когда мы уезжали, используя все свои чувства, чтобы обнаружить ее. Возможно, она осталась рядом, чтобы увидеть последствия своего появления?

Но не было ничего, что можно было бы уловить. Ни выстрелов. Ни рева в ночи. Я думал, что, возможно, почувствовал что-то глубоко в груди, но в небе не было ничего, чтобы это подтвердить. Гримасничая, мы уехали в направлении, противоположном академии.

Примерно через полчаса пути от владения, Катерина получает текстовое сообщение, которое заставляет ее несколько раз ударить по рулю. Она громко ругается, и я пытаюсь использовать свое улучшенное зрение, чтобы увидеть текст, но даже для меня он слишком мал.

Но я знаю, что это значит. Какой бы план она ни задумала, он не сработал.

Моя умная, блестящая Регина. Обрадованный, я набираю высоту, планируя добраться до комплекса раньше них.

Сегодня в владениях Коллекционера усиленная охрана, все когти наготове, с достаточным количеством брони и огневой мощи, чтобы место выглядело как военная база. Охранники имеют наглость нацелить на меня свои жалкие зенитные орудия, как будто я попытаюсь что-то предпринять при посадке. К счастью для них, мои братья находятся в джипе, мчащемся через передние ворота, так что я не смогу устроить с ними огненные вечеринки.

Катерина с визгом тормозит, выпрыгивает, чтобы поговорить со своим начальником охраны, рыжим кенгуру, ростом шесть футов шесть дюймов, накачанным мышцами. Они оба смотрят на меня, когда я обращаюсь обратно и направляюсь проверить Дикаря.

Он рычит себе под нос все время, пока нас возвращают в наши места для сна. На этот раз я втискиваюсь в клетку Лайла и Дикаря, обеспокоенный психическим состоянием обоих. Если они разорвут меня во сне, так тому и быть.

Оба в течение ночи обращаются обратно, но ни один из них не нападает на меня. Они просто спят друг на друге, пока я наблюдаю за ними и слежу, чтобы постоянные воркующие команды Катерины Косе не принесли ей никаких плодов.

Я жду, когда Аурелия снова призовет меня в астральное царство, но к моему вечному огорчению, она этого не делает.

Когда утренний свет проникает через маленькие высокие окна ее спальни, Катерина выпускает нас умыться. Именно тогда я замечаю, что ее рука перевязана. Ее *правая* рука.

Деликатно принюхавшись, когда она поворачивается, я замечаю слабый запах чего-то... восхитительного. Что-то горького и острого, что делает меня невероятно счастливым.

Утро продолжается как обычно. Она заставляет Косу и меня стоять на коленях рядом с ней, пока она завтракает, подкармливая нас кусочками, когда чувствует себя благожелательной. Но я, должно быть, у нее в немилости из-за вчерашней оплошности, поэтому кусочки омлета бросают в мою сторону на пол, где она заставляет меня наклониться и слизать кусок, как собаку.

Она водит нас по своим проверкам и проводит встречи со своим персоналом по разведению птиц — целителями и учеными, которых она использует для контроля своих так называемых программ. У Коннора берут кровь, и он с тревогой смотрит на меня. Один из охранников показывал ему что-то на своем телефоне.

*«Ты видел что-нибудь из прошлой ночи после того, как Аурелия покинула Жемчужину?»* — спрашиваю я его в голове.

Он не может ответить, поэтому он едва заметно пожимает плечами, его глаза широко открыты, что, вероятно, означает, что все видели кадры изнутри Жемчужины, когда пришла Аурелия, но не более того. Там было много зверей с телефонами, так что я знал, что вся встреча попадет в интернет. Меня раздражает, что меня там нет, чтобы удалить это для Аурелии.

Меня успокаивает то, как Катерина чешет свою руку. Меня еще больше успокаивает, когда я вижу тонкую красную линию, поднимающуюся выше повязки. Она сочится кровью.

— О, дорогая Регина, — тянет я, проглатывая желчь, когда использую это слово по отношению к ней. — Думаю, тебе лучше это проверить. Пахнет, как будто оно гниет.

Ее голова резко поворачивается ко мне. — Правда? — Она нюхает свою собственную руку, хмурясь. — Я чувствую только запах... — Она резко замолкает, прежде чем признать, что это на самом деле, и достает телефон, отходя от меня.

Сам Мейс приезжает тем вечером. Меня нет в комнате, когда он навещает, но Коннор рассказывает мне сплетни на следующий день. — Мейс заходит, да? И говорит: «Покажи!» Леди Катерина разматывает повязку, которая уже доходит до локтя, и Мейс буквально отступает от нее! Можешь себе представить? Его нос морщится, как будто он чувствует что-то противное. «Твоя кожа разрушается. Как это случилось?» Леди Катерина вся в поту, и она рычит: «Ты должен сказать мне, это была твоя, блядь, дочь!» Мейс поднимает бровь, да? Так драматично, и я не мог дышать, вообще, но затем он говорит генералу Упырю: «Покажи запись». Они смотрят видео встречи, а затем Упырь указывает: «Вот оно. Она порезала себе большой палец клыком». Все в комнате замолкают, кроме Упыря, потому что ты знаешь, какой он. «А затем она нарисовала символ на своей ладони. Когда ты взяла ее за руку, она наложила на тебя проклятие!» и ублюдок безумно смеется!

Коннор прислоняется к стене, проводя пальцами по своим длинным черным волосам. — Аурелия сделала что-то с рукой леди Катерины. Они пытаются понять, как это отменить.

Я хочу сиять. Я хочу петь.

Я хочу петь? Дикая Мать, я наконец схожу с ума. Но моя Регина, *моя* Регина, нашла способ пробить непроницаемую кожу леди крокодила.

Она создала слабость, которой у Коллекционера никогда не было.