Да, держу пари, ты, черт возьми, будешь, – с горечью подумала она.

– Так не должно быть, – сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы это звучало убедительно, – мы можем снова начать встречаться, только на этот раз все будет лучше.

- Я уже говорил это раньше, но стоит повторить. Я не контролирую тебя до такой степени, я просто проводник, выводящий наружу то, что уже есть.

– Дэйв, пожалуйста, – сказала она, ее сердце бешено колотилось.

Она надеялась, что ее дрожащая нижняя губа и страх, который она чувствовала в глазах, не выдадут ее.

– Мы еще не трахались, когда ты под моим заклинанием; тебе понравится, я обещаю. В твоем разуме не останется и следа колебаний, только чистая, незамутненная похоть. Ты действительно не хочешь этого чувствовать?

– Я могу сделать это по собственной воле, – сказала она.

В мгновение ока он оказался на ней, толкнул ее назад, сжал ее руки над головой и сел на ее бедра. Воздух вырвался из нее болезненным потоком, и тихий крик сорвался с ее губ.

– Понимаешь, – прорычал он ей в лицо, – ты врешь. Ты не хочешь меня. Если бы я делал это, когда ты была бы под заклинанием, тебе бы чертовски нравилась эта грубая игра. Ты бы умоляла меня трахнуть тебя. Я хочу, чтобы ты была готова, Меган. Все время желала. Некоторым парням может нравиться борьба, но не мне. Мне нравится, когда девушка хочет меня.

Меган начала плакать, она уже не могла сдержаться.

Дэйв наклонился вперед, и сначала она подумала, что он собирается ее поцеловать, но вместо этого он полез под диван. Он вскочил с нее, сжимая эту ублюдочную куклу.

У нее упало сердце. Все это время она была под диваном.

Блядь.

Он рассмеялся над ее очевидным огорчением, и она разозлилась. Недолго думая, она вскочила на ноги и схватила куклу. Дэйв без усилий вывернулся из ее досягаемости и при этом щелкнул по безликому лицу большим и указательным пальцами.

Ее лоб взорвался от боли, и она упала на диван, ошеломленная. Но как быстро она пришла, так и ушла, как будто никогда не было.

– Э-э, милая, я так не думаю. Ты принадлежишь мне, и этим все сказано. Если ты не будешь хорошо себя вести, я сверну твое маленькое чучело в гребаный крендель, понимаешь?

Она посмотрела на него снизу вверх, ее мозг оцепенел от ужаса.

Забрать у него эту чертову куклу и уничтожить ее, - вот все, что она могла подумать.

– Я знаю, о чем ты думаешь, но это не сработает, – сказал он, – только создатель может разрушить созданное им проклятие. Кроме того, ты действительно думаешь, что я подпущу тебя к ней? И даже если бы ты украла куклу, я просто сделал бы еще одну. Или ты действительно хочешь узнать, что может случиться, если ты разорвешь ее на части? Наведешь беспорядок...

– Отлично. Тогда давай, Дэйв, развлекайся. Но помни, какие бы чары вуду ты ни использовала, я всегда буду ненавидеть тебя. Так почему бы тебе не заняться своим жалким, грязным весельем, потому что оно не настоящее, несмотря на то дерьмо, которое ты несешь.

Это заставило его нервничать – вспышка неуверенности в его глазах доставила ей горький укол удовлетворения.

Однако ее победа длилась не более нескольких секунд, поскольку она знала, что он будет смеяться последним. Проблеск обиженного гнева, мелькнувший в его глазах, сменился медленной улыбкой.

– О, я все равно повеселюсь. И прямо сейчас.

Ты заплатишь за это, больной кусок дерьма, – подумала она, глядя на его ухмыляющееся лицо в жалком ужасе. А потом в пальцах ног начало покалывать, и это была последняя разумная мысль, которая пришла ей в голову.

VIII.

Меган лежала голая на полу, лихорадочно потирая свой нежный клитор. Одна рука щипала ее соски, пока она кончала бесчисленное количество раз. Дэйв сидел на диване, задумчиво наблюдая за ней, его истощенный, вялый член все еще свисал из кожаных брюк и с него капала его собственная сперма и смазка Меган.

Никакое количество оргазмов, ни вызванных своими пальцами, ни членом, языком или пальцами Дейва, не уменьшало остроту ее возбуждения. Она не чувствовала себя достаточно грязной, ей хотелось чувствовать себя униженной и использованной, ей хотелось, чтобы с ней обращались как с шлюхой. Ей хотелось утонуть в собственной распутности, а мастурбировать на парня, член которого не мог встать, потому что только что кончил, просто не удовлетворяло ее.

В тот момент она была неспособна сформулировать эти чувства, ей просто нужно было больше.

– Бедняжка, – смеясь, сказал Дэйв, – мне нужно освежиться. Подготовься, я скоро вернусь.

Вопль возбужденного разочарования сорвался с ее губ, и она села на локтях на деревянном полу, постанывая на его удаляющуюся спину, не имея словарного запаса, чтобы сказать: тащи свою задницу сюда и трахни меня прямо сейчас.

Все ее тело горело отчаянной потребностью, которая была больше, чем просто потребность в том, чтобы ее "киска" и задница были заполнены до предела – больше, чем потребность в оргазме, снова и снова.

Она снова плюхнулась на землю и потрогала свою влажную "киску". Прежде чем она это осознала, все четыре пальца оказались внутри нее. Стало лучше, но все равно не достаточно. Она поднялась на ноги, обводя взглядом комнату. Ее взгляд скользнул по кухне, прежде чем наконец остановился на книжном шкафу, и улыбка медленно расползлась по ее губам.

IX.

Дэйв ухмыльнулся своему отражению в зеркале ванной. Все шло так хорошо. В конце концов, Меган наконец стала его добровольной секс-рабыней – все его фантазии сбылись, а затем и некоторые другие. Единственная проблема заключалась в том, что она полностью выматывала его.

Думаю, есть проблемы похуже.

Обмыв на лицо водой, он отвернулся от раковины и помочился в унитаз. Кукла была с ним, когда он мочился, он был не совсем глуп. Даже в вызванном проклятием состоянии Меган он не верил, что она не прицепится к кукле. Как он уже говорил ей достаточно часто, заклинание выявляет то, что уже есть.

Он нахмурился при этой мысли, внезапный приступ беспокойства скрутил его желудок. В первую очередь это было сексуальное проклятие, но это не означало, что могут появиться другие импульсы.

Он отбросил мрачную мысль. Он просто был параноиком. Он знал, что делает, все было в порядке. И он проделывал это заклинание еще в колледже, и это сработало просто отлично. Когда ему наскучила девушка, он просто снял заклинание. Просто. Не то, чтобы он мог себе представить, что ему наскучит Меган.

Эта книга заклинаний действительно какая-то чертовщина, это точно, - подумал он, вытряхивая остатки мочи из сдувшегося члена и заталкивая ее обратно в кожаные штаны.

Сколько он себя помнил, он увлекался оккультизмом и черной магией, но его увлечение черными искусствами проявилось по-настоящему, когда он нашел книгу заклинаний в давно закрытом букинистическом магазине, в Бродгейте, захудалом приморском городке, где он провел свое детство.

Он глубоко вздохнул при воспоминании, слишком ярко вспоминая шок и восторг, которые он испытал, когда заклинания, содержащиеся в томе в кожаном переплете, действительно сработали.

Он схватил чучело Меган с раковины и потянулся, чтобы открыть дверь. Он сделал паузу, слушая Меган через дверь, улыбаясь про себя.

Похоже, ей хорошо без меня.

Ухмылка сползла с его губ, когда он вспомнил форум, на котором был на днях в даркнете. Анонимные практикующие черные искусства обсуждали потенциальные ловушки этого конкретного секс-колдовства, одна из вещей, которые могли пойти не так, заключалась в том, что некоторые люди под этим типом заклинания могли стать помешанными на боли.

Дэйв содрогнулся при одной мысли об этом, потому что он не увлекался подобным извращенным дерьмом. Он не хотел причинять боль или, что более важно, оставлять шрамы на ее идеальном теле. Если бы он был таким, он бы просто изнасиловал ее.

Нет, его план был прост; когда она была "самой собой", эти воспоминания только возбуждали ее. В конечном счете, он хотел ее согласия, и если ему пришлось немного помочь ее желанию, пусть будет так. Это был долгосрочный план, и к концу его она полюбит его душой и телом.

– Соси мой член, детка, – сказал он, выходя из ванной, – пососи хорошенько, и я снова буду готов.

Но он разговаривал с пустым местом на полу, где оставил ее мастурбировать. Его желудок перевернулся от ужаса в ту долю секунды, когда ее не было в поле зрения – затем он заметил ее у своего специального книжного шкафа, и выдохнул с облегчением.

Это облегчение было недолгим.

– Какого хрена ты делаешь?

Она проигнорировала его, продолжая мастурбировать сморщенной головой.

– Остановись!

Он наклонился к ней, все еще сжимая ее чучело, как ребенок, сжимающий тряпичную куклу. Эта окровавленная голова стоила ему двух чертовых штук – это было одно из его самых ценных владений и, по слухам, принадлежало амазонскому племени – и вот эта сука запихивает ее себе в пизду.

– Плохая девочка!

Его глаза вылезли из орбит, когда она полностью засунула ее внутрь себя. Он сердито смотрел на нее, пока она стонала от удовольствия, ее голова в экстазе была запрокинута назад, когда она демонически щипала свои соски.

Дэйв опустился на колени между ее ног, царапая ее зияющую, мокрую "киску".

Он был так поглощен поиском своей драгоценной головы, что не заметил, что его топор пропал с самой нижней полки книжного шкафа. Он также не заметил, когда она слегка приподнялась на локтях, потому что его указательный палец зацепился за пучок вьющихся белых волос на его драгоценной сморщенной голове – волосы, которые теперь, несомненно, будут испорчены ее смазкой.

Он только заметил, как тупая сторона его топора качнулась у виска за долю секунды до того, как он вонзился в его череп.

Его мир вспыхнул ярким белым светом, прежде чем чернота ринулась ему навстречу.

Х.

Веки Дэйва распахнулись от стонов удовольствия Меган. Тотчас же он снова закрыл глаза, потому что внезапный дневной свет был подобен осколкам стекла, пронзившим его лобную долю.

Он застонал, не понимая, что, черт возьми, происходит. Медленно он сообразил, что лежит на спине на том, что должно было быть полом, и его голова бешено пульсировала. Сука ударила меня топором, – внезапно вспомнил он. Он попытался сесть и, к своему ужасу, обнаружил, что не может.

Его глаза распахнулись, а мозг протестующе запульсировал. Он понял, что не может сесть.

– Какого хрена? – пробормотал он, его голос звучал хрипло и невнятно для его собственных ушей.

Он откашлялся, его кашель превратился в протяжный стон, и он поднял дрожащую голову, чтобы посмотреть на Меган.

Как и ожидалось, она лежала на спине, голая и мастурбировала, в нескольких футах от него. Однако что было не так предсказуемо, так это то, что она одновременно фистинговала свою задницу и "киску".

Кровь струилась из ее ануса и "киски" от ее кулаков – один входил, а другой выходил, выстраивая устойчивый ритм.

Его глаза вытаращились при виде этого, и холодный страх заструился по его венам. Нет, ему совсем не понравилось это зрелище; ему нужно было снять с нее порчу, и быстро. Единственная проблема заключалась в том, что как бы сильно он ни дергал себя за руки, они не поддавались. И ему понадобились руки, чтобы схватить чучело, которое лежало рядом с ней на полу.

Он заметил, что рядом с ней было не только это. Еще были его топор, пара кухонных ножниц и большой хлебный нож с зазубренным краем.

– Меган? Развяжи меня, Меган. Это говорит твой хозяин, и ты должна делать, что я говорю.

Она проигнорировала его. Черт, - подумал он. Это действительно было хреново.

Подавив приступ паники, он повернул голову, чтобы оглянуться, и увидел, что его руки привязаны веревкой к одной из крепких приземистых ножек массивного буфета. Потребовалось три здоровенных мужчины, чтобы затащить эту ублюдочную штуковину в эту комнату, и он уже смирился с тем фактом, что ему придется оставить его в тот день, когда он выедет, потому что буфет был слишком тяжелым.

Он также узнал веревку – она достала ее из его ящика для столовых приборов вместе с ножом и ножницами.

– Меган! – закричал он, изо всех сил дергая за веревку, – развяжи меня немедленно! Блядь!

Его непрекращающиеся рывки разорвали кожу на запястьях, заставляя его плоть гореть и болеть. Он чувствовал там влажную струйку крови, и его руки ослабли, когда он лежал, тяжело дыша и всхлипывая.

Веревка была обмотана вокруг его рук так много раз, что он нанесет серьезный ущерб только себе, если продолжит дергать за нее.

Как, черт возьми, у нее хватило сил и воли, чтобы связать его вот так? – спросил он сам себя. Предупреждения его товарищей, любителей черной магии, плясали в его голове: иногда у жертвы, находящейся под заклинанием, может развиться жажда боли, будь то их собственная или их хозяина.

Блядь. Он серьезно должен был заполучить эту куклу прямо сейчас. Он мог разрушить заклятие только в том случае, если был в физическом контакте с ее изображением. Напевать это странное заклинание, на совершенствование которого у него ушли месяцы, было недостаточно само по себе.

– Меган, - повторил он попытку, – ты должна слушать меня очень внимательно. Ты должна развязать меня прямо сейчас.

Даже когда он произносил эти слова, он знал, что это мало что изменит. Проклятие было таким, что возбуждение, поглотившее человека, было предназначено для того, чтобы полностью уничтожить его способность к рациональному мышлению, и поэтому слова были в значительной степени бессмысленными.

Другими словами, Дэйв понял, что ему полный пиздец.

– Черт, – снова закричал он, в отчаянии стукнувшись затылком о половицы.

Такая глупость не слишком помогла, у него и так довольна сильно уже болела голова.

Учитывая то, как его руки были связаны вместе и крепко привязаны к ножке буфета, он никак не мог сесть. Он взвыл от горя.