При этом ее руки взмыли к лицу, дрожа, и это было похоже на то, как танцевали девушки в 1920-е.

– Какого хрена? – всхлипнула она.

Дэйв расхохотался и перестал возиться с крошечными ручками куклы – не то, чтобы у куклы были руки, просто две трубчатые руки, которые были такими же безликими, как и все остальное.

Как только Дэйв перестал манипулировать конечностями куклы, ее собственные руки снова опустились по бокам, и она тут же снова обхватила ими свое тело.

- Пожалуйста, – заскулила она, ненавидя то, как она это говорила, как капризный, обиженный маленький ребенок, но все равно была не в силах остановиться.

– Я так не думаю. Мне нравится, как ты хочешь меня, Меган, как всегда.

- Нет, - закричала она, пытаясь заставить себя сделать шаг назад, но ее глупые ноги оставались безразличными.

- Не пытайся это отрицать. Ты хочешь меня, ты все еще хочешь меня. Даже сейчас.

– Иди на хуй!

– Это ты пойдешь, – улыбнулся он.

Какой бы окаменевшей она ни была тогда, его высокомерие раздражало ее. Конечно, она была без ума от него в начале их отношений – было время, когда она не могла насытиться его бледным, ярко разрисованным, жилистым телом. Дьявольский блеск в его бледно-голубых глазах и его вид плохого мальчика способствовали этому.

Но это было тогда, не сейчас.

Ага? - тихий голос насмехался в ее уме. - Ты уверена в этом?

Она раздавила эту мысль.

– Я хочу уйти, – сказала она, – пожалуйста, позволь мне уйти.

– На тебе моё заклятье, – сказал он театральным хриплым шепотом.

– Не шути со мной, Дэйв. И не цитируй строчки из какой-нибудь гребаной кавер-версии Мэнсона!

Затем он начал петь, и его пение было больше похоже на рычание:

- На тебе моё заклятье... мне не важно, хочешь ли ты меня, прямо сейчас я твой, ты знаешь, малыш, я не выношу этого, ты не хочешь меня, но я твой.

– Остановись! – воскликнула Меган, прижав руки к ушам.

- Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя...

– Остановись! – закричала она.

Пение прекратилось.

– Если ты не вернешься ко мне, я буду делать то же, что и прошлой ночью, каждый божий день до конца твоей жизни.

– Ты не можешь меня контролировать, Дэйв, – сказала она, желая, чтобы это было правдой.

Но он мог.

– Мы оба знаем, что это ложь.

Теперь его голос был мягким, соблазнительным. Он сократил разрыв между ними, и в своей голове Меган уже бежала к двери. Она старалась не вздрагивать, когда он нависал над ней, потому что даже с ним босиком, а она на высоких каблуках - рядом с ним была невысокой. Он угрожающе навис над ней, ухмыляясь. Он напоминал ей туго сжатую пружину, которая могла развернуться в любой момент. Теперь, когда он был ближе, она увидела, что сегодня на нем был макияж – черная подводка для глаз, которая подчеркивала сверкающую жестокость его глаз.

– Просто прекрати это, Дэйв. Прекрати.

– Нет.

С этими словами он отступил от нее, все еще ухмыляясь той дьявольской улыбкой, от которой ее желудок скручивался в тугой, тревожный узел.

Он начал напевать.

– Дэйв? Какого хрена ты делаешь?

Он улыбнулся ей в глаза, любовно баюкая куклу в руках и продолжая напевать. Хотя это нельзя было так назвать, потому что сейчас она смогла уловить малейший след слогов в его напевании. Звук был немелодичным, диссонирующим, и кожа на ее затылке натянулась. Каждое окончание нерва в ее теле покалывало, как будто воздух внезапно наполнился электричеством.

– Пожалуйста, прекрати, – простонала она.

Он прекратил, чтобы сказать:

- Я оставляю тебе заклятье, так как ты решительно настаиваешь на том, чтобы оставить меня. Вернись ко мне, и мы вместе что-нибудь придумаем.

– Да пошел ты, Дэйв.

– Можешь идти.

Она посмотрела на него пустым взглядом. Она заставила свою ногу сделать шаг назад. На этот раз это действительно произошло, и она ахнула от шока, почти полностью потеряв равновесие.

Несколько неуклюже она развернулась и рванулась к двери, схватившись рукой за ручку.

– Увидимся через некоторое время, Меган. Повеселись там! – его смех эхом разносился позади нее, пока она неуклюже спускалась по лестнице, – не делай того, чего бы ни сделал я...

VI.

Она добралась до палисадника, когда ее ноги скрутила судорога, точно так же, как прошлой ночью. Она упала на траву у изгороди, отделявшей палисадник от улицы, схватившись за голени и всхлипывая от отчаяния.

Через минуту или две судороги ослабли, сменившись теплым покалыванием, прокатившимся по ее телу от ступней вверх. С покалыванием пришел паралич. Она открыла рот, чтобы закричать, но с губ не сорвалось ни звука. Но ее мысли быстро расплывались, и она обнаружила, что уже не так напугана. Не то чтобы она могла вспомнить, чего именно она так боялась.

Затем приятное онемение охватило ее тело, начавшись у основания позвоночника и распространившись по туловищу и конечностям, согревая ее восхитительным сиянием. Потом и это сошло на нет, пока не осталась только яростная сексуальная потребность.

– Эй, ты в порядке? – спросил обеспокоенный незнакомый голос.

Меган, которая все еще лежала на спине, смотрела вверх на лицо, смотревшее на нее с другой стороны короткой изгороди.

Ее вагина пульсировала от потребности, когда она оценивала его. Похотливость затуманила ее мозг и затуманила мысли, концепция слов внезапно стала для нее совершенно чуждой. Она чувствовала его доброту, ей нравилась его юношеская красота. На инстинктивном уровне она узнала в нем сексуального партнера. Он был не слишком юн, ему было около двадцати пяти, он был хорошо сложен, с чистыми и блестящими светлыми волосами, падающими на лоб. Ей нравился едва уловимый аромат стирального порошка, исходящий от его плотно облегающих синих джинсов и расстегнутую белую рубашку, – запах, означавший чистоту во всем...

Ее ноздри раздулись, когда она глубоко вздохнула, пытаясь почувствовать запах стирального порошка. С ее губ сорвался тихий стон, когда она уловила мускусный привкус под еле уловимой струйкой мыла, который был отчасти общим ароматом тела, отчасти гениталий и полностью созревшего мужчины. Ее "киска" стала скользкой и пульсировала от отчаянной, голодной потребности.

Их феромоны совпадали.

Она протянула к нему руки, как малыш, просящий, чтобы его взяли на руки.

– Подожди, я приду.

На глубоком уровне она поняла слова и то, что они означали: Я приду за тобой. Она услышала, как открылись парадные ворота, и он потянулся к ее рукам.

Она застонала, когда его плоть коснулась ее, прикосновение его мягких, сухих ладоней к ее ладоням наэлектризовалось.

Резким рывком она потянула его за руки. Он споткнулся на землю рядом с ней, неловко приземлившись на корточки рядом с ее распутным, жадным телом.

– Эй, что ты делаешь? – фыркнул он, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

В ответ она села, обхватила руками его торс и крепко поцеловала в губы, засунув язык в его открытый от шока рот.

Он завизжал в протесте и замешательстве против ее рта, и, учитывая его неловкое положение на корточках, Меган смогла прижать весь вес своего тела к его груди, заставив его легко опрокинуться на спину.

Она, не теряя времени, перебралась на него сверху, оседлав его. Она наклонилась и потерла его член. Он был твердый, как камень, несмотря на его очевидный ужас.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – он тяжело дышал под ней в те скудные секунды, что смог перевести дыхание.

Нерешительно он попытался вывернуться из-под нее, но явная странность его нынешней ситуации явно временно ослабила его.

Это, а также тот факт, что его член был готов трахнуть ее, даже если его мысли еще не были полностью готовы к этому.

Меган в полной мере воспользовалась моментом его слабости. Она разорвала свою шелковистую красную блузку, пуговицы рассыпались по земле. Затем она стянула белый хлопковый лифчик, так что ее большая грудь вывалились наружу. Она гладила свои соски, когда мужчина внизу недоверчиво смотрел на нее снизу вверх. Ее юбка задралась вокруг талии, когда она оседлала его, и она оттянула тонкую ткань своих трусиков в сторону, чтобы она могла пальцами трогать свой пульсирующий, влажный клитор.

Она вздохнула от удовольствия, когда палец скользнул внутрь. Но этого было недостаточно. Ей нужен был член. Она немного отодвинулась, чтобы протянуть руку и освободить член незнакомца, который выпирал из-под его джинсов...

– Эй, – раздался голос позади них.

Это был Дэйв, стоящий в дверях. Появление еще одного человека вернуло незнакомца в чувство, и он внезапно нашел в себе силы вывернуться из-под нее.

– Я собирался оттолкнуть ее от себя, – пробормотал он, – я просто не хотел причинять ей боль...

– Да, конечно, нет, – протянул Дэйв. – Теперь можешь идти.

Незнакомец вскочил на ноги, ругаясь и бормоча извинения, прежде чем убежать обратно через садовую калитку.

Меган села на корточки, тяжело дыша. Теперь она не чувствовала себя такой возбужденной. На самом деле, она чувствовала себя очень, очень уставшей. Последнее, что она увидела, была фигура Дейва без рубашки, возвышающаяся над ней, прежде чем она откинулась назад и потеряла сознание.

VII.

Меган открыла глаза, не зная, где она и сколько времени спала. Все это вернулось к ней в порыве, и она застонала.

Я почти трахнула этого незнакомца, - подумала она, с тошнотворным чувством.

Она резко села и увидела, что лежит на красном кожаном диване. Дэйв наблюдал за ней, сидя на одном из кухонных хромированных стульев.

Он потянулся, чтобы погладить густую челку на ее лбу.

– Добрый день, соня.

– Пошел ты, – пробормотала она, отшатываясь от него.

Его рука опустилась. Она поняла, что лежала на спине и спала с высунутыми из-под красной блузки сиськами.

Ублюдок, - подумала она и села на диван, засунув их обратно в лифчик и обернув разорванную блузку вокруг груди.

– Тебе нелегко, милая. Но не думаю, что ты должна злить меня сейчас, не так ли? Вот, выпей.

Он взял стакан с апельсиновым соком, стоявший на полу у его ног, и протянул ей.

Она приняла его, настороженно глядя на него.

– Откуда мне знать, что это не наркотик?

– Зачем мне накачивать тебя наркотиками, если я могу полностью контролировать твои сексуальные порывы одним простым заклинанием? – рассмеялся Дейв.

За двадцать четыре часа ее жизнь превратилась в кошмар наяву. Она начала тихо рыдать. Этого не может быть, просто не может.

– Не плачь. Пожалуйста, просто выпей.

Неуверенно она сделала глоток из напитка, только потому что поняла, как хочет пить. Сок стекал по ее пересохшему горлу, заставляя ее голову кружиться от удовольствия.

– Молодец. Все не так уж и плохо.

Он взял у нее пустой стакан и поставил его обратно к своим ногам.

– Не так уж плохо? Прошлой ночью мне устроили групповуху мои соседи по дому. И я чуть не трахнула совершенно незнакомого человека на улице!

– Ну, тебе повезло, что никто не видел. И я прощаю твою групповуху, ты была не совсем в себе. Я все еще люблю тебя.

– Я не могу в это поверить.

– Поверь, милая. Теперь ты принадлежишь мне, нравится тебе это или нет.

С огромным усилием она заставила себя перестать рыдать и вытерла покрасневшие глаза рукавом блузки.

– Зачем ты это делаешь, Дэйв? Пожалуйста, остановись.

– О, да ладно, это же весело.

– Пожалуйста, просто позвольте мне уйти? – сказала она, встав с дивана.

– Нет, извини, но я не могу этого сделать. Садись, Меган.

Секунду она колебалась, представляя себе, как мчится через дверь и бежит вниз по лестнице.

Да, в прошлый раз это не сработало, не так ли?

Дрожа, она снова села, решив, что для нее будет лучше, если она сможет просто сохранять хладнокровие и подыграть ему, хотя бы на мгновение.

– Мне жаль, что дошло до такого в наших отношениях. Я действительно думал, что это ты. Нет, я действительно все еще думаю, что это ты. Ты - моя.

– Если бы ты любил меня, ты бы не делал этого со мной. Разве ты не хотел бы, чтобы я оказалась здесь по своей собственной воле?

– Свободная воля. Что это хотя бы значит? Я даю особую свободу, лишая возможности выбора. Тебе понравится выбор, который я сделаю за тебя. Ты свободна, потому что больше никогда не будешь заперта в агонии выбора.

Ее мозг закружился от его больной логики, она даже не знала, с чего начать.

– Но это не я, не так ли? Как это могу быть я, когда ты контролируешь меня, как будто я какая-то ручная марионетка?

– Однажды ты поймешь, милая Меган. Это для твоего же блага. Я контролирую все, что касается тебя, с этого момента. Мы сейчас обсуждаем это только потому, что я позволил это. Ты помнишь, как чуть не трахнула того парня на улице, не так ли? – тихо рассмеялся он.

Она покраснела от стыда от этого воспоминания. И было так странно оглядываться назад и понимать, что она была дико возбуждена этим событием, хотя логическая часть ее разума настаивала на том, что это невозможно.

– Да, конечно, ты помнишь. Это потому, что я хочу, чтобы ты помнила. И я почти на сто процентов уверен, что ты не помнишь, как я потом вел тебя обратно наверх. Ты не потеряла сознание, я просто привел тебя обратно сюда, и мне нужно было, чтобы ты послушалась. Я контролирую тебя, Меган. С этого момента все до последней мелочи. Ты будешь любить меня так, как я хочу. Я хочу твоей безусловной любви.

Сердце Меган бешено забилось, и она облизала внезапно пересохшие губы.

– Но это же ложь, я могу дать тебе это и без куклы.

И пока я этим занимаюсь, я найду эту чертову куклу вуду, которую ты сделал из меня, ты, больной чертов урод, или что это за хрень, и я уничтожу ее...

– Я думаю, мы оба знаем, что так не пойдет. Просто подумай о вещах, которые я мог бы заставить тебя делать на публике, если бы захотел. Но в эти моменты просветления, если ты отдашься мне, я буду заботиться о тебе, когда ты будешь не в себе, обещаю.