Боль была приятной. Ей нравилось это. Она наклонилась и крепко держалась одной рукой, а другой потянулась вниз, чтобы погладить член Роба.

Брендан, будучи джентльменом, замер в ее заднице, когда Меган снова опустилась на член Роба.

Теперь она действительно чувствовала, что ее правильно трахают. Это было похоже на рай. Она превратилась в сексуальное животное, сексуальную игрушку, и даже боль доставляла удовольствие, пока она была связана с сексом.

Боль просто означала еще больше ощущений, она просто усиливала ее удовольствие.

Двое парней нашли свой ритм, крепко удерживая ее и трахая ее по очереди. Ощущение того, что тебя так полностью трахают, было сногсшибательным.

Но даже тогда, с двумя членами внутри нее, ей нужно было больше чувствовать. Она представила, как они шлепают ее и щиплют соски, пока она не закричала. С этим изображением в голове она потянулась к своей "киске" одной рукой, удерживая равновесие другой, и энергично потерла свой клитор.

Она кончила почти мгновенно, и этот оргазм был более удовлетворительным, чем предыдущий. Она закрыла глаза в блаженстве, потерявшись в ощущении двух членов, трахающих ее, и пульсирующих в волнах оргазма.

– О, черт, я сейчас взорвусь, - сказал Брендан позади нее.

– Я тоже, – проворчал Роб под ней.

Их движения стали беспорядочными и несинхронными. Она упивалась грубым обращением, наслаждаясь ощущением их горячей спермы, брызгающей в ее задницу и вагину. Она выплеснулась в нее сильными струями, и она извивалась от удовольствия.

Но слишком скоро все закончилось. Брендан встал с кровати, и Роб выбрался из-под нее. Оба мужчины выглядели совершенно ошалевшими.

А Меган все еще пылала возбуждением. Она лежала на спине, приподнявшись на локтях, ее ноги были расставлены, а грудь вздымалась.

– Не знаю, как вы, а я все. Я иду спать, – сказал Брендан, ни к кому конкретно не обращаясь и торопливо натягивая пижамные штаны.

– Да, я тоже, – сказал Роб.

Меган осталась одна. Ее рука скользнула между ног. Она промокла. Это странное покалывание вернулось, растекаясь по венам и согревая тело.

Возбуждение сменилось изнурительной усталостью, и она заснула, положив руку между ног.

III.

Меган очнулась от сна без сновидений, ее мысли были в блаженной пустоте.

К несчастью для нее, пустота длилась недолго. Воспоминание о прошлой ночи атаковало ее в полную силу. Каждая деталь. Сначала она подумала, что это был не более чем зловещий сон, но высыхающая, липкая грязь между ее ног свидетельствовала об обратном, как и жгучая боль в анусе.

– Господи, – пробормотала она себе под нос, накрывая лицо подушкой, чтобы защититься от утреннего света.

На секунду ей захотелось просто умереть.

О, какой позор, какого хрена она натворила прошлой ночью?

Ее мобильник завибрировал на прикроватной тумбочке, и она сонно нащупала его. На экране засветилось имя Дэйва, и она с отвращением уронила его. Через несколько секунд пришло сообщение. Нехотя она прочла:

У тебя была хорошая ночь? Тебе понравилось быть похотливой шлюхой, которой ты действительно являешься? Надеюсь, увидимся через несколько часов... Бывший Дэйв.

У нее закружилась голова. Что, черт возьми, это было? Ее первой мыслью было, может быть, Дейв что-то подмешал в ее напиток. Но какое лекарство сначала вызовет паралич, а затем такое неистовое возбуждение?

Что бы это ни было, он был ответственен за это, и она собиралась выяснить, как это сделать. Стиснув зубы от боли, она свесила ноги с кровати. Ее анус жутко болел, как и все ее тело. Будто ее сильно побили. Что, оглядываясь назад, она предположила, так оно и было.

Ей нужен был парацетамол, кофе, душ и какие-то чертовы ответы.

Морщась от боли, такой боли, будто ей в прямую кишку вонзили нож, она выпрямилась.

Чертов Дэйв, это все он. Черт знает как, но от этого это не стало менее правдой.

О, Боже, что он сделал со мной?

Шаталась по своей маленькой спальне, она решила выяснить это.

IV.

После душа, кофе и обезболивающих она надела красную шелковую блузку и черную юбку-карандаш, стараясь избегать Брендана и Роба, когда выходила из дома.

К счастью, они все еще крепко спали.

Наверное, я сильно измотала их прошлой ночью, – невесело подумала она про себя, стоя на крыльце эдвардианского дома с террасами, где на верхнем, третьем этаже располагалась спальня Дэйва.

– Это я, – сказала она довольно резко.

Шипение домофона уступило место слышимому щелчку открывающейся входной двери, и она оказалась внутри.

В крошечном коридоре внизу ей в нос ударил запах капусты и мочи, и она с отвращением сморщила нос. Обязательна ли такая вонь в подъездах коммуналки? – спросила она сама себя.

Устало она поднялась по узкой лестнице. Дверь в его спальню была приоткрыта, и она вошла внутрь.

– У тебя была хорошая ночь? – сказал он ей вместо приветствия.

Она спокойно посмотрела на него, несмотря на бешено бьющееся сердце. Нельзя было отрицать, что именно тогда она боялась его.

Он развалился на длинном красном кожаном диване, босой и одетый только в узкие кожаные брюки. Его белое, как мел, тело было более чем на пятьдесят процентов покрыто татуировками, самой большой из которых была татуировка совершенно реалистично выглядящей кобры, украшавшая правую сторону его тела и плечо, где голова змеи покоилась на его бицепсе.

Он также сбрил одну сторону своих крашеных в черный цвет волос до плеч, из-за чего он выглядел ненормальным.

Он ненормальный, - напомнила она себе.

– Что ты сделал со мной, Дэйв?

– Скажем так, я пробудил в тебе зверя, – засмеявшись, сказал он.

Несмотря на ее ужас, она разозлилась. Теперь ее бесило, что он всегда говорил загадками, а сначала она думала, что это делало его загадочным и сексуальным.

Так вот, теперь она просто увидела его таким, каким он – манипулятором и нахалом.

Тяжело вздохнув, она повернулась к нему спиной и подошла к окну, глядя вниз на тихую жилую улицу сквозь щель в деревянных жалюзи.

Гнев просачивался сквозь ее страх.

– Какого хрена ты со мной сделал?!

Дэйв рассмеялся, и этот звук заставил ее содрогнуться.

– Я только что вытащил то, что уже было там, mon ami.

Затем она развернулась, чтобы посмотреть на него сверху вниз, и слегка вздрогнула, когда увидела, что он встал с дивана.

Он должен был выглядеть смешно, когда половина его волос была сбрита вот так, и в паре кожаных штанов, черт возьми, но нельзя было отрицать тот факт, что на него было страшно смотреть. Он выглядел как то ли демон мести из ада, то ли рок-бог индастриал-метала.

– Это были наркотики? – спросила она, ни на секунду не поверив этому, но, все же спрашивая, – что значит, ты вытащил то, что уже было?

Он не ответил, ухмыляясь ей, его бледно-голубые глаза сверкали, прежде чем он отвернулся и пошел к огромному книжному шкафу рядом с окном. Возможно, он жил только в спальне, но пространство вокруг было столь же странным и до странности элегантным, как он.

Потолки были высокими, стены выбелены, а половицы из почти черного блестящего дуба. Современная, хромированная кухня напротив книжного шкафа была опрятной, в отличие от необычной антикварной мебели. Красный кожаный диван был оригинальным, тщательно отреставрированным "Честерфилдом", а тщательно продуманный буфет с демоническими лицами и спинкой из дубовой панелью рядом с раскладной кроватью у дальней стены выглядел так, будто бы его взяли прямо со съемочной площадки "Гарри Поттера".

Меган завороженно смотрела, как он с любовью водил кончиками пальцев по своей коллекции. Эти предметы искусства всегда очаровывали ее, но, несмотря на ее вопросы, он всегда оставался решительно молчалив и только вскользь выдавал информацию об их происхождении. Его квартира была чиста и опрятна, но его широкая книжная полка буквально стонала от веса его огромной коллекции книг в кожаных переплетах и ​​множества странных артефактов.

Среди этих причудливых и жутких предметов была маленькая, красиво украшенная латунью и красным деревом шкатулка, очень похожая на шкатулку Lament Configuration или шкатулку Лемаршана из франшизы "Восставший из ада". На полках стояло множество других странных предметов, от пугающе-реалистичной сморщенной человеческой головы до приземистой латунной лампы с длинным тонким носиком, из которого вот-вот должен был вырваться джин, а также безликую, простую, маленькую матерчатую куклу в черном платье-мешке с черными волосами до плеч с густой челкой, мало чем отличающейся от прически Меган.

На нижней полке лежал топор с большим красным лезвием, который, как сообщалось, принадлежал Бродгейтскому мяснику. По крайней мере, так Дейв любил говорить. Поскольку Дэйв вырос в Бродгейте, он признался ей, что всегда питал слабость к легенде о Бродгейтском мяснике – маньяке из викторианских времен, зарубивший сотни женщин якобы этим самым топором. Почему-то она очень сомневалась в правдивости этой истории.

Он взял усохшую голову со средней полки. Она была не больше апельсина. Прежде чем обернуться с улыбкой, он с любовью он погладил сморщенный серый предмет с вьющимися белыми волосами и сказал:

- Процесс создания усохшей головы может быть сложным, и методы могут различаться. Обычно череп удаляют через шею, затем зашивают веки и нанизывают губы, в основном с помощью деревянных колышков. Затем голову кипятят на медленном огне в течение полутора-двух часов в большом кипящем котле, так и происходит фактическая усадка.

Он сделал паузу, его блестящие бледно-голубые глаза смотрели куда-то вдаль:

- Но, как я уже сказал, методы могут различаться.

Ее глаза горели огнем, и комната накренилась вокруг нее. Не столько потому, что она боялась его дурацкой головы, хотя до сих пор она всегда считала ее фальшивой, сколько потому, что он был чертовски странным.

Раньше она считала его причудливым и крутым со своими несколько необычными вкусами, но теперь она просто думала, что он просто сумасшедший. Как она не видела этого раньше?

– Перестань, – сказала она, ненавидя то, что ее голос был хриплым от непролитых слез.

Она не стала бы плакать перед ним, она никак не могла доставить ему такое удовольствие.

– Перестань что?

Она могла только смотреть на него вытаращенными глазами, глотая слезы. Как она должна была получить хоть какие-то ответы от него? Все это было пустой тратой времени.

– Послушай, Дэйв, я пытаюсь сделать все по-мирному. Я могла бы пойти в полицию из-за того, что ты со мной сделал, но я этого не сделала. Я здесь, чтобы дать тебе шанс.

Он запрокинул голову и рассмеялся, так громко как мог. Она поняла, что по-мирному не получится.

– А что бы ты сказала полиции, дорогая Меган? Что ты трахала своих соседей? В твоем организме не будет никаких следов наркотиков. Будешь обвинять Роба и Брендана в изнасиловании? Невинных парней, которых ты умоляла трахнуть тебя?

Ее живот скрутило – откуда он знал, что она их трахнула? Конечно, он подсунул ей какой-то наркотик, от которого она ужасно возбудилась, но он не мог знать наверняка, что произошло.

Нет, если только он не наблюдал.

– Ты понятия не имеешь, что произошло прошлой ночью.

– О, пожалуйста, это написано у тебя на лице. Ты грязная маленькая шлюха, Меган, всегда такой была и всегда будешь.

– Да пошел ты, Дэйв.

– Нет, Меган, иди ты на хуй. И много раз, – ухмыльнулся он.

– Знаешь что? Я не обязана это слушать. С тобой явно нельзя нормально говорить.

Она развернулась и пошла к двери.

– И куда, по-твоему, ты идешь? – крикнул он ей вдогонку.

– Туда, куда должна была. Я иду в полицию.

Она была еще в одном шаге от двери, когда остановилась. Верхняя часть ее туловища все еще двигалась, но ее ноги были прочно прижаты к полу, из-за чего она почти упала на руки и колени. Ей удалось вовремя отступить, совладать с этим безумным онемением.

Она сделала последний шаг к двери, но ее нога просто не подчинилась команде мозга.

– Какого хрена? – воскликнула она, напуганная теперь своим телом.

Она развернулась на месте, чтобы оказаться лицом к лицу с Дэйвом, чувствуя облегчение от того, что смогла сделать хотя бы это.

Ее облегчение было недолгим.

Он держал уже не сморщенную голову, а тканевую куклу.

– В чем дело? Ты не можешь ходить? – ухмыльнулся он.

– Какого хрена ты со мной сделал? – воскликнула она, и все попытки сохранить хладнокровие отпали на второй план.

– Еще не сделал. Мы еще даже не начали.

С воплем отчаяния и гнева она развернулась на месте, решив просто открыть чертову дверь и убраться от него к черту.

– Ты можешь поворачиваться, но не можешь идти.

Затем, к ее ужасу, ее руки взметнулись к потолку, как будто ее руки потянули вверх невидимыми нитями. Действие длилось всего секунду, прежде чем она снова дернула их обратно с криком обратно вниз, и в испуге обхватила себя.

Рыдая, она снова повернулась к нему лицом.

– Я владею тобой, Меган. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

V.

– Как ты это делаешь?

Она стояла там, дрожа на месте, изо всех сил стараясь не заплакать, но безуспешно.

– Хороший фокусник никогда не раскрывает своих секретов.

– Пожалуйста, пожалуйста, просто остановись.

Ее взгляд переместился на ту безликую, ужасную тканевую куклу, которую он все еще держал. При виде ее у Меган внутри пробежал холодок, хотя на сознательном уровне она не понимала, почему такой безобидный объект должен оказывать на нее такую реакцию.

Хотя, возможно, на более глубоком уровне она знала, почему.

Это не обычная кукла, – пришла ей в голову совершенно неприятная мысль.

– Я не хочу останавливаться, мне слишком весело! Эй, смотри, как можно танцевать джаз!