Глава 47

Кайн

Цветочный запах с какими-то цитрусовыми нотами проникает в нос, заполняет меня разом, не оставляя возможности не чувствовать его. Он проникает глубоко под кожу, оставаясь со мной. Будто это, мать его, становится частью меня и… Мне это, бездна меня подери, до охренения… Нравится.

Нежный атлас светлой кожи ее щёк наливается румянцем.

Тонкие пальцы резким движением взметаются вверх, но я опережаю её эмоциональный порыв и впечатываю ее хрупкое запястье в дверь, рядом с ее растрёпанной головой. Второе запястье повторяет историю первого. Куда делись ещё несколько сантиметров между нами? Ее грудь вздымается, вызывающе упираясь в груду моих мышц на торсе. Тесно. Слишком тесно становится.

— Что-то ещё хочешь добавить? — почти ласково произношу, сходя с ума от того, как моя дикая девочка близко сейчас ко мне.

Сам удивляюсь спокойствию тона, но Айра размыкает пухлые губы и тут же сжимает их. Дышит часто, шумно. Слегка качает головой.

Ее глаза цвета спелых оливок на долю секунды опускаются вниз на каких-то пару дюймов. И вновь дёргаются вверх, испуганно всматриваясь в мои, выискивая что-то, одной ей известное.

Ещё секунда.

Давай уходи, родная, иначе я сорвусь. Откуда во мне эта неясная, извращённая до мозга костей пародия на… желание и на любовь?

Айра дышит мне в губы горячо и часто. Ее дыхание током скользит по моему лицу, проникая в глубины сознания, выскабливая всю злость и презрение.

И тут же впечатываюсь губами в её губы.

Она вырывает запястья из ослабившейся хватки и упирает ладони мне в грудь в жалкой попытке оттолкнуть, но слишком быстро сдается. Замирает в руках.

Провожу кончиком языка по ее губе медленно, издевательски медленно. Сейчас я всего лишь пробую тебя, дорогая.

Как же мне тебя не хватало всё это время, моя дикая Айра.

И она размыкает губы.

И мой язык проникает в ее упрямый рот. Там горячо и влажно, и наши языки сцепляются, словно змеи, переплетаясь. Представляю, что могут сделать этот тугой упрямый рот и этот язык, что до одурения сладко жалит прикосновениями.

Все мысли заняты ей. Она вышибает всё из головы, все мозги, одним контрольным пульсаром.

Пульсаром покорности, принятия. Бездна!

Отвечает так, как отвечают тем, кто нужен. В груди тугой нервный ком ненависти и раздражения рассыпается, словно замок из песка под подошвой. Крах… Все моё презрение сметает этот поцелуй. Превращает мозги в тягучую лужу.

В штанах становится слишком тесно от ее покорности и робкого ответа на поцелуй. От ее опьяняющего запаха. Свежесть шампуня, какая-то долбаная примесь цветов и мандаринов… И это сносит крышу, будто надышаться не могу ею, не могу остановиться. Впитываю в каждую клетку своего тела.

Бездна, отчего брюки такие узкие! Тугой ком внизу живота распускается острым желанием, необходимостью умалишенного! Кровь отливает от головы и приливает к другой.

Айра чувствует мое возбуждение. Да у меня встал… просто даже от мыслей о моей дикой девочке.

Она, будто издеваясь в ответ на мои мысли, подставляется под мои поцелуи. Вжимается в меня, как в спасительный омут! Вот только я и сам тону.

Ее губы соскальзывают в сторону, подставляя уголок губ, нежную кожу щеки. Айра запрокидывает голову, открывая нежную, хрупкую, тонкую шею с пульсирующей артерией. Вот оно. Казалось бы, возьми да сверни ее маленькую шейку, сделай с ней всё, что хочешь, и…

Губы сами блуждают во влажных поцелуях, изнывая от невыносимого «хочу» к этой девушке. Откуда во мне это взялось⁈ Кажется, что обидеть сейчас её или отстраниться — преступление. Непростительное, грязное. Когда она так беспомощно выглядит в моих руках. Нахожу в себе силы и отстраняюсь на спасительные и такие нужные сейчас десять сантиметров.

Мне нельзя терять рассудок и хладнокровие. Я должен разобраться с этим отродьем Арсалем вначале.

— И какой бездны это было? — пытаюсь отдышаться и спокойно говорить.

Пытаюсь мыслить трезво, но, как назло, ее частое дыхание и вздымающаяся грудь держат в плену мое внимание. Перевожу взгляд на ее глаза.

И только непонимание отражается в них, ещё недавно окутанных вуалью страха.

— Это тебя надо спросить. — Айра проводит языком по губам, ещё больше увлажнив их.

— Какого хрена ты меня не остановила? — голос звучит даже спокойно, устало, будто меня всего выпили до дна.

— А ты зачем меня поцеловал? — растерянно отзывается, но злости нет.

Значит, я почти прощён?

Поцеловал? Хотел бы я сам знать зачем. Поцеловал… Зачем я тебя поцеловал? Да я был готов тебя трахнуть прямо у этой самой долбаной двери.

И это несмотря на твоё желание, Айра, расторгнуть Истинность. Несмотря на то, что ты так быстро побежала на свидание с другим.

— Отпусти меня, ладно? — мягко произносит, и от этой интонации сжимается сердце.

Будто разом скукоживается, скручивается в тугой узел.

— Я и не держу. — Запоздало замечаю, как руки всё ещё сжимают ее талию, оказавшуюся такой тонкой и горячей.

Этот огонь я ощущаю даже сквозь плотную ткань ее пиджака.

И… Она замечает это. Замечает, что она всё ещё в моих руках. Слишком резко отшагиваю, и пальцам становится холодно в тот же миг. Будто разом лишили тепла, лишили крови в конечностях.

— Не ходи с ним никуда, хорошо? — примирительно произношу, ощущая, как тону в слабости к ней.

Айра не отводит глаз, и только взгляд соскальзывает вниз, на ширинку, которая предательски характерно выпирает, оповещая о более приземлённых желаниях. Тут же возвращает взгляд, и ее щеки вспыхивают, заливаясь румянцем.

Расправляет плечи, резче обычного разворачивается, попутно открывая дверь, и…

— Айра, — окликаю зачем-то.

Девушка останавливается, не оборачиваясь, ее спина прямая от напряжения, словно натянутая струна изящной гитары. Судорожно ищу ответ в своей голове, зачем ее окликнул.

Анализируй, думай, Кайн. Сделай так, чтобы она просто не ушла сейчас к нему.

И ответ всплывает на поверхность, рождая уверенность, что так и должно быть.

— Что я должен сделать? Как вернуть тебя?

Но Айра стремительно сбегает. Исчезает, растворяясь в темноте коридора, оставляя напоминание о себе ягодным вкусом на губах.

— Ладно. Не удерживать же тебя силой, — с тоской произношу вполголоса, покидая ее комнату.

* * *

— Господин ректор. — Вхожу в ректорат, закрывая за собой дверь.

Господин Ардан Дорс, новый ректор академии, — дракон старой закалки. Принципиальный и достаточно умный шестисотлетний золотой дракон. Говорят, он был на заре своей жизни главным Советником самого императора.

— Кто такой Арсаль Ларг? — перехожу сразу к делу.

— Адепт Дарквуд, — устало вздыхает ректор, бросая взгляд на часы, на которых стрелка близится к девяти вечера. — Я не разглашаю информацию из личного дела адептов. И вам не советую даже пытаться самостоятельно найти личное дело кого бы то ни было. Для вас, адепт Дарквуд, адепт Ларг — такой же учащийся академии. Это всё, что вы должны знать.

Усмехаюсь, опираясь спиной о дверь:

— Сколько стоит информация? Я пожертвую любую сумму академии. Пять тысяч? Десять? Сотня?

— Выйдите вон, Дарквуд! — рассерженно рявкает ректор. — Не смейте больше предлагать в этих стенах подобное!

Неподкупный, надо же.

— Он может навредить одной из студенток, — уклончиво говорю.

— Не может. Никто в этих стенах не смеет вредить другому. Как только я узнаю…

— Шайн Блэквуд получил ментальный ожог, — перебиваю. — Вы наверняка в курсе, что он Менталист. Так что не говорите мне о том, что чего-то не может произойти в этих стенах.

— Об этой ситуации я осведомлен, — сухо произносит ректор. — Все показания уже даны гвардейцам, этим делом занимается отдел по борьбе с магическими преступлениями.

— Какой у Ларга дар? — пытаюсь копать дальше.

— Это не ваше дело! — рявкает ректор. — Выйдите вон, Дарквуд! Или мне назначить вам отстранение от занятий за подобное хамство?

Учтиво кланяюсь и выхожу, ощущая, как внутри всё сгорает от желания обернуться драконом и спалить здесь все дотла в отместку. Что делать с Арсалем, пока не понимаю. Определенно точно, что, избив его, проблему не решить. Убивать его — ниже моего достоинства, да и Айру потеряю.

Значит, Ларг имеет дар. И ректор не стал это отрицать. Интересно, кто же ты такой, Ларг?

Мимо по коридору главного корпуса пробегает Джени.

— Джени, — хватаю блондиночку за локоть, — прекрати мучиться виной перед Айрой и будь ей подругой. Поняла? Сделай так, чтобы она перестала проводить время с новеньким. Будь ей, наконец, подругой, а не куклой, которой я могу легко управлять.

— Из-за тебя и твоих запретов я потеряла ее доверие! — поджимает губы девушка.

— Джени, — с нажимом произношу. — Или так, или…

Блондиночка кивает испуганно. Поджав губы, несётся дальше по коридору, звонко стуча каблуками.

«А ты что молчишь?» — обращаюсь к своему дракону.

«Ты виноват. Ис-с-спр-равляй сам», — рычит Ашхарс озлобленно.

Следующее утро не приносит ничего, кроме стойкого чувства бессильной ярости, стоит мне увидеть Айру в компании Арсаля за завтраком в столовой. Клокочущее чувство злости рождает острое желание незамедлительно свернуть шею этому Арсалю.

— Отправь ей цветы, — невозмутимо предлагает Чейз, когда мы выходим на тренировочную площадку и встаём в спарринг друг с другом.

Только на парах по боевке я могу полноценно отвлекаться.

— Она не из тех, кого можно вернуть цветами. — На ладони зажигаю магический пульсар из теневой материи и отправляю его в Чейза.

Тот ставит блокирующую нападение магическую защиту.

— Молодцы, Фолвуд, Дарквуд! — хвалит магистр Чандван, прохаживаясь возле ринга. — Всем равняться на них.

Следующая пара адептов стоит ближе к рингу в ожидании своего выхода. Магистр даже не поправляет в этот раз нашу технику, к моему сожалению. Видимо, идеал достигнут.

— Ей будет приятно как минимум. Повысишь лояльность. — Чейз перекатывается, уходя от второго пульсара.

— Да я готов ей сотню домов купить! — уворачиваюсь от встречной атаки Чейза.

Только деньгами доверие не вернуть.

Задумавшись на секунду, пропускаю пульсар Чейза, и тот болезненно обжигает предплечье.

— Прекратить бой! — рявкает магистр, и мы с другом покидаем ринг.

— Это тебе за мою сестрёнку, — беззлобно усмехается Чейз, похлопывая меня по плечу.

По раненому, бездна его забери, плечу.

— Что делать с новеньким будем? — спрашивает Чейз, когда мы выходим в раздевалку после тренировки.

Он стягивает с себя футболку и, скомкав, бросает в урну точным попаданием.

— Сделай то же самое, только с Арсалем, будь другом, — хмыкаю я, распахивая шкафчик. — От Шайна нет вестей? Эльза молчит? Она же попросилась на практику в госпиталь, чтобы быть с Шайном.

Чейз мрачнеет и качает головой:

— Она только сказала, что его поместили в стазис.

В груди вихрем раскручивается саднящее чувство дежавю. Стазис… Безднов стазис!

Только теперь уже не мать, на похоронах которой я даже не был (ими занимался дядя), а мой брат!