Глава 37

Кайн

— Отключайте стазис, — безжизненно произношу, глядя прямо на кушетку, на которой лежит моя мать, госпожа Альфея Дарквуд.

— Господин Дарквуд, Вы уверены? Сейчас глубокая ночь, вы меня выдернули из постели, — в голосе главного целителя госпиталя Святой Магнолии сквозит недовольство.

— Да, уверен.

— Подпишите согласие, — щелкает пальцами главный целитель, и передо мной в воздухе зависает лист с несколькими пунктами, написанными безупречным почерком.

Размашисто чиркаю магической подписью и ставлю печать дома Дарквуд.

Я прохожу к матери в палату и опускаюсь на колени, беру ее немощную руку и прикладываю к своей щеке. Холодная.

— Мама… — Ком встаёт в горле. — Спасибо тебе за то, что ты подарила мне этот мир и свою любовь. И прости меня за то, что этот мир я у тебя забираю… Я люблю тебя.

«Спасибо, сын, — с облегчением говорит отец в моей голове. — Прощай».

«Передай моему сыну, что я всегда буду им гордиться», — тут же звучит голос Фолвуда-старшего.

«Берегите друг друга, вы ведь кузены», — вторит ему стихающий голос отца Шайна.

— Спасибо, сынок. — Мама на мгновение приоткрывает глаза, и ее губ касается лёгкая улыбка.

Стазис мерцает и гаснет.

Выпрямляюсь и ощущаю тяжесть в ногах. А в груди словно разверзлась дыра. В которую хочется запихать всё отчаяние и боль. Закрыть их там, замуровать, чтобы больше не чувствовать ничего.

«…легче не станет. Ты просто научишься жить с этой болью», — звучат слова Айры в воспоминании.

Выхожу из палаты быстро, чтобы не видеть больше то, что навсегда останется моей болью.

Иду по коридору ночного госпиталя быстро и решительно.

Если потороплюсь, то вернусь в академию засветло и никто не узнает о моем отсутствии.

В тишине эхом отзывается звук моих шагов.

Краем зрения замечаю, как за спиной расцветает огромная тень. Она разделяется на четыре, символизируя мою собственную тень и тени трёх других глав домов черных драконов. Тени преображаются в тени драконов, заполняя собой полностью весь широкий длинный коридор госпиталя. Встречаемые на пути редкие целители и пациенты шарахаются сторону. Кто-то сползает по стене, с ужасом смотря на меня.

Значит, рубеж в месяц я прекрасно преодолел. Значит, я первый, кому покорилось Восхождение.

Но сейчас это не радует. Это воспринимается без эмоций. Я старательно отключаю в себе то, что делает меня человеком.

Сейчас я подключаюсь к эмоциям Ашхарса. Теперь только инстинкты зверя какое-то время будут царить во мне. Так легче. Так проще. Ничего не чувствовать.

Мой дракон посылает мне импульс, и я хватаюсь за него. В груди расцветает спокойствие. Бескрайний океан моей пустоты заполняется глубоким спокойствием.

Обернувшись драконом, возвращаюсь в академию.

Здесь уже стоит магбиль гвардейцев.

— Потеряли меня, уроды? — ласково произношу, приземляясь на ноги возле ворот.

Трансформация в воздухе обратно в человека далась мне настолько легко, что удивительно.

Гвардейцы подрываются ко мне с наручами, но останавливаются в нескольких шагах, стоит им увидеть громадные тени за моей спиной. «Псы» с сомнением переглядываются, как по команде.

— Дарквуд! — выплёвывает Дарс. — Ты понимаешь, что мы это игнорировать не можем? — кивает на мои тени за моей спиной. — Мне доложили, что ты покидал академию этой ночью. И что это такое, объяснишь?

С опаской смотрит на четыре огромные тени драконов, берущие в круг «псов империи».

— Восхождение. Слышал о таком? — подмигиваю ему.

— Я сообщу начальству. А оно — Советникам! Пока они исполняют императорские обязанности, — рычит Дарс, не предпринимая попыток накинуть на меня наручи.

Перевожу взгляд на академию за воротами. По территории в воскресное утро уже разбрелись студенты. Кто-то смотрит на меня с ужасом, кто-то с любопытством, неверием. Золотые драконы же гипнотизируют меня напряжённым взглядом. Выскочившие из главных дверей академии несколько магистров застывают в нерешительности на месте, так и не решив дойти до меня и гвардейцев.

Взглядом ищу среди студентов Айру. Почему-то именно ее я хочу сейчас видеть больше всего. Надеюсь, что она сможет простить мне то, что я сделал с ней ночью.

Я улетел из академии сразу же, как запустили ее сердце. Ублюдок ректор Норэл Грасс утром наверняка уже увидел то, что на один символ на его плечах стало меньше. На одну привязку жизни меньше.

— Попытаешься меня задержать сейчас или подождёшь, когда я сам приду к тебе? — миролюбиво спрашиваю, повернувшись вновь к Дарсу, который медлит.

Гвардеец хмыкает:

— А что, сам сдашься?

— Конечно. Я только с ректором попрощаюсь.

Письмо о моей матери по закону должны прислать не раньше полудня мне и ректору. У меня ещё много времени.

Гвардейцы переглядываются и ухмыляются.

— Не глупи только, Дарквуд, — напутствует меня Дарс. — Деваться тебе от нас некуда.

Наверное, он тоже не в восторге от нашего ректора. Потому и остаётся за воротами академии.

Айра

— Как ты себя чувствуешь? — с напряжением в голосе в очередной раз спрашивает меня Джени.

Мы выходим из общежития в тот момент, когда Кайн входит в открывшиеся ворота на территорию академии.

— Не знаю, — честно признаюсь, ощущая странное чувство слабости и пустоты в душе. — Я ведь была мертва целую минуту.

Кайн замечает нас и, ускорив шаг, приближается ко мне.

— Ты в порядке? — Кайн всматривается в мои глаза, будто ищет там что-то.

— Конечно, — язвительно соглашаюсь. — Ведь это не я была мертва целую минуту! Не я была привязана жизнью к жизни ректора Грасса! Кайн, меня не существовало целую минуту. Я была мертва! Меня не было! Понимаешь⁈ Ты принял это решение без моего ведома!

— И я сожалею, что так вышло, — ровным тоном произносит Кайн.

Слишком спокойно. Слишком равнодушно.

— Знаешь, на мгновение мне показалось, что я и правда что-то значу для тебя. — Укол разочарования пронзает самое сердце.

Разворачиваюсь, чтобы пойти обратно в общежитие, но Кайн перехватывает мой локоть, разворачивая к себе вновь.

— Что ещё? — еле подавляю клокочущую злость.

— Считаешь, я это сделал оттого, что очень люблю, когда страдают мои близкие?

— Считаю, что ты должен был спросить у меня вначале! Поговорить со мной, а не распоряжаться моей жизнью в одиночку, — пристально смотрю в синие глаза.

— Отлично, — задумчиво произносит Кайн. — Тогда вернём всё как было?

Он тянет за собой, вынуждая идти с ним к главному корпусу, где находится ректорат.

И вновь это паршивое чувство бессилия. Которое порядком надоело. Хуже всего, я позволила себе однажды подумать, что Кайн гораздо человечнее, чем кажется другим. Ошиблась.

— Стой. — Упрямо цепляюсь за ветку дерева, свисающую по пути. — С меня хватит твоих игр.

— Я отвязал твою жизнь от ублюдка, а ты недовольна, — сухо парирует Дарквуд, отпуская мой локоть.

Он даже не останавливается, направляясь к ректорату. Так, словно я просто колючка, которая прилипла к штанам по пути.

Хмурюсь, смотря в спину Дарквуда, что невозмутимо шагает к дверям в холл. Старательно не даю разрастись обиде и злости на Дарквуда.

Сердце носится в груди, намереваясь выпрыгнуть. Боюсь только, любой золотой дракон тут же его растопчет.

Кайна сторонятся студенты, двое магистров мрачно смотрят на него. И только внутреннее предчувствие, что за его спокойствием скрывается настоящий шторм, который вот-вот грянет… Кажется, в ректорате.

— Надеюсь, Кайн, у тебя есть план, — бормочу я, неуверенно делая шаг за ним.

Внутренности словно сжимаются от страха перед тем, что может произойти уже через считаные минуты. Он убьет ректора Грасса? Того, кого мечтал отправить в бездну два года… Будет его пытать? Что он сделает?

— Айра! — окликает меня Чейз, преграждая путь.

Друг Кайна, как всегда, мягко улыбается, но в его взгляде застыла сталь.

— Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать для него, — быть как можно дальше от эпицентра. Прогуляемся к Тихому лесу?

— А разве у меня есть выбор? — напряжённо смотрю на блондина.

— Есть. Пойти со мной на прогулку или провести время с Шайном. Уверен, ты бы предпочла первое. — Чейз дёргает бровями.

Я лишь киваю.

— Айра, мы действительно просто прогуляемся.

Когда мы, обходя адептов Альвароса, выходим на тропу к Тихому лесу, спрашиваю из упрямого любопытства:

— Что он собрался сделать? Что теперь будет? Ректор Грасс уже знает наверняка, что привязка исчезла. Кайн убьет его? — Ощущаю, как внутри всё сворачивается в тугой узел напряжения и страха.

Поднимаю взгляд к ясному небосводу. Темные тучи, окружив островок голубого неба, будто акулы, собираются растерзать тот.

— Будет буря, — задрав голову к небесам, задумчиво говорит Чейз.

То ли отвечает на мои вопросы, то ли действительно говорит о погоде.