Глава 36
Кайн
Она молит меня глазами. Нет, не так…
Она УМОЛЯЕТ меня глазами.
В них я предпочитаю сейчас не смотреть. Единственный способ снять привязку — это позволить Айре погибнуть. Единственный и рискованный.
Я держу ее тень, не позволяя Айре пошевелиться. Моя девочка лежит на кушетке. Ее грудь часто вздымается, а из красивых зелёных глаз текут слезы, прокладывая мокрые дорожки на щеках.
— Замедляй ее сердце, а потом запускай, Эль, — тихо командую я, держа за руку Айру.
Большим пальцем нервно оглаживаю тыльную сторону ее ладони. Затем вовсе приникаю губами к ее пальцам, запястью. Я пытаюсь ее успокоить. Заставляю себя смотреть ей в глаза, в которых застыл ужас.
— Ребята, — поджимает губы госпожа Бриквен. — Ректор вас всех исключит, а меня уволит. А потом нас всех дружно бросят в карцер.
Ректор…
И это вызывает бешеный оскал. Ненароком крепче сжимаю руку Айры. Запоздало понимаю, что ей больно, и тут же целую вновь ее ладонь. Каждый тонкий пальчик…
— В ваших же интересах оставить это в тайне, — произношу, стараясь не улыбаться зло.
— Это запрещённый прием! Отпустите моего сына! — возводит руки к лицу целительница Бриквен. — Прошу вас! Мой мальчик ведь ничего вам не сделал! Отпустите его! И отпустите бедную девочку! Что вы творите, изверги⁈
Чейз держит тень сына госпожи Бриквен. Вынуждая парнишку стоять по стойке смирно со стеклянным взглядом вникуда.
— Давай, Эль, — мягко произносит Шайн, подбадривая свою девушку.
— Ты так уже делала? — встревоженно произносит целительница академии, понимая, что до Фолвуда ей не достучаться. — Одумайся, девочка! Что ты творишь⁈ Это ведь убийство! А тебя ждёт такое хорошее будущее, целители сейчас очень престижная работа! Прошу тебя, Эльза! Не делай этого! Не перечёркивай свои блестящие перспективы! Прекратите ее заставлять, вы, мерзавцы! Правильно, что теневых драконов…
Она осекается, испуганно прижимая ладонь к губам.
— Простите… Простите! Я…
— Нет, я так никогда не делала ещё, — тихо произносит Эльза и кладет ладони на грудь Айры. — Но я справлюсь. Я тренировалась на кроликах.
— Семь из десяти ушли на радугу безвозвратно, — мрачно усмехается Шайн, а Айра округляет глаза, и по ее щекам стекают слезы.
Я отворачиваюсь, чтобы не повернуть назад.
Из комнаты целительницы выходит Джени, листая фолиант.
— Я нашла, ребят! Два символа — это птицы. Ещё один — человек. Значит, помимо Айры, привязка у Римела только к птицам. Там ведь только три символа было?
— Три, — подвержает Шайн.
Джени старательно избегает смотреть на Айру, она садится на стул рядом и опускает взгляд в книгу, продолжая изучать те символы на груди Римела, которые удалось Шайну отыскать в воспоминаниях Айры.
— Ты нужна мне, Айра, — сжав челюсти, произношу, чтобы не допустить дрожи в голосе. — Вернись ко мне, ладно?
В оливковых глазах отражаются только обречённость и злость.
Я говорю ещё много каких-то глупостей, наверное, лишь бы не молчать. Лишь бы она не боялась. Слова льются так легко, а простая уверенность даёт понимание, что так оно и будет.
Айра… Ее смерть отвяжет ее от Римела. А наша Истинность не позволит ей умереть окончательно. Я верну ее. Или лишусь своего дракона.
Ну что, великие драконьи боги, какой ваш ответ?
Рука Айры безвольно обмякает, сигнализируя о том, что сердце моей Истинной остановилось.
И впервые со дня смерти отца я ощущаю давящую пустоту. Словно меня самого бросили в Бездну. Словно из меня вырвали с корнем часть меня, моей души. Словно я сам мёртв…
Айра
Что чувствует человек на пороге смерти? Говорят, видит проносящуюся мимо него жизнь.
Я же вижу только одно — боль в глазах Кайна. Он сжимает мои пальцы. Что-то говорит мне на ухо… Слова о том, что вернёт меня из самой бездны. Что, если не очнусь, он спалит весь город, империю, мир… И что в моих же интересах вернуться. Ещё много чего говорит… Какие-то глупости о том, что он сам не понял, когда успел меня полюбить…
Любит?
— … ведь зачем целый мир, если в нем не будет тебя? Вместе с тобой умрет и мой дракон. Я не потеряю ни тебя, ни его. Просто верь мне.
А потом от ладоней Эльзы, которые она положила на мою грудную клетку, исходит холод. Сильный холод. Меня пробирает крупная дрожь, а ноги почему-то немеют. И наступает темнота… Темнота, в которой эхом слышен лишь удаляющий голос Кайна:
— Вернись, ладно?.. Вернись ко мне, Айра…
Но и он вскоре гаснет.