Глава 25

Ещё несколько адептов с недоумением оглядываются на девушку.

Ещё никто не знает о том, что одного второкурсника больше нет.

Тошнота подкатывает к горлу, и я делаю судорожный вдох.

Я не знаю, что ответить. Впервые я не знаю, нужно ли в такой ситуации стоять за себя, как я привыкла! Бездново пекло!

Фантомов настолько ненавидят… Тот рыжеволосый пятикурсник, который ещё в бассейне мечтал накачать меня флером, решил избавить академию от моего присутствия. Видимо, оскверняю эту территорию настолько. За труп нулевого мага золотому сынку чиновника ничего бы не было. Но он лишил жизни другого драконорожденного.

Не дождавшись ответа, Диана поджимает губы. Она проходит к выходу, больно задевая мое плечо своим.

— Ты в порядке? — с тревогой произносит Джени, подходя ко мне.

Я лишь киваю.

Диана, передумав уходить, хватает мой локоть и больно сжимает.

— Нам ведь даже не дадут увидеть его и проститься! — цедит сквозь зубы Диана, устремляя на меня взгляд, полный гнева и боли. — Почему он погиб, Айра?

Она выискивает что-то в моих глазах, лихорадочно всматриваясь.

Несколько второкурсников с факультета Виктора смотрят на нас с любопытством. Они ещё не знают, что погиб Виктор. И от этого хочется разреветься. Но не сейчас. Не здесь, когда меня отчитывают за чужую смерть.

— Диана, оставь её, — с напряжением в голосе говорит Джени.

— О, ты ещё будешь заступаться за «нулевую»⁈ — слишком громко произносит Диана, чем привлекает внимание вошедших мрачных старшекурсников.

На лицах драконов и других присутствующих в гостиной отражается удивление вкупе со злостью.

— Тише, Ди, это не твоя тайна, чтобы ее раскрывать, — заводится тут же Джени.

— Нет, ты продолжай, явно не всё сказала, — произношу это без эмоций.

Перед глазами всё ещё стоит картинка с безжизненным взглядом Виктора.

Двери гостиной открываются, и Чейз, явно уставший, подходит к нам.

— Диана, сядь, пожалуйста, — мягко, но со сталью произносит Чейз, а его крепкая ладонь опускается на хрупкое плечо девушки.

Она дёргает плечом в попытке стряхнуть чужую руку, но Чейз надавливает на нее, вынуждая отпустить меня.

С искренним разочарованием второкурсники вздыхают и возвращаются к своим делам — что-то пишут перьями на листках.

Джени шумно вздыхает и, одарив брата умоляющим взглядом, отходит вслед за стихийницей. Краем зрения замечаю, как подруга продолжает ей что-то выговаривать.

— Где Кайн, Айра? — холодно произносит Чейз. — Ректор сейчас всех собирает в бальном зале. Занятия отменены на сегодня и завтра. Должны прибыть «псы империи» для расследования.

Неужели и он винит меня? Я и сама ощущаю глупое чувство вины.

Его усталость и горечь выдают глаза: они больше не излучают привычные мягкость и спокойствие. Сейчас в них пустота.

— Я не знаю. Разве ты не должен знать это сам?

— Он не сказал, куда он ушёл? Ты не видела?

Качаю головой и отвожу взгляд к лестнице к комнатам. Не хочу столкнуться с осуждением и разочарованием и в его глазах. Чейз, как и Виктор, и Джени, всегда смотрел на меня с теплотой и пониманием.

Мне же скорее хочется зайти в свою комнату и больше не выходить. Там точно не будет осуждающих взглядов и не высказанных вслух вопросов: «Почему он погиб, а не ты?»

Ведь теперь все теневые драконы и приближенные к ним во всей академии будут задавать мне этот вопрос.

Уверена, что все будут возлагать вину именно на меня… Не на золотого дракона. А на магичку с нулевым резервом…

— Я догадываюсь, конечно, где он может быть. Айра, Кайн сейчас в таком состоянии, что лучше его не оставлять одного. Я беспокоюсь сейчас не о нем, а о золотых драконах в частности. Если Кайн отправится в карцер, вместо окончания академии…

Чейз не договаривает, но я отлично понимаю его посыл.

Вот он — шанс сбежать, прикрываясь весомой причиной.

— Я найду, — поддаюсь решительному настрою. — Где он может быть?

— Западная башня оранжерейного корпуса. Присмотри за ним там. И не принимай всерьёз то, что он может тебе наговорить. — Чейз тускло улыбается.

Выйдя во внутренний двор академии, замечаю, как практически по всей территории воцаряется мрачная тишина. Нет, на меня не смотрят, но на лицах адептах написаны ужас и неверие.

Те самые старшекурсники, слышавшие разговор, наверняка передают новость своим друзьям. Цепочка бесконечная.

Жизнь непробудившегося дракона вместо жизни никчемного и презираемого мага с нулевым резервом. Конечно, они предпочли бы видеть мемориал с моим именем. Если бы, конечно, этот мемориал ещё поставили Фантому.

Но как же быстро разлетаются новости по Альваресу…

Как теперь идти на пары?

Нахожу Кайна там, где и указал Чейз. Он сидит на крыше башни под колоколом. Спиной опирается о стену, вытянув ноги. Голова чуть запрокинута назад, отчего кажется, что Кайн просто любуется закатом.

— Проповедь читать пришла? — раздражённо произносит Дарквуд, услышав мои шаги.

Теперь в его голосе слышится неподдельная горечь.

Кайн сжимает узкое горлышко бутылки с элем.

— Нет. Поговорить, — сознаюсь, опускаясь на холодный камень рядом с ним. Принимаю такую же позу.

Плечом сквозь тонкую ткань мантии ощущаю его тепло.

— Один хрен, — отзывается глухо Кайн.

Мазнув по мне равнодушным взглядом, делает глоток и вновь устремляет взгляд вперёд. На шпиль другой башни жилого корпуса напротив.

Гулко выдыхаю, и лёгкий пар взметается вверх. Сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди и укатится, оставляя алый след.

— Я бы хотела найти слова поддержки… — произношу тихо.

Мои губы приоткрываются вновь и закрываются. Не могу подобрать слова, чтобы суметь выразить свое сожаление.

— Если бы я только могла всё переиграть, — пробую снова. — Я так виновата…

Виновата в том, что вызвала у Виктора желание меня защитить ценой своей жизни? Как он там говорил? Что раз я истинная Дарквуда, меня надо беречь и защищать… Последние два года я боролась за то, чтобы со мной считались в том же приюте. Я лелеяла мысль, что достойна жизни и стою многого. Но с утратой Виктора мои убеждения рассыпались…

— Не бери всю вину на себя. Не унесёшь столько, — с горечью в голосе произносит Кайн.

Именно сейчас, без этой маски аристократичной надменности и ненависти, Кайн выглядит настоящим. А ещё таким уязвимым, растерянным, подавленным… Живым.

Мы так и не обсудили Истинность, возникшую между нами.

Не обсудили то, что я всё же успела забрать часть его магии.

Но и обсуждать это я не хочу. Потому что… Потому что вынуждена буду предать.

Дарквуд молча протягивает бутылку с элем, но я качаю головой.

— Это не выход, но станет на непродолжительное время легче. Или усугубит, — хмыкает Кайн.

Мы какое-то время просто молчим. Порывистый ветер неприятно морозит неприкрытую кожу.

Я сижу, прикрыв глаза, и слушаю завывания ветра. Будто мы с Кайном сейчас оба пребываем в безвременье. Спасительном и одновременно сжигающем.

Там, внизу, во дворике академии, снуют адепты. Бытовички звонко смеются. Стихийницы упражняются в своей магии. Золотые драконы обнимают своих девушек. Нас с Кайном никто не замечает. А сверху видно всех…

Их не касается чужая смерть на Играх. Им плевать. Ещё мало кто знает, что одного доброго и милого второкурсника больше нет. Что Первые Игры унесли с собой чью-то жизнь. А ведь ещё недавно он жил, имел свои мечты, желания, цели…

Видит ли Виктор теперь нас сверху?

— Он шел рядом со мной, чуть впереди, — произношу, а голос срывается. — Я не знала, что он закроет меня собой. Не знала, что клинки используют не учебные. Ясно? Я не просила его это делать.

Я хочу сказать про ректора… Слова словно льются из глубины души.

Но голос будто пропадает. Горло словно сдавливает в момент моего порыва сказать о ректоре и увиденном в том сарае в Тихом лесу. И мне не хватает воздуха. От страха я пытаюсь сделать вдох, но не могу.

Вот как это работает? Тебя не так просто разоблачить, ректор Грасс?

В следующий миг жёсткие подушечки пальцев мягкими прикосновениями стирают мокрые следы слёз с моих щёк. Я распахиваю глаза от неожиданности. Прикосновения вызывают табун мурашек по телу. И лёгкое, слишком будоражащее кровь покалывание.

Повернув голову, тут же теряюсь в красивых синих глазах Дарквуда. Наши носы едва ли не соприкасаются, заставляя меня задержать дыхание, а сердце подпрыгнуть в груди. Его горячее дыхание приятно ласкает мои губы.

Вот только взгляд Дарквуда по-прежнему пустой и холодный.

Что поможет тебе согреться, Кайн?

— Хочешь мне помочь? — вдруг спрашивает Дарквуд.

Убирает руку от моего лица и смотрит с ожиданием.

— Хочу, — осипшим голосом произношу, ощущая, как паника и неминуемая смерть от нарушения приказа ректора Грасса отпускают меня. — Всё что угодно.

— Всё что угодно, — невесело усмехается Кайн, повторяя мои слова, а в его глазах вспыхивает странный огонёк.

В тот же момент его губы накрывают мои в грубом поцелуе. Он прикусывает мою нижнюю губу, и его язык проникает в мой рот, требовательно ища ответа.

Ему это сейчас нужно, будто в этом поцелуе Кайн ищет утешения. Будто пытается сбежать, отвлечься от обрушившихся на нас проблем, унесших жизнь его друга.

Я поддаюсь, ощущая, как внутри нарастает тягучее волнение. Его поцелуи становятся все ярче, яростнее, жёстче. Грубые руки утягивают меня вниз, опрокидывая меня на спину. Нетерпеливо, властно. Будто и вовсе бездушно.

Кайн подминает под себя.

Падение, короткое и безоговорочное, спиной на камень холодной башни главного корпуса.

Свободная рука проникает под мою мантию, растегивая молниеносно ту. А затем и вовсе бесцеремонно скользит под рубашку. Это касание так кружит голову и срывает стон с моих губ прямо в его губы… Ещё один стон болезненно-сладостный, но уже громче.

Моя рука сама тянется к его груди, напрягшейся от осторожного касания. Под ладонью мышцы Дарквуда напрягаются, и я сквозь тонкую ткань его рубашки ощущаю, как ускоряется его сердце.

Кайн прерывает поцелуй так же внезапно, давая возможность и себе, и мне перевести дыхание. Долю секунды потемневшие глаза со звериным зрачком смотрят голодно. Пламя страсти в них яростно бушует, но под напором его внутренних убеждений гаснет.

И снова «привет», привычный холодный взгляд.

— Пусти, — шепчу я, пытаясь высвободиться и встать.

Ругаю себя за минутную слабость. Мгновение назад я чуть ли не мечтала о том, чтобы этот момент не заканчивался. Я даже подумала, что моего пламени хватит на двоих. Что я растоплю его ледяное сердце. Ошиблась…

— Это ничего не значит, — хрипло произносит Кайн, словно убеждая сам себя. Отстраняется, отпуская меня, и садится, опираясь о стену.

— Конечно. Абсолютно ничего, — глухо повторяю сказанное им, поправляя свою рубашку и застегивая снова мантию. Руки предательски дрожат. На губах больше нет привкуса его поцелуя. Теперь только горькое разочарование.

— Мы с этим разберемся обязательно. Когда ты рядом, я не слышу их голоса. Когда ты забрала часть моей магии, мне стало легче. Видимо, это был тот самый излишек, — буднично говорит Дарквуд.

Я лишь киваю.

— Пойдем. Уверен, сейчас ректор в главном зале толкнет трогательную речь о трагической гибели адепта общемагического факультета.

— Будет расследование, — тихо произношу я.

— Будет просто видимость этого расследования, — отвечает Кайн. — Ректор Грасс — уважаемый человек.

Человек ли?