Глава 26

— Дорогие адепты! Сегодня ночью погиб адепт общемагического факультета. Я с болью произношу эти слова. Не усмотрели, не уследили. — Ректор Грасс держит лицо, стоя на небольшом возвышении в бальном зале. — Его гибель — очередное подтверждение того, что…

Мою руку находят пальцы Джени. Она крепко сжимает мою ладонь в попытке поддержать. Подруга стоит рядом, плечом к моему плечу, и с тревогой и застывшими слезами на глазах смотрит на сцену.

— … был способным учеником, подающим надежды, несмотря на спящую ипостась теневого дракона…

Я слушаю речь ректора Грасса отрывками, пребывая в своих мыслях. Просто смотрю на него и ощущаю дикую, обжигающую ненависть. Всё это время я ненавидела теневых драконов, считала, что вина лежит исключительно на их плечах. Но теперь… Теперь я ненавижу того, кто является таким же, как и я, нулевым магом.

* * *

Три дня кажутся пустыми. Я машинально хожу на пары, разговариваю, пишу лекции.

Кажется, половина адептов пребывает в трауре, как и я. Другая половина — золотые драконы — так и не научились сочувствию.

Сажусь на лавочку в сквере внутреннего двора Альвароса и, прикрывая глаза, подставляю лицо солнцу.

— Ты совсем ничего не ешь, Айра, — раздается возле меня голос Чейза, и я распахиваю глаза. — Я за тобой наблюдаю уже третий день. На завтраки ты не появляешься в столовой, на обеды тоже. Даже ужин пропускаешь. Так нельзя.

— Я… — слова не идут в голову, не формируются в предложения.

— Не вини себя. — Чейз садится рядом на скамью, и его добрая, немного грустная улыбка обнажает ровные красивые зубы.

Серые глаза пронизывают насквозь.

Чейз… Что я о нем знаю? Лучший друг Кайна и тот, кто достаточно немногословен и наблюдателен, спокоен, как скала, и сдержан. Отчего-то рядом с ним ощущение безопасности и спокойствия возвращается.

— Ты себя наказываешь отказом от пищи. Кому от этого станет лучше? — продолжает Чейз мягко. — К тому же, если тебе хоть немного станет легче, Виктор всегда был упрямым, любопытным и ставил долг превыше всего. Он был честным малым, джентльменом, если угодно. У тебя не было шанса отвертеться от его попытки тебя защитить.

Я опускаю голову и ощущаю, как теплая ладонь скользит по моей спине в успокаивающем жесте.

Чейз притягивает меня к себе и прижимает мою голову к своей груди, кладя подбородок на макушку. От этого теплого жеста ощущение, будто я становлюсь большим мягким желе в руках Чейза.

Наверное, это его такая драконья способность — в момент усмирять и успокаивать. Так тепло и уютно… Так, будто обнимает меня родной и близкий человек. Но совсем не так правильно, как в руках Кайна.

— Ты смелая и дерзкая, Айра. Упрямая и без тормозов, как и Кайн. Виктор мне в самый первый день, как увидел тебя в гостиной факультетов, сказал, что ты изменишь мир. Пускай не в масштабах целого мира. Но чей-то мир — обязательно. Кайн это тоже понимает и осознает. Но в силу своего характера не желает признавать. Он немного повернут на мести и на том, чтобы поставить золотых драконов на колени.

— Почему ты мне это говоришь? — вдыхая чужой запах, глухо произношу, уткнувшись в его рубашку.

Кажется, даже собственные слезы, стекающие по щекам, сейчас такие правильные и уместные. А рубашка Чейза на груди явно будет мокрой.

Мы, как какая-то нелепая парочка, просто сидим на скамье во внутреннем дворике академии. Мимо проходят адепты, на нас кто-то посматривает из теневых драконов, но не более.

Они все так же осуждают меня? Что из-за меня на Первых Играх погиб Виктор?

— Потому что ты необыкновенная, Айра, — мягким шепотом произносит Чейз. — С самых первых минут я увидел в тебе стойкость и силу. Джени видела с тобой картины будущего. И пыталась направить тебя, чтобы это самое будущее достичь. А Кайн просто не отошёл ещё от утраты отца. И вот-вот может потерять мать.

— Спасибо, — отзываюсь я тихо. — Ты хороший друг ему.

— Если дружить, то качественно.

— Вы давно знакомы?

— С трёх лет, кажется. Познакомились детьми в песочнице. Оборот в драконов случился у обоих в один день. Учились в имперской школе чародейства. Он вытащил меня из озера, а я его из бездны. Так что у нас все взаимно с Дарквудом.

В какой-то момент я начинаю ощущать присутствующих фоном, заметно расслабившись.

— Ты первая девушка, которая так смогла разозлить Кайна, — мягко улыбается Чейз. — Разозлить тем, что он о тебе стал слишком много говорить, а значит — думать.

Сердце предательски ускоряет стук от упоминания Кайна.

— И я завидую ему, — хмыкает Чейз. — Встретить Истинную — для дракона это настоящая роскошь, подарок богов, редкое явление.

— Какая идиллия, — тут же звучит знакомый насмешливый голос, от которого сердце делает сальто. — Нашла утешение в объятиях моего друга?

Сердце пропускает удар, и я резко отстраняюсь. Чейз мягко и спокойно убирает руки. А я оборачиваюсь к прошедшему к нам Дарквуду.

— Ревнуешь, что не в твоих? — язвлю я.

— Ну что ты, с Чейзом я готов делиться, — зло усмехается Кайн, а голос звучит жёстко.

Или я схожу с ума, или в голосе Кайна правда слышны ноты ревности.

— Кайн, я твою работу делаю за тебя, — комментирует Чейз. — Проводи ее в столовую, проследи, чтобы пообедала.

Кайн кривит губы и насмешливо произносит:

— Что предпочитаешь, дорогая? — Кайн обходит скамью и встаёт за спиной, наклоняет голову к моему уху и издевательски томно спрашивает: — Интересно узнать твои предпочтения, Айра.

— О чем ты? — Ощущаю, как по коже несутся мурашки от его голоса и дыхания в шею.

— Разумеется, о вкусовых пристрастиях. Так блондины или брюнеты? Или нравится разнообразие? Только скажи, и мы с Чейзом…

Я вскакиваю со скамьи и резко разворачиваюсь к Кайну. Он ухмыляется, увидев нужную ему реакцию.

— Это отвратительно, — цежу я, закатываю рукав и практически сую ему под нос эту метку Истинности. — Помни в следующий раз, кому ты об этом говоришь.

— Шайна на вас всех не хватает, — вздыхает Чейз, вытаскивая небольшой том из кармана мантии, и невозмутимо погружается в чтение.

А мне в голову приходит чудовищная мысль. Что, если впустить в мою память Шайна?

Но как им намекнуть, что он должен искать? Это займет бесконечно долгое время. Просматривать воспоминания можно быстро, если знать, что искать. Иначе это затянется на месяцы…

А я даже намекнуть не могу о связи с ректором.

— Точно, Шайн, — эхом отзываюсь я.

— Ещё и Шайн? — Кайн явно издевается. — Прости, моя ненасытная, но у него в мыслях другая.

— Прекрати транслировать свои фантазии, — злюсь я.

Затем растираю виски, пытаясь хоть как-то придумать, как намекнуть им, что искать.

— Он должен попасть в мою голову, — выпаливаю я, глядя на Кайна. Надеюсь, что тот просто каким-то невероятным образом прочитает все в моих глазах.

— А почему не я? — наклоняет голову набок Кайн.

— А ты тоже Менталист?

— А ты хочешь, чтобы я был им?

— Кайн, я говорю серьезно.

Давай же, Дарквуд, согласись! Это единственный шанс! Найти одно-единственное воспоминание! И все понять, сопоставить! Прошу…

— Хочешь что-то показать ему? — прищуривается Кайн.

Я киваю.

— Я попрошу его, — холодно бросает Дарквуд. — Попрошу его игнорировать тебя до конца твоих дней.

«Упрямый упёртый ящер!» — взвываю мысленно и оседаю на скамью.

Кайн, прежде чем уйти, вдруг оборачивается ко мне и серьезно спрашивает:

— Умеешь варить сыворотку Правды?

— Нет, — теряюсь от смены темы.

— Самое время начать учиться, Айра. Самое время, — явно пребывая в своих мыслях, говорит Кайн.