Глава 24

— Вик? — Падаю на колени перед второкурсником.

Неверяще хлопаю того по щекам. Пытаюсь растормошить, не понимая, что только что сейчас произошло. Он же… Не умер, верно? Просто нечто похожее на заклинание Оцепенения, только в исполнении игрового клинка. Ведь так?

— Вик, ты чего? Эй, вставай. — Растерянный золотой дракон с пятого курса подходит к нам и припадает на колени перед второкурсником.

Он, как и я, пытается привести в чувство Виктора. Но тут же, осознав, вскакивает на ноги.

— Вик… Проклятье! Это же был учебный клинок! Это не я… Я не специально… — бормочет сбивчиво пятикурсник и отшатывается к стене.

Пальцы сами касаются шеи Виктора, но не находят биения его пульса.

И я ощущаю лишь неверие. Кажется, что этот добродушный паренёк со спящей второй ипостасью вот-вот моргнет. Пошевелится, очнётся.

И только сейчас, набравшись смелости, перевожу взгляд на острие клинка, торчащее у него из груди.

Надсадный крик вырывается из горла.

Темно алое пятно расползается по боевой кожаной куртке Виктора, окропляет траву.

Клинок проткнул самое сердце. Смерть была мгновенна.

Кажется, я задыхаюсь. Воздуха становится критично мало. Голову ведёт, и я вижу перед глазами лишь одну картину — Виктор, лежащий на земле на боку, с пустым взглядом, устремленным в никуда.

— Виктор… — шепчу я неверяще.

Мы с пятикурсником переглядываемся.

— Меня отчислят, — глухо произносит он, сползая по стене. — И посадят… Но я же не специально. Я не убивал его! Слышишь⁈ Скажи им, что я его не убивал! Я в тебя целился, дура!

Он бросается ко мне с какой-то яростью в глазах. Сжимает пальцами воротник моей куртки и притягивает к себе, зло дышит и выкрикивает:

— Ты же скажешь им, что это не я⁈ Я не хотел! Скажи им, что это случайность, бездна ее подери! Надо было попасть в тебя! Ты проклятый Фантом! Там тебе самое место, а не нормальным драконам и магам!

В висках пульсирует. Сердце, кажется, перекрывает крик золотого дракона. Парень отходит и зарывается в волосы пальцами, смотрит на лежащее тело Виктора.

— Какого черта ты стоишь как статуя? — раздражённо отзывается Кайн где-то за моей спиной.

Вздрогнув, я резко оборачиваюсь, словно меня застукали на месте преступления. И это чудовищное чувство вины не хуже ножа режет душу.

Кайну требуется несколько секунд, чтобы всё понять. Он одаривает меня странным взглядом, а затем переводит на золотого дракона.

На его руках, шее проступает черная матовая чешуя. Он, словно сама тьма, смертоносная и безжалостная, обрушивает всю ярость на пятикурсника. Отыгрываясь за смерть Виктора.

— Кайн, не надо, — шелест собственного голоса звучит до неприличия вяло.

А сердце гулко колотится в груди, и я, до бездны напуганная его сумасшедшей ожесточенностью, подскакиваю к этому воплощению ярости и мести.

Я впервые вижу такую голую, ничем не прикрытую ярость, исступлённо разносящую всё вокруг. И оттого разрушительную для самого ее обладателя. И для всех вокруг!

Раз за разом он опускает кулак, объятый тенью, на пятикурсника.

Сейчас здесь будет и вторая жертва. Да, было бы справедливо, но я не могу лишиться Кайна. Отчего-то эта мысль придает мне сил и ускорения.

Я быстро преграждаю путь кулака Дарквуда к рыжему. Тот останавливается за пару миллиметров от моего лица.

В его красивых глазах с вертикальным зрачком настоящая бездна ярости!

— Уйди, нулевая, — Кайн почти рычит, смотря сквозь меня, удерживая кулак возле моего лица.

— Так, — аккуратно обхватываю плотно сжатый кулак Дарквуда холодными пальцами, которые всё ещё подрагивают, — ты не вернешь его.

— Избавь меня от своих проповедей, — цедит сквозь зубы, словно выплевывая слова мне в лицо.

— Кайн, пожалуйста… — собственные губы не слушаются, а во рту очень сухо.

Эти слова даются с трудом. Говорить о ком-то, кто тебе хоть немного, но знаком, в прошедшем времени слишком тяжело.

— Уйди, Айра.

— Остановись! — Я не оставляю попытки достучаться. — Каждое насилие порождает насилие и имеет свои последствия.

Дарквуд кривится. Сейчас и здесь мне нужен тот самый жестокий, хладнокровный, собранный и язвительный Кайн, а не мстительный монстр. В голову приходит только одна идея — использовать дар.

Кайн не простит, он будет меня доставать, оттолкнет, обратит свою ярость на меня, но я должна увести его отсюда.

Всего одна секунда, одно мгновение на то, чтобы его ослабить.

Мягким движением пальцев касаюсь щетинистого подбородка и подавляю в себе секундную слабость провести ладонью по его щеке, потереться об него своей кожей. Так приятно…

Взгляд Кайна становится охреневшим. А я, используя его заминку, взгляд на меня, льну к его мягким сухим губам, не давая ему времени на раздумья. И тут же резко и быстро тяну его силу на себя, вбирая в себя чужую энергию.

Кайн тут же с силой отталкивает меня. Так, что я влетаю спиной в стену возле сползшего на землю рыжеволосого дракона. Из лёгких вышибает воздух, и я, издав болезненный стон, морщусь от боли в лопатках. Неровный камень врезается неприятно даже через плотную ткань кожаной куртки.

Только к этому ещё добавляется горячая ладонь, больно стискивающая мою шею. Приходится привстать на цыпочки.

— Совсем страх потеряла? — рычит Дарквуд, прожигая меня злым взглядом.

Жадно глотнув воздуха, прислоняю ладони к твердой груди парня. И ощущаю, как гулко стучит его сердце. Его теплое мятное дыхание обжигает мои губы. Непроизвольно облизываю кончиком языка уголок губ. Слишком близко. Его глаза скользят к моим губам, на долю секунды задержавшись, и вновь возвращаются, впиваясь в мои.

С кончиков моих пальцев срывается его магия, и я дёргаю за ниточку его драконью тень. Та плавно поддается мне, словно попадая на крючок. И впервые в жизни я радуюсь тому, что этот чудовищный дар пригодился!

— Дарквуд, не вынуждай меня, — умоляю его одними губами.

Уголки губ Кайна приподнимаются, рисуя на красивом лице злой оскал.

Кайн нехотя разжимает тиски, сдавливающие мое горло, и я делаю спасительный вдох.

Замечаю, как тело Виктора окутывается пеленой и его порталом переносит, как понимаю, в целительское крыло. Исходя из правил, всех выбывших и без сознания переносят к целителю. Так же переносится и бессознательный пятикурсник.

Рев горна проходится по лабиринту, оповещая о победе команды. Видимо, нашей…

Вот только вкус у этой победы металлический, солоноватый…

Дарквуд переплетает свои пальцы с моими и упрямо тащит к выходу из лабиринта.

— В чем дело? Где Виктор? — хмурится Шайн, встречая нас у кромки леса.

Ком встаёт в горле, и я опускаю взгляд.

— Бездна, — потерянно и окрашенно в горечь произносит Шайн. Впервые в его голосе слышу хоть какой-то отблеск эмоций. — Только не Вик.

Кайн просто молчит, задумчиво впившись взглядом в кромку лабиринта… Его напряжение выдают ходящие на скулах желваки.

Кайн отпускает мою руку, словно опомнившись. И, сунув руки в карманы, выходит из лабиринта.

* * *

Виктор мертв. Он погиб… Из-за меня. С трудом сглатываю ком, вставший поперёк горла, и ощущаю, как мои руки дрожат. Крупная дрожь бьёт всё тело. Да что там… меня откровенно трясет! Ещё немного, и скачусь в рыдания и истерику.

Проходит не меньше часа прежде, чем я возвращаюсь в общежитие.

В общежитии, в гостиной теневых драконов, непривычно тихо. Мягкая, почти бесшумная поступь моих шагов в звенящей тишине звучит оглушительно громко. Каждый шаг кажется тяжёлым и вот-вот разорвет сердце в клочья. В отместку за погибшего Виктора. Стоит войти в гостиную, как взгляды сидящих обращаются тут же ко мне.

Здесь уже сидят Диана и Джени.

— Почему он? — Стихийница воды встаёт с дивана, и ее руки сжимаются в кулаки. — Почему не ты? Как ты это допустила?