Глава 19

Дождавшись с трудом, когда стрелки часов перевалят глубоко за полночь, я надеваю рубашку и форменные брюки вместо юбки и выхожу в коридор.

Здесь курсируют только «светлячки», отправляемые комендантом для обнаружения нарушителей Устава академии.

Стараясь им не попасться, преодолеваю расстояние от своей комнаты до Дарквуда.

Подхожу достаточно бесшумно к дубовой двери и хватаюсь за холодный металл ручки.

Так, Айра, ещё не поздно отступить. Что, если они не спят? Что, если на комнате защита?

Второй рукой вожу над дверью и принюхиваюсь. Магией здесь точно не пахнет. А жаль…

На удивление, комната оказывается не заперта. И я медленно, стараясь ступать бесшумно, вхожу в комнату теневых. От страха и волнения ладони потеют, и я вытираю их о брюки.

Спящего на кровати Дарквуда замечаю сразу. Подхожу так же медленно, и на каждый шаг будто сотня ударов сердца.

Бездново пекло! Я собираюсь стащить магию у своего же Истинного!

Оглядываюсь по сторонам. Кровать возле стены пустует. Этого ещё не хватало! Чтобы сюда вернулся его дружок и застукал меня за кражей магии! Тогда меня точно придушат голыми руками!

Наверное, если бы Кайн не помог мне несколько дней назад, когда гвардейцы пришли в академию, то взять у него немного магии было бы проще.

Он спит, черные ресницы едва подрагивают, ровное дыхание и размеренно вздымающаяся грудь тому доказательство.

Невесомо, почти не касаясь, провожу над линиями его изгибов рук, повторяя силуэт. Где-то там, в его груди, отзывается его теневая магия.

Бездново пекло! Айра, что ты творишь! Что, если он сейчас проснется?

Замираю, а в голове набатом слышен стук сердца.

И моя рука уже тянется к его груди.

Я возьму совсем немного, ты даже не заметишь, Кайн. Даже не почувствуешь, не проснешься. А к утру твой резерв восстановится.

Когда я наклоняюсь и собираюсь коснуться пальцами его шеи… то происходит то, к чему я точно не была морально готова.

В тот же миг мое запястье молниеносно перехватывает крепкая рука, и почти черные, как дёготь, глаза впиваются в меня недобрым взглядом, стоит Кайну их открыть.

Дарквуд резким рывком дёргает меня на себя.

А я с гулко колотящимся сердцем валюсь прямо на обнажённого по пояс Кайна.

Ладони инстинктивно упираются в твердую грудь, пытаясь предотвратить падение. И я ощущаю такое приятное тепло мужского тела. Такое соблазнительное в ночи. Под ладонями мерно вздымается мускулистая грудь, а сердце дракона стучит ровно, спокойно и совершенно невозмутимо.

Секунда, и меня уже подминают под себя, прижимая всем весом, вдавливая в жёсткий матрас.

Кайн возвышается надо мной, нависая скалой. Плотно сжатые губы приковывают внимание и пробуждают желание вдруг коснуться их.

Так хочется коснуться их подушечками пальцев, провести по линии изгиба губ, а затем легонько мазнуть кончиком языка. Сделать хоть что-то, отчего он перестанет быть таким холодным.

Кайн упирает ладони выпрямленных рук по обе стороны моей головы.

Его глаза не моргая смотрят прямо в мои. Пронизывая насквозь, словно пытаются добраться до самой души. От этого становится совсем жутко.

Он приближает лицо, и я чувствую на собственных губах его горячее ровное дыхание.

На мгновение прикрываю глаза, воображая, будто бы он сейчас прикоснется ко мне. Прижмёт, притянет крепкой ладонью, чуть шероховатой, проникнет под тонкую ткань форменной рубашки. Коснется замёрзшими пальцами моего живота, заставляя чувствовать его холод.

Это бы помогло тебе согреться, Кайн? Что тебя так заморозило? Что поможет разморозить твою ледяную душу, наличие которой вызывает искренние сомнения…

И сейчас мне, девочке из приюта, такой незначительной и незначимой в этом мире, так остро хочется быть для него особенной. Быть избранной не потому, что на мне бездново клеймо дракона — метка Истинности. А просто потому, что Кайн Дарквуд сам сделал свой выбор. Выбрал меня…

И собственные мысли пугают… Разве я должна думать вот так сейчас о нем?

И он касается. Невесомо касается губами уха, запуская неровный марш мурашек по коже. От этого становится ещё холоднее.

И в тот же миг губы Кайна вдруг яростно накрывают мои. Он словно подчиняет меня себе, выбирая грубый, грязный темп в этом танце.

Сдавленный глухой стон против воли вырывается из моей груди, и Кайн ловит его тут же губами. Прикусывает мою нижнюю, оттягивает и вновь требует ответа, подчинения, послушания…

Что ты творишь, Дарквуд?

Бездново пекло! А я-то что творю⁈

Недолгий и сильный до мурашек поцелуй, и я ощущаю горячую твёрдость его желания. Мужская ладонь уже грубо прижимается к горлу, отчего дыхание сводит.

Кайн отстраняется. И я распахиваю глаза, чтобы вновь погрузиться в этот злой взгляд.

— Нравится? — Усмешка при свете маячка за окном выглядит ядовитой.

— Пусти меня, — зло выдыхаю в его губы, искривлённые в злой усмешке.

— Разве не за этим ты здесь в разгар ночи? Так и быть, можешь погреть мою постель сегодня.

А я едва не задыхаюсь от возмущения! Мало того, что лежу в унизительной позе под этим ящером, с разведёнными ногами.

Кайн перехватывает мои запястья, сбрасывая мои ладони с его груди. Я всё это время пыталась столкнуть Дарквуда с себя.

Кайн запрокидывает мои руки мне за голову, и я пальцами почти упираюсь в спинку кровати.

Он крепко держит оба запястья одной широкой ладонью, вдавливаясь пальцами. Почти больно. Но это даже приятно. С ужасом осознаю, что… заводит.

— Признай, что тебе нравится, — дёргает бровями Дарквуд.

Машинально опускаю взгляд на его губы и, придав голосу твердости, лгу:

— Нет.

— Серьезно? Посмотри мне в глаза и скажи «нет».

Неловко поерзав, прижатая к кровати, пытаюсь выпутаться из этой ситуации. Его тень держит мою, и я ощущаю себя вовсе марионеткой в руках кукловода. Одно неверное движение, и моя жизнь в секунду может оторваться. Кайну даже делать ничего для этого не придется.

Его горячее дыхание опаляет мои губы. Обжигает их, сводит с ума и, к моему ужасу, почти заставляет желать большего.

— Ты монстр! Ты просто спятивший монстр. Пусти меня, Дарквуд! Немедленно!

— Правда? — со странным удовлетворением произносит Кайн. — Я разве не предупреждал тебя, чтобы ты держалась от меня подальше? Разве не было этого? Или вдруг решила, что метка обеспечивает тебе место грелки в моей постели?

— Пусти, Дарквуд!

— Что ты собиралась сделать? — В его глазах вспыхивают злость и любопытство.

— Убить тебя, — огрызаюсь тут же. — Доволен? Пусти!

— Зачем тебе моя магия, мышка? — Кайн говорит вкрадчиво, почти ласково.

Дверь со скрипом открывается, и в комнату входит Чейз. Он замирает в дверях, а я ощущаю себя ещё более отвратительно. Ощущение стыда и злости накатывает с оглушающей силой.

— Кайн, ты бы предупредил. Я бы не торопился, — усмехается Чейз. — В библиотеке ещё не все книги перечитал.

Затем, кажется, он понимает, кто гостья Дарквуда.

Кайн отпускает мои руки и отстраняется, встает с меня. Я же быстро вскакиваю следом и тороплюсь уйти, пока Дарквуд вдруг проявил несвойственную ему благосклонность. Потому что ответа на его вопрос у меня просто нет…

— Айра? — удивлённо произносит Чейз, как назло оставаясь в дверях.

— Комнатой ошиблась, — цежу я сдавленно.

Ну же, Чейз, пропусти меня уже!

— А ты тогда чем ошибся? — переводит любопытный взгляд на Дарквуда.

— Инстинктом, — хмыкает Кайн за моей спиной.

Конечно… Ведь наверняка мечтает убить. Но почему целовал?

А собственные губы так и продолжают гореть от поцелуя с ним. Привкус крови на языке даёт понимание, что этот псих меня укусил! Серьезно, Кайн? Да это же… Это же дикость! Нижняя губа чуть сильнее припухла. Смазываю пальцем выступившую капельку крови.

Придурок Дарквуд!

Чейз спохватывается и пропускает меня наконец.

Кайн

— Рад, что ты пересмотрел свои взгляды на магов с нулевым резервом, — ухмыляется Чейз, скидывая пиджак на спинку стула. — И поздравляю с Истинностью.

Мрачно смотрю на друга, пытаясь отыскать в его взгляде хоть намёк на стёб. Но Чейз кристально чист в своих помыслах.

— Ты знал, что ли, про Истинность? — напрягаюсь я.

— Джени намекнула после видения. Я лишь предположил, почему она станет особенной для нашего узкого круга.

— Поэтому ты всё это время меня обрабатывал.

Друг загадочно улыбается, как если бы это было лишь частью того, что он скрывает от меня.

Я смахиваю большим пальцем капли крови нулевой со своей губы. Этих крох достаточно для ритуала Восхождения.

— Мне разморозили сумму с моих счетов. — Чейз падает на свою кровать, закидывает руки за голову.

— За хорошее поведение? — поддеваю тут же друга, чтобы отвлечься от того, что собственный разум творит со мной после жгучего поцелуя с этой мышкой.

— Я безупречен, Кайн. Мне разрешили перевести в госпиталь Святой Магнолии семь тысяч тарлингов, — безмятежно говорит Чейз, а у меня грудь сдавливает.

— Не понял, — тяну я, всматриваясь в друга в полумраке комнаты.

— Ты же упустил свой шанс. А у меня было неиспользованное желание на случай, если доживу до казни, — расплывается в ухмылке Чейз.

— Ты придурок, Чейз. — Растираю ладонями лицо, понимая, ЧТО единственный друг сделал для меня.

Он отправил семь тысяч тарлингов не просто в госпиталь, а на имя моей матери.

— Я просто очень хорошо себя вел эти два года, — ухмыляется Фолвуд. — Чего и тебе желаю. Может, и разрешат выйти за пределы академии.

— Разрешат, — соглашаюсь тут же. — После моей смерти чего б не разрешить-то. Сами вынесут с территории. Но хрен они ее дождутся, — оскаливаюсь зловеще, ощущая прилив силы. — Сегодня Кровавая Луна. И у меня всё готово к ритуалу, Чейз.

Фолвуд мрачнеет, хмуро смотрит на меня и предпринимает очередную попытку отговорить:

— Если ты поедешь крышей, что я должен сделать?

— Сожги здесь всё к бездне, — советую я совершенно искренне.

А сейчас ритуал…