Глава 20

Кайн

«Я бы гордился тобой, Кайн, не будь ты в столь жалком положении. И это мой сын?» — грохочет разочарованный голос отца в моей голове на следующий день после ритуала Восхождения.

Бездна сожри всё это! Звучит как настоящий! Или это я уже спятил окончательно после ритуала и не различаю явь и галлюцинации?

«По-моему, Саррен, ты слишком строг к Кайну, — в противовес отцовскому басу язвительный голос господина Блэквуда-старшего. — Юноша пытается выжить. Вспомни себя в свои двадцать три, Саррен».

«Хватит!» — рычу я мысленно, пытаясь прервать этот диалог между старшим поколением в моей голове. Между старшим МЁРТВЫМ, казнённым поколением, бездна их сожри!

«Твой сын провел запрещённый ритуал, Саррен, — строго выговаривает Фолвуд-старший. — А ты даже повлиять на него уже не можешь. Погляди, до чего довел сына, раз не привил тому уважения к кодексу и чести драконорожденных!»

— Хватит, — цежу, крепко зажмуриваясь.

— Адепт Дарквуд, — звучит тут же укоризненный голос магистра по Дипломатии, — я ведь только начал. Чем же вам моя лекция так не угодила? В вашем положении я бы внимательно слушал.

Открываю глаза и впиваюсь взглядом в магистра. Тот поджимает губы и снимает очки, продолжая сверлить меня внимательным взглядом, в котором немой укор.

— Тем, что вы старшему поколению лекции плохо читали и они явно продемонстрировали плохие знания в прошлом, — намекаю на ни капли не дипломатичный инцидент между теневыми и золотыми драконами. Последним вообще плевать на расследования было.

— Адепт Дарквуд! — рявкает магистр тут же разъяренно.

— К ректору? — раздражённо уточняю.

«Ещё и хамством где-то разжился, сын! Ну что ты за человек?» — сокрушается голос отца в моей голове.

Магистр хмурится, какое-то время явно размышляет, затем неопределенно взмахивает рукой и цедит:

— В вашем случае все бесполезно. Не уверен, что даже карцер исправит ваше поведение, недостойное аристократа.

— А я разве всё ещё к таковым отношусь? — вполне миролюбиво стараюсь игнорировать голоса в голове.

Где-то слева, на крайнем от дверей ряду аудитории, хмыкает кто-то из золотых драконов. Перевожу уничижительный взгляд и глазами пытаюсь определить смертника. Смертник моментально прячет глаза и делает вид, что увлечен учебником. Все остальные драконорожденные также старательно впиваются взглядами в учебники. Даже теневые…

— Позвольте, я продолжу лекцию? — цедит магистр Донован.

Чувствую тычок под ребра от Чейза. Друг смотрит на меня осуждающе.

Сжав зубы, молча опускаю взгляд в учебник. Почти как пай-мальчик. Готовый разорвать и сжечь эту безднову обитель лицемерия.

— Выпустишь пар сегодня на Первых Играх, — советует Чейз, не отрываясь от лекции. — Я же говорил, что ритуал Восхождения — плохая идея.

— Ничего. Как только чужая сила во мне наберёт оборот, я дам империи о себе знать, — нехотя отзываюсь, погружаясь в мысли о том, что очень скоро я смогу увидеть мать.

— Конечно, если не уедешь в палату для умалишённых, — отвечает Чейз с присущим ему спокойствием и невозмутимостью. — Передай моему отцу привет, если слышишь его голос.

Всего какой-то месяц пережить с голосами предков в голове. До следующего полнолуния сила нарастает. А дальше освоится, станет как родная. А там и с империей разберусь. Я добьюсь правды.

Останется только одержать победу в Играх, что легче лёгкого теперь для всех нас. Главное, чтобы моя Истинная не создала проблем…

«И нам не помешали голос-с-са в голове, — рычит мой дракон. — Я их даже сожр-р-рать не могу. Почему я должен их с-с-слушать?»

Ты прав, брат… Ты прав. Потерпи.

И я найду тебя, Римел Орсан. Где бы ты ни был. И сверну с удовольствием твою шею. За отца. За мать. За разрушенную жизнь.

Айра

Переодевшись в боевую униформу, выхожу на поле перед тренировочной тропой и игровым лабиринтом на Играх. Вдалеке уже полностью заполнены трибуны. На вышках сидят спортивные комментаторы и судьи. А я не ощущаю ни мандража, ни волнения. Всё, о чем я могу думать, — как взять у Кайна его магию… как разгрести последствия и сдержит ли ректор слово.

— Что я должна буду делать? — обращаю внимание парней на себя.

Украдкой бросаю взгляд на Кайна. Он смотрит в одну точку, будто вёдет внутри себя диалог или о чем-то крепко думает.

— Сидеть на базе вместе с Виктором. Он наш командный лекарь, — отвечает Чейз и осаживает взглядом Кайна. Тот, судя по его виду, собирался съязвить, заметив мое появление.

— Мы всё сделаем быстро и красиво, — мрачно отвечает Шайн, сверля меня тяжёлым взглядом.

— Конечно, я совсем забыла, что самоуверенность — болезнь всех ящеров. — Позволяю себе нежную улыбку и поворачиваюсь к Виктору. — Идём?

Но меня тут же резко разворачивает чья-то сильная рука. И я едва не утыкаюсь носом в жёсткий ворот кожаной куртки Кайна.

— Что? — тихо произношу, мигом растеряв запал от его бешеного взгляда.

Только сейчас замечаю, как сердце заходится в груди, бьётся о ребра в бешеном темпе. Машинально облизываю пересохшие губы и опускаю взгляд. Куда проще смотреть на ворот его кожаной куртки и две расстегнутые сверху пуговицы, обнажающие бездновы безупречные мужские ключицы.

— Просто делай то, о чем тебе говорят. Не высовывайся, — Кайн говорит на удивление ровно, но в глазах полыхает злость. — С базы не выходить. Поняла, нулевая?

— Куда уж понятнее, когда ты едва мне руку не пытаешься оторвать, — цежу я, скрывая за дерзостью боль в запястье.

Кайн тут же отдергивает руку.

— Я провожу до базы, — сухо бросает Кайн.

— Кайн, ты не успеешь к началу, — напряжённо говорит Чейз, делая шаг к Кайну и сжимая его плечо.

— Справитесь. Вы же теневые, — равнодушно отвечает Дарквуд, не сводя с меня глаз.

— Зачем провожать? Хочешь убедиться, что я точно там окажусь? Не доверяешь Виктору? — любопытствую, чтобы подразнить его.

Дарквуд не отвечает, лишь, вцепившись в мой локоть мертвой хваткой, тащит вглубь лабиринта.

— Живее, нулевая, горн прозвучит через полторы минуты.

Виктор шагает замыкающим. Шайн и Чейз остаются на середине, куда уже подтягивается команда соперников. После горна у них есть пять минут, чтобы разойтись, на середине образуется каменная стена, и им необходимо будет во всем лабиринте найти и обезвредить соперников. И тварей…

Испытываю облегчение, что мне не придется во всем этом участвовать. Адреналина мне хватает теперь.

Когда доходим до базы, звучит горн.

— Обычно я всегда с вами, — бормочет Виктор, — чего мне сейчас на базе сидеть?

— Присмотришь за нулевой, — командует Дарквуд, когда мы оказываемся возле небольшой вышки-базы.

— Я тогда пока схожу за инвентарем на всякий случай, — вздыхает Виктор и удаляется вглубь небольшого ответвления лабиринта с тупиком.

Вышка находится возле обрыва, отделяющего с северной стороны Тихий лес от территории академии и лабиринта. Но с южной стороны лабиринт проходит вблизи кромки леса.

— Вообще, по правилам на базе не имеет никто права отсиживаться, — поясняет Кайн, прожигая меня взглядом. — Нам могут не засчитать, если узнают. Поэтому сиди тихо.

Кайн ещё что-то говорит, но мое внимание привлекает смутно знакомая фигура там, где стены лабиринта превращаются в каменные стены. Ветви колючих кустов срастаются, становясь зелёной стеной — продолжением. И в небольшом «окошке» виднеется фигура ректора, которая принимает на глазах иной облик. Облик Римела Орсана. И эта фигура явно торопится выйти из Тихого леса, пока изгородь лабиринта не окаменела.

Кайн замечает мое секундное замешательство. Ректор, как назло, мешкает, оглядывается, а я спешно делаю шаг в сторону к Кайну.

Кайн оборачивается быстрее, чем я успеваю сообразить, что он заинтересовался тем, что привлекло мое внимание.

Сердце падает вниз, когда Дарквуд замечает всполох мантии и шевелюру Римела Орсана, который наконец скрывается, выйдя на тропу к академии.

Кайн оборачивается ко мне. В его синих глазах, потемневших от ярости и азарта, теплится странный отголосок наивной надежды.

— Мне это кажется⁈ Или глюки вышли на новый уровень, — хрипло произносит он. Зажмуривается. — Ты его видела?

— Кого? — стараюсь изображать равнодушие, но никогда не умела притворяться и «играть». И снова Кайн улавливает.

— Бездна тебя подери, это же не глюк, да⁈ — рычит он глухо и срывается с места, но я успеваю схватить его за руку.

Кайн бросает на меня испепеляющий взгляд, а затем грубо хватает мои пальцы, намереваясь разжать их.

И я делаю то, что сможет дать фору в несколько секунд тому, кто не достоин даже и секунды!

Со страха тяну его магию, но он пресекает это живо.

— Какой бездны ты делаешь? — Его пальцы вмиг касаются моего горла, и он отдергивает руку, как от огня, так и не сомкнув их на моей шее.

— Я запаниковала, — выпаливаю тут же. — Мы, фантомы, такие нестабильные, сам знаешь, — ответ выходит слишком язвительным, а у самой сердце колотится.

Если сейчас он поймает ректора Грасса, то… Свернёт ему шею, я уверена. Или вовсе дёрнет его тень, и я в секунду умру. Что, в принципе, одно и то же.

В этот же момент меня сбивает нечто громадное и лохматое, передвигающееся на длинных тонких ногах с неестественным углом. Я откатываюсь к обрыву, замечая краем зрения, как тварь бездны, словно выскочившая из загона, как бешеная несётся в лабиринт.

В ту же секунду, когда собираюссь встать, мои ноги теряют опору, почва подо мной зыбким песком осыпается вниз. Ещё секунда — и полечу с обрыва, но успеваю схватиться за торчащий корень дерева из земли, а ногами еле нахожу опору — выступающий камень на скале.

И сейчас, видя лицо Кайна, я отчётливо вижу в его глазах муки выбора: дать мне упасть или догнать того, кого Кайн ищет? Его погоня за «галлюцинацией», как назвал его Кайн, приведет меня к смерти. Узнай он, что его враг так близко, в ректорате, занимает кресло… Что бы ты сделал, Кайн?

— Не умирай, — сухо бросает мне Кайн, приняв решение. — Дождись Шайна, он в пути. Корень выдержит твой вес несколько минут.

Вот только моя рука соскальзывает с корня. Он царапает кожу ладони, и я в попытке ухватиться второй рукой ломаю корень…

Кайн бросает на меня взгляд, полный злости, и… Срывается с места за своей целью, пока изгородь окончательно не заросла.

Ноги едут с единственной опоры, камень обрывается, и я скольжу вниз, просто беспомощно хватая рассыпающийся песок…

И в груди клокочет болезненное чувство предательства. Он предал Истинность!

Он сделал это. Предпочел потерять Истинную, но достичь своей цели! Поверить, что до его врага рукой подать!

И я, цепляясь за жизнь, понимаю, что последнее, о чем я думаю и что чувствую перед неизбежным, — моя ненависть к Кайну Дарквуду.