Моё утро началось в пять. На улице всё ещё было темно, но меня это не смущало. Нужно успеть завершить утреннюю рутину до того, как Алина покинет свою квартиру. Да, сегодня я снова намерен за ней следить. И это не прихоть. Я должен точно знать все её привычки, расписание и даже характер, чтобы запустить первый этап нашей операции.

Всё это я прокручивал в уме, пока разминался и колотил руками по воздуху, пытаясь дать отпор голографической проекции противника, которую проецировал мой интерфейс. И задача была не из лёгких. Хотя бы потому, что он прекрасно знал мои возможности и сделал противника чуточку быстрее и техничнее. Но хотя бы не шельмовал, как это было впервые. Тогда он попросту дал проекции возможность, предугадывать мои действия.

Но имелся и ещё один нюанс.

Комната, в которой я устроил бой с тенью, была настолько крохотной, что в неё едва вписывалась кровать и тумбочка. То есть места для манёвров практически не оставалось. А бой в замкнутом тесном пространстве — это совсем другая техника. В такой ситуации у тебя нет возможности разорвать дистанцию или перейти в борьбу. Только жёсткие блоки и ударная техника. В ход идут колени, локти и даже голова. Здесь нельзя уйти в глухую оборону, чтобы передохнуть, потому что противник забьёт тебя быстрее, чем ты успеешь это понять. Как правило, в таких условиях побеждает тот, кто первым сумел нанести точный, сокрушительный удар.

Затем я отправился в душ. Визор показывал уже шесть часов утра, хотя по моим ощущениям, на тренировку я затратил гораздо больше часа. Сутки на Таргоне длились дольше земных, поэтому время здесь текло чуть медленнее. Чтобы сохранить привычный двадцатичетырёхчасовой формат, секунду на таких планетах растягивали ровно на столько, чтобы в сутках уместилось двадцать четыре местных часа. Где-то, наоборот, сжимали. Визор перестраивался автоматически, подтягивая данные из местной сети сразу после прибытия. Пока ты проходишь паспортный контроль, часы уже тикают по-новому.

На Монолите нам объясняли, что человечество при колонизации старалось подбирать планеты, близкие к Земле по массе, силе тяжести и скорости вращения. Но идеальных копий не существовало. Где-то сутки длились двадцать стандартных часов, а где-то — все тридцать. Редко, но попадались миры, где время текло вдвое медленнее или быстрее. Нам повезло: Таргон был близок к земному стандарту, и разница почти не ощущалась. Но иногда, особенно после раннего подъёма, казалось, что утро длится бесконечно.

Покончив рутиной, я оделся, подхватил запасной комплект одежды и отправился завтракать. Отыскать кафе было несложно, ведь ещё вчера я составил подробную карту своего района и точно знал, какие заведения уже открыты.

Продолжая играть торговца средней руки, я выбрал кафе под стать своему карману. Проглотив довольно приличный завтрак, состоящий из каши, яичницы и кофе с круассаном, я расплатился и направился в туалет. Там занял угловую кабинку и быстро сменил внешность. Выудил из спортивной сумки новую одежду и даже обувь. Старую, в которой пришёл, сунул обратно в сумку. Отстегнул от неё ремень, из бокового отделения вытянул другой вид крепления, и уже через несколько секунд сумка превратилась в рюкзак.

Я выбрался из кабинки и замер у зеркала, из которого на меня смотрел парень лет двадцати, с худощавым лицом и острым взглядом. В качестве последнего штриха я натянул на голову кепку. Вот теперь я самый обычный молодой специалист, который ищет работу и готов сворачивать горы своей неуёмной энергией.

Подражая новому образу, я бодрой походкой покинул уборную, затем и само кафе. Никто даже не обратил внимания на то, что на улицу вышел совсем другой человек.

Путь до района, где проживала Алина, занял около сорока минут. Визор показывал, что сейчас уже двенадцать минут восьмого, но окна квартиры Ковачук всё ещё оставались тёмными. Вчера, провожая её от работы до дома, я засёк, сколько времени на это ушло — примерно те же сорок минут. И по моим скромным подсчётам, она сейчас как раз должна была выходить из подъезда. Но нет, время шло, а девушка всё не появлялась. Я уже начал думать, что опоздал, когда в окнах её квартиры наконец-то вспыхнул свет.

М-да, кому-то очень не хватает порядка в голове.

Тень Алины металась по квартире примерно минут десять. Вскоре свет погас, и девушка выскочила из подъезда, на ходу собирая волосы в хвост. Естественно, вышло не очень.

Я оторвался от стены, которую подпирал плечом, и незаметно последовал за Алиной, наблюдая, как она пытается нанести макияж, продолжая спешить на работу. Таких номеров я ещё не видел.

Когда впереди замаячил деловой квартал, а часы показывали без десяти восемь, Алина перешла на бег. Если она постоянно живёт в таком ритме, неудивительно, что в её жизни нет порядка. Всё на бегу, всё на грани опоздания.

Порог делового центра она пересекла без трёх минут восемь. А ведь ей ещё в лифте подниматься. Я даже начал за неё переживать. Хотя мои эмоции правильнее было бы назвать «азартом». Мне действительно стало интересно, успеет ли она вовремя отметить пропуск, или нет? Что-то подсказывало: это произойдёт буквально на последней секунде.

Для верности, я потоптался немного возле места её работы и отправился в обратный путь. В запасе у меня как минимум четыре часа. Впрочем, сомневаюсь, что Алина обедает дома. Скорее всего, она делает это в кафе за углом или покупает дешёвый фастфуд в ларьке через дорогу. Уверен, что в работе у неё такой же бардак, как и в голове. А начальство такое не любит и, скорее всего, платит соответственно. Да и должность у неё не то чтобы приличная. Так что о большой зарплате там точно речь не идёт.

Попетляв по проулкам, я вернулся в жилой квартал. Некоторое время наблюдал за подъездом, убеждаясь, что бо́льшая часть жильцов уже свалила на работу и меня не побеспокоит. Домофон здесь не работал, так что внутрь я проник без задержки. Поднялся на третий этаж, высчитал, где расположена дверь в квартиру Алины, и склонился над замком.

Он был стандартным, работал на отпечаток пальца. С одной стороны, всё кажется надёжным, вот только есть один маленький нюанс. Когда хозяин размыкает замок, он не вытирает за собой сканер, и на том остаётся чёткий рисунок пальца. Имея при себе необходимый набор, можно легко его снять и так же легко сымитировать. А в моём случае всё намного проще.

Мне всего-то и потребовалось склониться над сканером и подсветить его фонариком под определённым углом, чтобы увидеть рисунок. Интерфейс за пару секунд считал отпечаток большого пальца Алины и вывел его на мою руку. Вскоре я уже переступил порог её квартиры и тихонько притворил за собой дверь.

М-да, такое ощущение, будто здесь затевается ремонт или хозяева собираются съехать.

Я медленно прошёлся по прихожей, стараясь ни к чему не прикасаться без необходимости. У входа царил обувной хаос. Кроссовки лежали вперемешку с туфлями, одни на боку, другие — подошвой вверх. С одного из ботинок свисал носок, и было совершенно непонятно, чистый он или только что снятый. Я аккуратно перешагнул через это безобразие и двинулся дальше.

Кухня встретила меня запахом застоявшейся пищи. В раковине возвышалась гора немытой посуды. Тарелки с засохшими остатками еды, чашки с коричневыми разводами от кофе, кастрюля с чем-то, что уже начало подсыхать по краям. Рядом стояла посудомоечная машина. Я машинально нажал кнопку включения. Тишина. Экран даже не загорелся. Похоже, сломана и, судя по слою пыли на панели, уже давно.

Я покачал головой. Ну сколько стоит ремонт машинки? Корок десять, пятнадцать? Но нет. Видимо, проще складировать грязные тарелки до тех пор, пока позволяет высота крана. И ведь даже если нет денег на ремонт техники, помыть за собой тарелку сразу после еды — дело пяти минут.

Из кухни я перешёл в спальню, и здесь меня ждало продолжение картины. Кровать не заправлена. При взгляде на то, как сбилось одеяло и сползла простыня, напрашивался вывод, что на ней просто спали и вставали, не тратя времени даже на то, чтобы просто натянуть бельё обратно. Заправить кровать — это минута, максимум две.

Рядом с кроватью стояло кресло, и оно выполняло роль персонального склада. Джинсы, пара футболок, какая-то блузка, ещё одни джинсы.Всё это висело на спинке и подлокотниках слоями, как геологические отложения. По толщине слоя можно было определить, как давно Алина не заглядывала в шкаф.

А вот я заглянул. Открыл дверцу и замер. Вещи не лежали на полках, они были туда напиханы. Именно напиханы, комками, как попало. Футболки вперемешку с носками, свитер, засунутый между полотенцами, какая-то косметичка, вываливающаяся с верхней полки. Ни одной сложенной стопки или аккуратного ряда.

Я закрыл шкаф и обвёл взглядом комнату. Рядом стояла корзина для грязного белья, переполненная настолько, что вещи уже свисали через край и лежали на полу вокруг. Стиральная машина в ванной набита под завязку. Я не поленился и заглянул в барабан. Сухие слежавшиеся вещи. Видимо, их просто запихнули туда и забыли. Или просто руки не дошли, чтобы нажать кнопку. Ну сколько требуется времени, чтобы запустить стирку? Полминуты от силы? Загрузить, выбрать режим, нажать «старт» — всё.

Я прошёлся обратно на кухню и снова посмотрел на гору посуды, на сломанную посудомойку, на крошки на столешнице. Всё это не требовало генеральной уборки. Достаточно минимального ежедневного внимания. Пять минут утром, десять вечером — и квартира выглядела бы совершенно иначе.

Но Алина не тратила на это минуты. Она тратила их на что-то другое. На бары, клубы, сомнительные знакомства. Игровая зависимость, о которой упоминала Дашка, сюда вписывалась идеально. Человек, который не может навести порядок в собственной спальне, вряд ли способен контролировать себя за игровым столом.

Я вернулся в спальню и остановился у окна. С улицы доносился привычный шум Таргона. Где-то вдалеке прогудел грузовик, пронёсся флайер. Я стоял и думал о том, как легко будет загнать эту девушку в долги. Достаточно подкинуть ей немного наличности, дать выиграть пару раз — и она уже не остановится. А когда проиграется в ноль, обязательно займёт у неправильных людей и не сможет отдать. И тогда на сцену выйдет брат. Единственный, кто всегда её спасал.

Я ещё раз обвёл взглядом комнату. Полный бардак. Но для меня это было идеально. Потому что беспорядок в квартире означает такой же хаос в голове. С таким человеком работать легче всего. Не потому что он тупой, его проще запутать.

Прежде чем покинуть квартиру, я протёр всё, к чему прикасался. Да, моих отпечатков нет ни в одной базе данных, но это не значит, что их нужно всюду оставлять. Именно так они в этих базах и появляются. Вначале под знаком вопроса, а затем уже и к личности привяжутся. Дай только повод.

* * *

Я сидел в кафе и наблюдал за выходом из «Горизонта», когда на периферии зрения мигнул значок меш-сети. Открыв чат, я прочёл сообщение от Сани, в котором говорилось о том, что он прибыл на Таргон и уже заселился в отель. Отвечать ему я не стал, свернул окно и продолжил наблюдение. Сегодня был не простой рабочий день, а конец рабочей недели. И я не хотел упустить Алину из вида. В том, что она отправится в какой-нибудь кабак, я не сомневался.

Деловой центр девушка покинула в восемнадцать двадцать одну, практически так же, как и вчера. Я расплатился по счёту и отправился следом. Точно так же, как и вчера, я старался не попадаться ей на глаза и держался на расстоянии метров в пятьдесят.

Проводив Алину до дома, я замер в проулке, ожидая, что она сейчас снова появится на улице. Но этого так и не произошло. Ни через полчаса, ни через час. Я проторчал возле её дома до глубокой ночи и ушёл, только когда в её окнах погас свет.

Всю дорогу до отеля я ломал голову над изменением в её поведении. Оно было нетипичным. Её образ просто не вязался с жизнью домоседа, о чём как раз говорили поступки за последние несколько месяцев. Но что-то заставило её измениться.

Не брат ли? Как знать, что он ей сказал, вытаскивая из очередной неприятности. Может, пообещал, что больше не полезет? Пока не ясно. Весь план только что полетел в мусор. А он как раз выстраивался на случайном знакомстве где-нибудь в баре.

Впрочем, не страшно, запасной у нас тоже имелся. И не один. Но для его реализации нужно было дождаться Дашку. Просто потому, что все цифровые задачи висели исключительно на ней. Можно попробовать и классику, как предлагал Саня. Нанять местную шпану, чтобы те прижали Алину, и вмешаться в самый экстремальный момент. Выручить её и следом пригласить попить кофе. А там, слово за слово и получится перетянуть собеседницу в увеселительное заведение. Желательно с азартной игрой под боком.

Но если брат обещал больше не вмешиваться в подобные дела, мы легко можем пролететь с таким планом. В итоге потеряем время и инициативу. Как бы это проверить?

Я открыл меш-сеть и вызвал Саню.

— Как долетел?

— Нормально, без происшествий, — по-деловому ответил он. — Что с целью?

— Облом. Осталась дома.

— Странно. И очень на неё не похоже.

— Согласен. Есть подозрение, что на неё повлияли слова брата. В свой последний приезд он мог пообещать ей, что больше не станет вмешиваться в её проблемы. Но это лишь гипотеза.

— Я понял, — задумчиво произнёс приятель. — Ты весь день у неё на хвосте провисел?

— Да. Отвлекался, только чтобы квартиру осмотреть. Ты не представляешь, какой там бардак.

— Очень даже представляю. — Теперь в голосе приятеля прозвучал смешок. — Приметил, где она обедает?

— В забегаловке неподалёку от места работы. Что-то типа лапшичной.

— Принял. Завтра займусь. Попробую выведать что-нибудь о брате.

— Завтра у неё выходной, — проинформировал друга я.

— Тем проще. Такой человек, как она, не станет весь день торчать дома. А даже если и станет, что-нибудь придумаю. В общем, к концу дня дам тебе всю информацию.

— Понял. Значит, до завтра.

Я свернул за угол и спрятался за мусорными баками. Немного выждал, чтобы убедиться, что я здесь один, и быстро сменил внешность. Переоделся, перекинул лямку на рюкзаке, превращая его обратно в спортивную сумку, подправил грим и уже смело направился в гостиницу. Нужно было крепко обдумать наш план.

Рухнув на кровать, я принялся перебирать всю информацию, которую удалось получить за день. Вызвал карту района, в котором проживала Алина, пробежался взглядом по лабиринту дворов и переулков. Затем вдумчиво просмотрел на записи с визора её квартиру. На всякий случай выделил её отдельным файлом и отправил Саньку. Пусть тоже посмотрит.

Ничего полезного я для себя так и не обнаружил. Некоторое время просто тупо пялился на схему её района, вращая голографическую проекцию.

— Укажи на плане камеры наблюдения, — попросил у интерфейса я.

На карте тут же вспыхнули три жёлтых треугольника, показывающие направление и угол обзора. Райончик так себе. Сзади по башке дадут — и ищи ветра в поле. Ни один проулок не попадает в сектор обзора. Да что там проулки, в каждом дворе огромные пятна слепых зон.

— Выдели прохожих, — попросил я.

И карта тут же покрылась красными точками.

— Это все, кто проходил здесь за день? — уточнил я.

— Только те, кого мы зафиксировали, когда находились на местности, — ответил голосом интерфейс. — Показать векторы их движения?

— Давай.

Карта тут же ожила. Точки зашевелились, исчезая за краями. Оттуда же появлялись новые, чтобы погаснуть в подъезде одного из домов. На первый взгляд их движение выглядело хаотичным, но вскоре я начал находить в нём порядок.

— Отмотай к началу, — попросил я, — Теперь присвой каждому маркеру личный номер. Я хочу видеть, кто ушёл окончательно, а кто возвращался.

Карта вновь ожила, но теперь я видел, как некоторые точки возвращались домой или уходили с концами. И взгляд наконец-то зацепился за то, что приметил сразу, но никак не мог понять, что именно. Одна из точек находилась во дворе постоянно. Точнее, этот человек курсировал туда-сюда, будто ему больше нечем было заняться.

— Стоп, — скомандовал я. — Кто у нас под номером сто двадцать восемь?

Интерфейс молча развернул перед взором картинку, записанную визором. Немного сдвинул её влево, чтобы человек, попавший в кадр, оказался посередине.

Я смотрел на мужчину лет тридцати. Выглядел он не то чтобы как бездомный, но и нормальным его можно было назвать с огромной натяжкой. Скорее, он походил на человека, который когда-то имел работу, семью и крышу над головой, но в какой-то момент всё это благополучно пропил.

Одет он был в старую, но ещё крепкую куртку, явно купленную в секонд-хенде или снятую с чужого плеча. Джинсы — застиранные до белёсых разводов на коленях, но пока ещё без дыр. Стоптанные кроссовки дополняли картину. Он не был бомжом в классическом понимании. Скорее человеком, который махнул на себя рукой, но ещё не перешагнул последнюю черту.

Лицо одутловатое, с красными прожилками на носу и щеках, — верным признаком регулярных возлияний. Глаза мутные, но не бессмысленные. В них ещё теплился слабый интеллект, хотя и сильно заторможенный. Трёхдневная щетина, неухоженная, но не дикая. Похоже, иногда он всё-таки добирался до бритвы.

Двигался медленно, немного шатаясь, но на ногах держался уверенно. Заядлый алкоголик с многолетним стажем так не ходит. Эти уже еле перебирают ногами. Мой кандидат находился где-то на полпути между «выпить по вечерам» и «опохмелиться с утра». Ещё не конченый, но уже на грани.

Такие, как он, обычно ошиваются в бедных районах. Как раз таких, как этот. Берутся за любую мелкую работу, если её предлагают. Могут помочь донести сумки, подмести двор, присмотреть за чьим-то флайером. Денег не просят, но от угощения не отказываются. Соседи к ним привыкают и перестают замечать, как привыкают к трещине на стене или перегоревшему фонарю.

Я отмотал запись назад и снова проследил за его перемещениями. Весь день он крутился во дворе. То сидел на скамейке, то подбирал окурки у подъезда, то просто стоял у стены, греясь на солнце. А потом исчезал в подвале. Видимо, там у него была нора. Идеальный кандидат на роль подставного.

Мысль наконец-то сформировалась окончательно. Всё то, что мы планировали на Анкоре, — это детские шалости, на которые брат Алины мог и не отреагировать. Но та мысль, что сейчас посетила меня, была совсем на другом уровне подставы. Даже если моя гипотеза подтвердится и Ковальчук-старший не захочет вытаскивать сестру из мелкой передряги, на эту подляну он точно клюнет.

Суть подставы стара, как само человечество. Нам просто нужно выманить девушку из дома примерно на полчаса. Желательно вечером, после работы. Думаю, Саня с этим справится на раз, тем более он собирается наладить с ней личное знакомство. И как только её квартира окажется свободной, мне всего-то и нужно затащить в неё этого забулдыгу. Можно под видом «требуется помощь, не обижу». Уверен, он согласится без лишних вопросов. А как только он перешагнёт порог, вогнать ему нож в горло. И не абы какой, а тот, что валяется на столе у Алины. Её отпечатков на нём уже предостаточно.

Теперь — картина маслом. Алина возвращается с прогулки. Саня — естественно, под чужой личиной, как истинный джентльмен, — провожает девушку до подъезда. Слышит её реакцию на труп у двери и спешит на помощь. Отпускать её в свободное плавание нам нельзя. Как только её возьмут под арест, операцию можно считать проваленной. Но мой друг прекрасно умеет работать с человеческой психикой. Пара умных фраз, сочувствие в глазах, вера в её невиновность и крепкий аргумент в пользу улик — и вот Алина уже пустилась в бега. А дальше — дело техники. Подтолкнуть её отправить сообщение брату труда не составит. Он единственный, кто поможет ей выпутаться. Да и вряд ли откажет, учитывая обстоятельства.

«Вероятность успешности плана — девяносто семь процентов», — уловив мои мысли, выдал интерфейс.

— Я тоже так думаю, — спокойно констатировал я. — Покажи симуляцию плана. Мне нужны входы и выходы, желательно через слепые зоны. Просчитай вероятность случайных свидетелей. Высчитай идеальное время.

«Занимаюсь».

Уже через десять минут я рассматривал идеальный план подставы для Алины Ковальчук и её брата. А ещё через двадцать минут, когда я лично всё перепроверил и выложил схему в чат меш-сети, с ним уже знакомился Саня.