Очередь на паспортном контроле тянулась медленно. В накопителе толпилось не меньше двух сотен человек, и каждый, казалось, спешил куда-то больше предыдущего. Люди постоянно переговаривались по визорам с невидимыми собеседниками, и со стороны это выглядело так, будто половина очереди разговаривает сама с собой.

Я стоял молча, разглядывая зал прилёта. Серые стены, тусклое освещение, автоматические турникеты, половина из которых не работала. Над стойками паспортного контроля висели голографические указатели. Один из них мерцал и подёргивался, явно барахлил проектор.

Очередь наконец продвинулась.

— Следующий, — произнёс автоматический голос.

Я шагнул к сканеру. Луч пробежал по лицу, затем сместился ниже, на левую сторону шеи, где под кожей угадывался крохотный прямоугольник паспортного импланта.

— Имя?

— Роман Соболев.

Система задумалась. Пауза затянулась секунд на десять, и всё это время я стоял неподвижно, глядя прямо перед собой. Лицо, которое сейчас считывал сканер, не принадлежало ни Горячеву, ни кому-либо из тех, кого я изображал раньше. Это был новый человек: Роман Соболев, мелкий торговец с Перекрёстка. Интерфейс изменил черты лица ещё до того, как отправился в космопорт: нос стал шире, скулы ниже, а подбородок — тяжелее. Не обошлось и без грима, который добавил мне несколько лет. Я уже настолько наловчился менять личности, что затратил на преображение всего пять минут.

Терминал наконец пиликнул, и на экране зелёным цветом высветилось разрешение на въезд.

— Добро пожаловать на Таргон, господин Соболев, — добавил механический голос, который я проигнорировал.

Прошёл через турникет и направился к выходу из зоны прилёта.

Таргон встретил меня шумом. Он ревел, гудел, скрежетал и перекрикивал сам себя тысячью голосов. Наземные грузовики, огромные, многоосные, ползли по широким магистралям нескончаемым потоком. Между ними шныряли юркие флайеры, а выше, в нескольких эшелонах, двигался воздушный транспорт всех мастей: от частных капсул до грузовых платформ.

Я остановился у края погрузочной зоны и огляделся. Город был именно таким, каким его описывали в сводках: хаотичный муравейник, где стеклянные небоскрёбы вырастали прямо посреди рыночных трущоб. Ультрасовременная башня в шестьдесят этажей, сверкающая синим стеклом, соседствовала с приземистым торговым павильоном, которому уже давно требовался капитальный ремонт. Между ними, на крохотном пятачке кто-то прямо на земле разложил товар. Какие-то микросхемы, детали для флайеров, бутылки с мутной жидкостью и ещё хрен пойми что.

Над головой, с голографического щита рекламировали новый флайер. Огромная полупрозрачная машина вращалась в воздухе, вспыхивая слоганами на нескольких языках. Рядом другой щит транслировал сводку торговых котировок. Длинные столбцы цифр бежали вниз, и несколько человек в деловых костюмах стояли прямо под ним, задрав головы.

Я двинулся вдоль улицы, лавируя между прохожими. Народу здесь была тьма. Все куда-то спешили, непрерывно общаясь с кем-то по визору, и никто не обращал на меня ни малейшего внимания.

Система безопасности Таргона работала именно так, как и предполагала Дашка: из рук вон плохо. Дроны наблюдения висели над перекрёстками, но я насчитал минимум три слепые зоны в пределах одного квартала. Камеры стояли через одну, да и те были направлены в основном на входы в банки и крупные торговые центры. Всё остальное пространство — жилые кварталы, рынки, переулки — оставалось практически неохваченными.

Я свернул на боковую улицу. Здесь было чуть тише, но всё равно так же многолюдно. У входа в бар со странным названием «Лось» двое, одетые в форму «Торгового союза», спорили с хозяином заведения, размахивая руками. Ещё дальше, у стены, человек в грязном комбинезоне что-то вводил в наручный терминал. Не исключено, что он заключал сделку прямо на ходу.

Я прошёл мимо и буквально через два квартала вышел к невысокому зданию с вывеской «Отель „Центральный“». Ничего центрального в нём, конечно же, не было. Обычная пятиэтажка, зажатая между рыночным павильоном и каким-то складом. Но именно это мне и требовалось.

Внутри пахло дешёвым очистителем воздуха, а за стойкой регистрации сидел пожилой администратор. Он поднял на меня мутные глаза, что-то буркнул на местном диалекте и подвинул ко мне терминал. Интерфейс мгновенно перевёл его слова, но ответил я на русском.

— Одноместный, на верхнем этаже, — сказал я, прикладывая палец к сканеру.

Администратор мельком глянул на экран, кивнул и протянул ключ-карту. Пользоваться такими мне ещё не доводилось. Но думаю, разберусь. Вряд ли это сложнее, чем прижать палец к сканеру или набрать пин-код.

— Лифт не работает. Лестница в конце коридора, — с диким акцентом проскрипел администратор.

— Ясно, — буркнул я и направился в указанном направлении.

Поднялся на пятый этаж, приложил карту к замку, открыл номер и бросил сумку прямо у входа. Кровать, стол, стул, душевая кабина, — вот и весь набор. Впрочем, большего мне и не требовалось.

Окна выходили на противоположную сторону улицы. Я выглянул наружу. Внизу, на рынке, кипела жизнь. Грузовики ползли к космопорту, огромному комплексу из нескольких терминалов, окружённому парковочными площадками и складскими ангарами.

Закрыв шторы, я сел на кровать и активировал визор. Записал короткое голосовое сообщение, в котором говорилось, что я на месте и уже заселился. И отправил его по защищённому каналу команде. Увы, но получат они его не раньше чем через пару часов. Да и то лишь благодаря вратам, на которых стоит ретранслятор. Без них моё сообщение летело бы до Анкора несколько лет.

Отключив визор, я снова подошёл к окну. Где-то в этом городе жила Алина Ковальчук. И где-то здесь в ближайшие дни мне предстояло устроить ей такие проблемы, чтобы её брат сорвался с Океании, забыв обо всём. И пока я даже близко не понимал, с чего начать.

Санёк предложил максимально простое решение: самому выйти с ней на контакт. Познакомиться в баре или подстроить классическую ситуацию по спасению несчастной девушки от ночных грабителей. Естественно, последних требовалось где-то нанять. Но я сразу отмёл этот вариант. Просто потому, что в этом случае мне придётся засветить одну из личностей. И тогда надо будет убрать нанятых мной отморозков. Да и саму Алину, скорее всего, тоже. Такое количество смертей обязательно привлечёт внимание, которое мне совсем ни к чему.

Действовать будем тоньше. Как? Пока не знаю. Для начал нужно дождаться команду и установить слежку за объектом. Вычислить её расписание, если оно у неё есть, просчитать психотип и подогнать под него ситуацию. В общем, работы предстояло много.

Первым делом я решил осмотреться. Проверить отель на наличие запасных выходов и отыскать оптимальные пути отхода. Я покинул номер и отправился на прогулку, попутно заглядывая в каждый проулок. Интерфейс работал безотказно, фиксируя всё, что попадалось мне на глаза. Информация тут же перерабатывалась, превращаясь в карту, исходя из которой, выстраивались оптимальные маршруты. Заодно он подсвечивал мне улицы и подворотни, которые требовалось осмотреть, чтобы максимально расширить картинку.

В течение пары часов нам удалось составить собственную карту местности с прилегающими районами. И я получил огромное количество лазеек на случай опасности. Таргон начинал нравиться мне всё больше и больше. И вовсе не из-за чудесных видов. Они как раз были отвратительными. Дело в системе безопасности, за которой попросту никто не следил. При ближайшем осмотре часть камер оказалась муляжами или просто выведенными из строя. Дроны то и дело исчезали с маршрутов, образуя новые слепые зоны. Эдакий рай для преступников. И наверняка здесь их должно быть много.

Покончив с разведкой местности у отеля, я решил не терять времени и сразу заняться целью. Ждать команду — не значит, что нужно сидеть без дела и считать мух. Чем больше информации я соберу до их прибытия, тем быстрее мы перейдём к активной фазе.

Адрес логистической компании «Северный путь», где работала Алина Ковальчук, я знал ещё на Анкоре. Дашка выяснила его одним из первых. Офис располагался в деловом центре «Горизонт», в двадцатиэтажной стеклянной башне, одной из тех, что я видел ещё из космопорта. Она находилась в относительно приличном районе: широкие тротуары, работающие фонари, минимум мусора. Здесь даже камеры висели через каждые пятьдесят метров, а не через квартал, как в моём районе.

Я пересёк улицу и вошёл в холл. Внутри было просторно и прохладно. Пол выложен серым керамогранитом, стены отделаны панелями под дерево. Дёшево, но со вкусом. А вот турникеты на входе отсутствовали, что меня приятно удивило. Получается, что в здание без проблем можно пронести всё, что угодно. Вместо них имелась обычная стойка охраны с одним живым сотрудником. Молодой парень в светлой рубашке с нашивкой «Горизонт». Он что-то читал с голографического экрана и даже не поднял головы, когда я прошёл мимо. Или здесь очень редко происходят неприятности, или всем просто насрать.

Я сделал вид, что ищу нужный офис. Медленно прошёлся по холлу, разглядывая указатели на стенах. «Северный путь» занимал сразу два этажа: одиннадцатый и двенадцатый. Внутренняя безопасность здесь была посерьёзнее уличной, но не настолько, чтобы её невозможно было миновать. В лифтах камеры, как и на входе. Судя по внешнему виду, оборудование новое, с функцией распознавания лиц. И это самое серьёзное, что я увидел за всё время присутствия в городе.

Я прошёл мимо стойки к дальней стене, где располагался небольшой кофейный автомат. Сделал вид, что выбираю напиток. Интерфейс тем временем зафиксировал единственный пост охраны, считал слепые зоны камер и количество людей в холле. За пять минут мимо меня прошло человек тридцать. Никто не задержался, никто не обратил внимания. Впрочем, и на их передвижение тоже не последовало никакой реакции со стороны охранника. Он как залипал в голографический экран, так от него ни разу и не отвлёкся.

Выйдя из здания, я перешёл на противоположную сторону улицы и занял столик в небольшом кафе под названием «Угол». Место было выбрано не случайно: из окна отлично просматривался главный вход в «Горизонт».

Я заказал кофе и приготовился ждать.

Время тянулось медленно. Я чередовал наблюдение с изучением карты, которую достраивал интерфейс. К шести вечера поток людей из здания стал гуще. Офисные работники заканчивали смену и спешили домой. Я внимательно вглядывался в их лица. Заодно вывел на визор фотографию Алины, и всё равно едва не пропустил её в толпе.

Она вышла в восемнадцать двадцать три.

Алина Ковальчук оказалась именно такой, какой её описывала Дашка: невысокая, худощавая, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Одета так же неброско и слегка небрежно: джинсы, лёгкая куртка, сумка через плечо. Лицо симпатичное, но уставшее. Под глазами тени, то ли от недосыпа, то ли это следы вчерашнего веселья. Она остановилась у выхода, закурила и, выпустив облако дыма, быстрым шагом направилась в сторону жилых кварталов.

Я провёл запястьем над платёжным терминалом, даже не посмотрев на сумму, которую пришлось выложить за ужин, поднялся и двинулся следом. Расстояние держал приличное, примерно метров пятьдесят. Интерфейс помогал, подсвечивая её фигуру в толпе, чтобы я не потерял цель, и прокладывал оптимальный маршрут.

Алина шла пешком. Сначала по главной улице, затем свернула в переулок, потом ещё раз и ещё. С каждым поворотом район становился всё более убогим. Стеклянные башни сменились панельными пятиэтажками с облупившейся краской. Фонари здесь горели через один, а те, что работали, давали тусклый желтоватый свет, в котором, казалось, видимость ещё хуже. Никаких детских площадок, только голые дворы с растрескавшимся асфальтом, редкими припаркованными старыми флайерами, да редкие скамейки, на которых сидели какие-то мрачные личности.

Алина жила в очень бедном районе. Подъезды через один без домофонов, двери с облупившейся краской. На углу одного из домов кто-то нарисовал баллончиком нецензурное слово, и никто не спешил его закрашивать. А в одном из домов я приметил кусок фанеры вместо окна, что было совсем из ряда вон, учитывая современные технологии.

Алина подошла к одной из пятиэтажек, к слову, более-менее приличной на фоне других, и, не оборачиваясь, скрылась в подъезде. Я зафиксировал адрес и прошёл мимо, не сбавляя шага. На соседней улице развернулся и через пару минут снова вышел к её дому, но уже с другой стороны.

Теперь я изучал подступы. Дом стоял в глубине квартала, окружённый такими же панельными коробками. Небольшой двор спереди, с парой скамеек и горой строительного мусора у дальней стены. Позади — узкий проулок, заставленный пластиковыми контейнерами для отходов, мусор из которых уже вываливался на площадку. Окна первого этажа были забраны решётками, верхние настежь распахнуты, несмотря на вечернюю прохладу. Подъезд один, сквозной, выходил на обе стороны дома. Внутри — стандартная планировка с одним длинным коридором, уходящим обе стороны, и кучей дверей на каждой стене. Камер нет, дронов тоже. Вообще ничего, что напоминало бы о безопасности.

Я обошёл квартал по периметру, фиксируя все возможные пути отхода. Интерфейс послушно достраивал карту. Через двадцать минут у меня на руках была полная схема района: дворы, проулки, сквозные подъезды, заброшенный гараж на углу, через который можно было выйти к грузовому терминалу. Идеальное место для операции. Никто ничего не увидит и не услышит. А если даже и заметят неладное, вмешиваться не станут. В таких районах это чревато последствиями и отдыхом в медицинской капсуле, с тяжёлыми травмами.

Я развернулся и направился обратно в отель. Теперь у меня было всё, что нужно для начала работы: маршрут цели, её расписание, место жительства и полная картина безопасности района. Осталось дождаться команду и приступать к следующему этапу.

Однако спокойно выйти из района мне не дали.

Я заметил их ещё на подходе к перекрёстку. Семеро, молодые, лет по двадцать, возможно — двадцать пять. Одеты в дешёвые синтетические куртки и разношенные кроссовки. Двое сидели на корточках у стены, ещё трое стояли полукругом, преграждая мне путь. Последние двое появились за моей спиной. Я услышал их шаги раньше, чем увидел. К тому же интерфейс заботливо подсветил их красными маркерами, ориентируясь на звуки и тени.

— Эй, мужик! — подал голос тот, что стоял в центре. Самый высокий, с бритой головой и татуировкой на шее. — Ты с какого района? Чего тут забыл?

Я остановился, оценивая ситуацию. Двое сзади продолжали приближаться, и я сместился вправо, делая вид, что просто переминаюсь с ноги на месте. Теперь вся компания была у меня перед глазами.

— Да я транзитом, — ровным голосом ответил я. — Я не ищу неприятностей, уже ухожу.

— Транзитом? — хмыкнул бритоголовый. — За транзит платить надо. Гони десять корок, и иди куда шёл.

— Нет у меня десяти корок.

— А если найду? — Он осклабился и шагнул ближе.

Двое, что заходили мне за спину, ускорились. Я снова сместился, но теперь влево, к стене, прикрывая спину от случайного выпада. Один из них, коренастый, с грязными волосами, хмыкнул и сказал:

— Слышь, ты чё, танцуешь? Стой смирно. Больно не будет, обещаю.

— Последнее предупреждение, — произнёс я, глядя на бритоголового. — Не лезьте. Вам же хуже будет.

— Слышь, пацаны, он нас пугает! — заржал кто-то из толпы.

Интерфейс активировал боевой режим. Перед глазами развернулась координатная сетка. Линии охватили переулок, фиксируя положение каждого противника, расстояние между нами, рельеф стен. Красные маркеры на ключевых точках тел: колени, локти, челюсть. Он показал даже сектора обстрела и вероятные траектории движения противника.

Тот, что заходил справа, бросился первым. Интерфейс высветил вектор его атаки: красная пунктирная линия, идущая к моему виску. Одновременно на его правом колене вспыхнула зелёная точка. Я ушёл с линии атаки ровно по вектору уклонения, который рассчитал интерфейс. Короткий шаг влево с разворотом корпуса — и кулак противника прошёл в паре сантиметров от головы. Не останавливаясь, я пробил ногой по зелёной точке, прямо в колено, под углом, которого сустав не предусматривает.

Хрустнуло громко, словно сломалась сухая ветка. Нога выгнулась в обратную сторону, и парень рухнул лицом в асфальт, даже не успев вскрикнуть. Только выдохнул сипло, будто из него выбили воздух. Из разорванных связок колена уже текла кровь, пропитывая штанину. Болевой шок при такой травме мгновенно отключил его сознание, чтобы не травмировать психику.

— Хренасе! — выдохнул кто-то за спиной.

А интерфейс уже перестроил картинку. Коренастый замешкался, и его вектор движения оборвался. Он застыл на месте, глядя на приятеля с вывернутым коленом. Зелёная точка вспыхнула на его челюсти. Я шагнул по вектору сближения и пробил локтем точно в отметку.

Снова что-то хрустнуло. Голова отморозка дёрнулась, а изо рта брызнула кровь вместе с осколками зубов. Нижняя челюсть сместилась. Похоже, перелом. Парень отшатнулся, врезался спиной в стену и сполз по ней на землю, издавая булькающие звуки.

Третий попытался ударить меня ногой в корпус. Интерфейс показал вектор его атаки, который для меня выглядел, будто в замедленной съёмке. К тому же слишком предсказуемый, какой-то нелепый.

Я поймал ногу на лету, довернул стопу бьющего и резко дёрнул на себя. Противник рухнул спиной на асфальт. Воздух вышел из лёгких с громким «х-ха», а зелёная точка уже горела на его локтевом суставе. Я наступил на него, перехватил и резко дёрнул. Ещё один хруст, на этот раз какой-то влажный. Рука вывернулась под неестественным углом, а поверженный истошно завопил, оглашая криком всю улицу.

Четвёртый уже замахивался обрезком трубы, который он подобрал где-то у стены. Интерфейс построил дугу удара, которая выглядела как красная пунктирная линия. Я пропустил её над головой, пригнувшись ровно по вектору уклонения. Труба просвистела буквально в сантиметре от макушки. Одновременно зелёная точка зажглась на запястье противника. Я перехватил его, взяв на излом, и хорошенько дёрнул. Запястье хрустнуло, а труба со звоном упала на асфальт. Добавил коленом в солнечное сплетение, и горе-фехтовальщик сложился пополам. А я добил его локтем в основание черепа, куда интерфейс вывел финальный вектор. И всё это без остановки, на одном дыхании. Противник упал лицом вниз и затих.

Пятый попятился. Его красный маркер замигал, что означало панику и потерю координации. Интерфейс даже зафиксировал высокий пульс. Достаточно топнуть ногой, и он побежит, но я не стал рисковать. Двинулся по вектору сближения, схватил его за грудки и впечатал лбом в бетонную стену. Раз, второй, третий… Пока крик не оборвался. На третьем ударе его лицо превратилось в кровавую маску. Я отпустил его, и он мешком сполз по стене, оставляя на ней широкий кровавый след. Нос сломан, скула раздроблена, левый глаз заплыл и, скорее всего, в ближайшие дни не откроется.

Бритоголовый остался один. Он стоял в пяти шагах, и переводил взгляд с одного тела на другое. Он явно не понимал, как такое могло случиться. Их было семеро против одного. Прошло всего пять секунд — и вся его грозная компания лежит, больше не помышляя о сопротивлении.

— Слышь, мужик… всё… мы поняли… ошибочка вышла… мы уходим. — Он выставил руки перед собой, как будто это могло меня остановить.

Я двинул к нему молча. Он попятился, запнулся о тело своего приятеля и завалился на спину. Зелёная точка зажглась на его правой руке, указывая на пальцы. Наклонившись, я взял его руку, положил её на асфальт и наступил на неё.

Хруст вышел негромким, будто раздавили яичную скорлупу. Бритоголовый заорал, громко, с подвыванием. Убрав ногу, я обвёл взглядом переулок. Шесть тел на асфальте: кровь, сломанные конечности, разбитые лица, выбитые зубы. Кто-то стонал, другие лежали неподвижно, а в воздухе стоял запах не только крови, но и мочи. Похоже, кто-то из них обмочился.

Интерфейс вывел короткий отчёт: «Шестеро нейтрализовано. Седьмая цель скрылась. Вероятность вызова службы правопорядка: двадцать два процента. Время до прибытия наряда: семнадцать минут. Рекомендую как можно скорее покинуть сектор».

Седьмого я даже не тронул. В самом начале он сидел на корточках у стены и сбежал ещё до того, как я вынес первого. Сейчас, скорее всего, мчался прочь без оглядки. Догонять его не было никакого желания, я и так достаточно наследил. Впрочем, я сильно сомневался, что эти уроды обратятся в службу правопорядка. Для них это западло.

Развернувшись, я зашагал прочь. Через минуту опасный район остался позади. До отеля оставалось примерно полтора километра.