В отель я вернулся затемно, когда розовый океан уже окрасился в густые пурпурные тона, а небо над курортом расчертили лазерные лучи вечернего шоу. Голографические танцовщицы всё так же извивались над башнями казино, дроны-доставщики сновали между пальм, и где-то вдалеке играла музыка. Кажется, в «Золотом драконе» опять начиналось очередное представление. Будто для этого мира ничего не изменилось. Хотя чему я удивляюсь? Большинство даже не заметило смерти одного из своих. Не исключено, что найдутся и такие, кто обрадуется этой новости в завтрашних сводках. Ведь для них освободилось уютное место под солнцем.

Ресторан встретил меня привычным гулом голосов, звоном бокалов и запахами, от которых у любого голодного человека закружилась бы голова. Предварительно навалив себе полную тарелку, я прошёл к своему угловому столику. Тому самому, откуда отлично просматривался весь зал. Желудок требовал своё особенно настойчиво, и я не стал ему отказывать. Ел молча, методично пережёвывая пищу и прокручивая в голове события прошедшего вечера, словно пересматривал запись с визора.

Выстрел, паника, орущая толпа и мой спокойный уход. Всё прошло чисто, без сучка без задоринки. Брелок закопан в песок, лицо не засвечено, личность успешного менеджера не скомпрометирована. Даже закопанный брелок, с помощью которого я произвёл выстрел, никак меня не компрометировал. Отпечатков на нём нет и покупку отследить невозможно, учитывая тот факт, что её не было. Мишка напечатал его с нуля, точно так же, как и все остальные комплектующие. Нас мог выдать разве что кусок схемы управления от дрона, но и здесь Косой позаботился об анонимности. В том смысле, что удалил все данные и серийные номера, а прошивку написал сам. Нет, здесь точно тупик.

Интерфейс вывел перед глазами сводку. Сухие цифры, короткие комментарии, анализ каждого шага. Он делал это методично, шаг за шагом, и по тону этого анализа я чувствовал, что он всё ещё зол. Или делает вид, не знаю. Возможно, и то и другое одновременно. Он ждал, что я заговорю первым, и своим молчанием напоминал мне о том разговоре, который мы так и не закончили. Об имени.

Ничего, потерпит. Сейчас не самое подходящее для этого время. Вначале дело — потом всё остальное. Так меня учили, и так я жил последние несколько лет.

Поднявшись в номер, я скинул одежду прямо на пол и рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Тело гудело от напряжения, перед глазами всё ещё стояла картина падающего Алимова, а в ушах звенело эхо выстрела. Сон не шёл, несмотря на усталость. Я лежал и смотрел в потолок, разглядывая причудливую игру теней от лазерного шоу за окном, когда визор мигнул входящим сообщением.

Дашка. Ну наконец-то…

«Я на Нью-Калифорнии. Только что приземлилась. Живая, здоровая, с документами».

Я почувствовал, как с плеч свалился ещё один груз, о существовании которого я даже не подозревал.

«Как долетела?»

«Нормально. Паспорта готовы, личности чистые, проверку прошли без проблем. И ещё кое-что…»

Она выдержала паузу, и я уже знал, что сейчас последует что-то важное. Дашка никогда не тянула с новостями просто так.

«Я выбила аванс и компенсировала наши расходы».

Я сел на кровати, мгновенно забыв про усталость.

«Как?»

«Вышла на связного, обрисовала ситуацию с непредвиденными расходами. Сказала, что операция требует дополнительных средств, что мы столкнулись с обстоятельствами, которые не могли предусмотреть. Он запросил одобрение у руководства. Правда, не знаю, у Исаева или у кого-то ещё, но уверена, что он связывался с заказчиком. В общем, сегодня утром на счёт вернулись все затраченные средства плюс двадцать тысяч аванса».

«Дашка, ты гений».

«Знаю. — Даже в тексте чувствовалась её довольная улыбка. — Что у вас? Как всё прошло?»

Я вкратце описал события последних дней. Устранение Кутейникова и внедрение в охрану «Олимпа». Закладка оружия под сцену. Долгое ожидание в будке и пьяного Саню, который едва не сорвал операцию своим актёрским талантом.

Дашка слушала молча, не перебивая, и только когда я закончил, ответила коротко и по делу, как всегда:

«Да уж, весело там у вас. Мишка цел?»

«Да что ему сделается?» — ответил я.

«Ладно, поняла. Теперь что, основная цель — Лебедев?»

«Теперь Лебедев», — подтвердил я, чувствуя, как внутри разгорается знакомый холодный огонь предвкушения. Тот самый, который всегда появлялся перед финальной фазой охоты.

«Я сверилась со статистикой врат. Через двое суток с Океании запланирована активация на имя Лебедева. Через четыре, максимум пять дней он будет здесь. Нам нужно действовать быстро».

«У меня уже есть план, — ответил я, прокручивая в голове некоторые детали. — Но обсуждать его будем завтра, на свежую голову. Сейчас всем отдыхать. Ты с дороги, я после операции. Завтра в десять утра — общий сбор. Координаты сброшу, как прибуду на точку».

Дашка подтвердила, и я отключился, снова откинувшись на подушку.

* * *

Утро встретило меня ярким солнцем, шумом прибоя и криками четырёхкрылых птиц за окном. Я собрал вещи и ещё раз осмотрел номер на предмет того, не оставил ли чего, не забыл ли какую-нибудь мелочь, которая могла вывести меня. За три дня я успел привыкнуть к этой роскоши, к бассейну на балконе и к корзине с экзотическими фруктами, но сейчас всё это не вызывало ничего, кроме лёгкой грусти. Да, мне бы хотелось так жить. Но одновременно с этим я понимал, что это быстро наскучит и станет пресным, в отличие от моей работы. Многим это показалось бы странным, но я любил то, чем занимался. Словно всё это и было моим истинным предназначением.

Я спустился в фойе, приложил палец к терминалу и выписался из отеля. Администратор — симпатичная приветливая женщина в платье с местным орнаментом — пожелала мне счастливого пути и выразила надежду, что я ещё вернусь. Я изобразил на лице лёгкую грусть от расставания с курортом и вышел на улицу, вдыхая тёплый утренний воздух, напоённый запахом розового океана и ароматом цветов.

На стоянке арендовал флайер и взял курс на космопорт. Летел неспешно, наслаждаясь видом просыпающегося города. Серебристые пальмы тянулись к небу, по аллеям уже прогуливались первые отдыхающие, а вдалеке, над «Олимпом», кружили дроны. И совсем не доставщики. Наверняка служба безопасности всё ещё прочёсывала пляж в поисках улик. Скорее всего, уже опрашивают свидетелей, по крайней мере тех, кто не успел проскочить через кордон охраны отеля. К вечеру они возьмутся за поиск остальных, но меня им найти не удастся.

На парковке космопорта я сменил внешность. Интерфейс, как всегда, отработал быстро и чётко. Черты лица поплыли, подбородок стал тяжелее, нос шире, волосы темнее. Успешный менеджер средних лет, приехавший на курорт отдохнуть, исчез. Теперь на его месте был обычный работяга, каких сотни в любом космопорте: неприметный, серый, незапоминающийся. Я переоделся прямо в салоне, убрал старую одежду в сумку, выбрался наружу и арендовал другой флайер. Через несколько минут я уже снова был в воздухе, взяв курс прочь от города.

Когда серые коробки складов остались позади а внизу потянулись холмы, заросшие серебристыми пальмами, я открыл общий канал и вызвал команду.

«Общий сбор», — написал я и прикрепил координаты места встречи.

* * *

Я сидел на траве, прислонившись спиной к серебристому стволу пальмы, и ждал. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался старый ботанический сад. Судя по виду, заброшенный много лет назад. Возможно, когда курорт только начинал разрастаться и все ресурсы бросили на побережье.

Теперь здесь царила одичавшая, но от этого не менее прекрасная природа. Серебристые пальмы тянулись к небу, их перистые листья светились мягким бирюзовым светом, создавая под кронами прохладный полумрак. Между стволами вились лианы с крупными алыми цветами, источавшими сладковатый, пряный аромат. Где-то в глубине сада журчал ручей. Один из тех, что когда-то питали искусственные фонтаны, а теперь он просто бежал по камням, повинуясь естественному уклону местности.

Место было идеальным. Ни камер, ни дронов, ни случайных глаз. За два часа ожидания я не заметил ни одного человека. Только птицы, лианы, шорох мелких зверьков в кустах да местные насекомые, которые разбегались в страхе от любого шороха.

Первыми на точку прибыли Санёк с Мишкой. Их флайер бесшумно опустился на заросшую мхом площадку перед главным входом в оранжерею, и приятели выбрались наружу, с любопытством оглядываясь по сторонам. Мишка выглядел так, будто не спал всю ночь: глаза красные, волосы всклокочены… Но в движениях чувствовалась та особая энергия, которая всегда появлялась у него после успешной работы. Саня, напротив, был свеж и собран, словно только что вышел из СПА-салона. К слову, не удивлюсь, если так и было на самом деле.

Не успели они подойти, как Мишка набросился на меня с расспросами. Его интересовало буквально всё: как сработал спусковой механизм, не было ли задержки между нажатием кнопки и выстрелом, куда ушла пуля после того, как прошла сквозь цель, не разорвало ли ствол, как сильно подбросило тело, какой был звук. Он сыпал техническими вопросами, половину из которых я даже не понимал, а на вторую половину просто не знал ответов. Я ведь не стоял рядом со сценой с измерительными приборами, а просто жал на кнопку и уносил ноги.

— Миш, всё получилось, — остановил я этот поток. — Твоя пушка сработала как часы, цель мертва, а я жив и стою перед тобой. Лучшей оценки твоей работе, пожалуй, и не придумать.

Косой расплылся в довольной улыбке, но было видно, что ему всё равно хочется обсудить детали. Левый глаз снова зажил собственной жизнью, что говорило о взволнованном состоянии приятеля. Впрочем, его отвлекло появление второго флайера.

Дашка посадила машину рядом с нашей, и Мишка, забыв обо мне, рванул к ней. Он обнял её так, будто не видел по меньшей мере год, хотя прошло всего несколько дней, и тут же принялся засыпать вопросами: как долетела, всё ли в порядке, как себя чувствуешь, не было ли проблем на контроле.

Дашка, обычно сдержанная на эмоции, явно оценила его заботу. Она улыбнулась, притянула его к себе и поцеловала. А я наконец-то понял, почему приятеля трясло. Он просто соскучился по подруге, ждал её появления и не знал, куда себя деть.

Мы с Саней синхронно отвели взгляды от парочки, разглядывая особо густую лиану с алыми цветами.

— Всё, хватит миловаться, — прервал я эту идиллию. — У нас куча работы и мало времени. Давайте ближе к делу.

Дашка с Мишкой нехотя разомкнули объятия, и я начал излагать план. Правда, пока без деталей:

— Нужно выяснить, в каком именно ритуальном агентстве будет проходить прощание с Алимовым, изучить всех сотрудников от управляющего до уборщика, найти способ попасть внутрь и заминировать тело так, чтобы Лебедев, подойдя попрощаться с сыном, получил заряд прямо в лицо.

Ребята слушали молча, но я видел, как у Сани в голове уже крутятся шестерёнки. Он анализировал каждое моё слово, выискивая слабые места. И, как обычно, нашёл их первым.

— Охрана Лебедева обязательно проверит каждый сантиметр агентства, — заметил он, срывая с ближайшей ветки небольшой серебристый плод и задумчиво вертя его в пальцах. — Гроб, цветы, помещение, даже воздух в вентиляции. После такого виртуозного убийства его сына они будут предельно сосредоточенны. Обычную взрывчатку найдут сразу.

— Значит, будем использовать необычную, — ответил за меня Мишка.

Я видел, что он уже загорелся новой идеей. Мишка обожал сложные технические задачи, и сейчас перед ним стояла именно такая. Он вкратце изложил принцип: два инертных вещества, которые по отдельности не определяются никакими сканерами, но при смешивании дают мощный эффект. Один компонент вводится в тело Алимова под видом бальзамирующего состава, второй помещается в герметичную ампулу, которую Грех под видом гримёра спрячет в теле покойного. Когда Лебедев подойдёт к гробу, ампула разрушится, компоненты смешаются, и покойник превратится в бомбу.

— Гениально, — прокомментировал Саня и даже похлопал в ладоши. — И как ты предлагаешь активировать ампулу? Любой детонатор или микросхему моментально обнаружат при сканировании. Уверен, что охрана Лебедева проверит тело вдоль и поперёк, они не дураки.

Мишка на секунду задумался, почесал всклокоченный затылок и вдруг просиял:

— А никакой электроники и не нужно. Я сделаю ампулу из хрупкого композитного материала, который разрушается от ультразвуковой волны определённой частоты. Никаких проводов, никаких батареек. Обычная стеклянная капсула, которая лопнет, когда ей дадут нужный тон. Материал я подберу сам, поэкспериментирую с частотами. Главное, чтобы в нужный момент рядом с гробом прозвучал ультразвуковой сигнал, который не слышит человеческое ухо, но который разнесёт ампулу вдребезги.

Саня хмыкнул, явно впечатлённый идеей, но тут же задал следующий вопрос:

— Допустим. И как ты заставишь штатные динамики похоронного агентства выдать эту частоту? Они заточены под траурную музыку, а не под ультразвуковые эксперименты. Если динамики обрезают частоты выше восемнадцати килогерц, твоя ампула останется целой, а мы останемся с носом.

— Значит, не будем полагаться на штатные динамики, — пожал плечами Мишка, продолжая разрабатывать смертоносное устройство, прямо на ходу. — Я соберу свой собственный излучатель, настрою его на нужную частоту и синхронизирую с ампулой. Останется только вмонтировать его в одну из колонок в зале прощания, желательно ту, что стоит поближе к гробу. Внешне она будет выглядеть как обычный динамик, никто ничего не заметит. А когда Лебедев подойдёт попрощаться, Дашка подаст сигнал, излучатель сработает, ампула лопнет, и Алимов превратится в фугас. Даш, ты же сможешь взломать систему гробовщиков?

— Пока не знаю, — пожала плечами она. — Скорее всего, смогу.

— Вот это уже похоже на план, — кивнул Саня. — Что для этого нужно?

— Вот здесь как раз засада, — вздохнул Мишка. — Нужны реактивы, и очень редкие. В курортной зоне таких днём с огнём не сыщешь. Тут вам не Таргон, тут на каждом углу оружие не продаётся. Придётся искать через местных, налаживать контакты с теми, кто работает в теневом секторе. А они здесь наверняка есть.

— Значит, так. — Я обвёл команду взглядом. — Работаем по следующей схеме. Саня, твоя задача: найти людей, через которых можно достать всё необходимое. Если потребуется, подними таргонские контакты. Не уверен, что здесь они помогут, но как знать. Скорее всего, придётся искать на месте. Подпольные торговцы удовольствием, контрабандисты, сутенёры. На таком курорте обязан кто-то мутить тёмные дела. Слишком много денег здесь крутится, чтобы не обращать на это внимания. Короче, Мишка составит список того, что нужно, а ты найдёшь поставщиков.

Саня кивнул, зачем-то понюхал серебристый плод и отбросил его в кусты.

— Дашка, ты выясняешь, где именно будет проходить прощание и кремация. После такого громкого убийства это наверняка будет во всех новостях. Затем найди список сотрудников агентства. Мне нужны все: от директора до уборщика. По каждому необходима полная информация: график работы, привычки, финансовое положение, долги, слабые места. Ищешь того, через кого я смогу проникнуть в систему.

— Поняла. — Дашка что-то помечала в своём визоре, и её пальцы едва заметно подрагивали. Верный признак того, что она уже погрузилась в работу.

— Когда она закончит, Саня, ты возьмёшь все отобранные кандидатуры и составишь психологические портреты, — продолжил я. — Мне нужно знать, кто из них самое слабое звено. У кого есть долги, проблемы в семье, вредные привычки. Кого можно завербовать или, если потребуется, заменить. В идеале нужен одиночка с минимальным общением в коллективе. Мне Кутейникова хватило, чуть не спалился.

Я обвёл взглядом команду. Четыре человека под сводами заброшенного ботанического сада, в сотнях световых лет от дома. Вокруг щебечут четырёхкрылые птицы, журчит ручей, пахнет цветами, и где-то вдалеке, за кронами серебристых пальм, виднеется край розового океана. Мы готовимся к самому сложному убийству в нашей карьере, и никто не выглядит испуганным. Сосредоточенные, собранные, каждый занят своим делом. На всякий случай я даже сохранил этот кадр в архив фотографий.

— Всё, работаем, — подвёл итог я. — Времени мало. Связь через меш-сеть. По любым вопросам сразу ко мне. В общем, всё как обычно. Работаем…

Я уже собирался развернуться и направиться к флайеру, когда Дашка вдруг подняла руку, останавливая меня.

— Подожди. Есть ещё кое-что. Я не хотела рассказывать по визору, такие вещи лучше обсуждать лично.

Я обернулся. По её тону, по тому, как она чуть нахмурилась, подбирая слова, я понял: сейчас прозвучит что-то важное.

— Я кое-что накопала по «Био-Фарм», — начала она. — Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы понять: дело серьёзное. Намного серьёзнее, чем мы думали.

Мишка, уже направившийся было к флайеру, остановился и вернулся обратно. Саня замер с очередным серебристым плодом в руке, забыв про него напрочь.

Дашка обвела нас взглядом и продолжила:

— «Био-Фарм» и «Заслон» вели совместный проект. Что-то связанное с улучшением человека. Деталей я не нашла. Доступ к этим данным закрыт наглухо, а взломать сеть «Заслона» или «Био-Фарм» нереально, вы сами знаете. Но сам факт сотрудничества подтверждён. Они работали вместе несколько лет, и это были не разовые контракты, а долгосрочная программа.

Она замолчала, давая нам время переварить услышанное.

Первым, как обычно, отреагировал Саня. Он отбросил наконец этот чёртов плод и медленно, тщательно подбирая слова, произнёс:

— Проект по улучшению человека. Совместный… «Био-Фарм» и «Заслон»… Хм-м… — Он посмотрел на меня, потом на Мишку и перевёл взгляд на Дашку. — А мы не могли стать участниками этого проекта? Нас ведь тоже улучшали, насколько я помню. Исаев ведь что-то говорил про уникальный эксперимент.

— Мы об этом ничего не знаем, — покачала головой Дашка. — Это только гипотеза. Данных нет. Всё, что у меня есть, — это обрывки информации, слухи и косвенные подтверждения. Хотя звучит правдоподобно.

— Слишком правдоподобно, — пробормотал Мишка. Он вдруг стал серьёзным, и от его недавней эйфории по поводу удачного выстрела не осталось и следа. — Нас готовили для чего-то конкретного. Может, мы сами — часть этого проекта или… — Он на мгновение замер и произнёс то, о чём думал каждый из нас: — Мы и есть те самые улучшенные люди.

Повисла пауза. Четырёхкрылая птица села на ветку ближайшей пальмы и завела свою хрустальную трель.

— Ой, да заткнись ты, — отмахнулся от птицы Санёк.

— Это ещё не всё, — прервала молчание Дашка. — Мне удалось получить доступ к данным операции Карины. Знаете, куда их отправили? В сектор Z. Задача была простая, если судить по документам: ликвидировать некий объект и всех, кто там находится. Никаких деталей об объекте, никаких подробностей о том, кто именно там находится. Только координаты и приказ на полную зачистку.

— Что за объект? — спросил я.

— Я же говорю: неизвестно. Но есть кое-что ещё. — Дашка сделала глубокий вдох, и я понял, что сейчас прозвучит самое важное. — Там, в секторе Z, связь работает из рук вон плохо, похоже, что-то случилось на самой базе. В общем, сообщения доходят до накопителя врат с огромной задержкой и в крайне убитом состоянии. Но одно сообщение всё же дошло. Вернее, его обрывок. Это запись с визора Карины. Я её восстановила, насколько это было возможно.

Она замолчала. Я ждал, хотя внутри уже всё сжалось в тугой, холодный ком.

— Карина с группой вступила в бой с какими-то людьми. Или не с людьми. На записи она кричит своим, чтобы отходили, и… — Дашка запнулась. — Её последние слова перед тем, как связь оборвалась: «Они не люди. Повторяю, они не люди».

— Что значит «не люди»? — Мишка нахмурился. — Роботы? Дроны? Чужие? Что там за херня?

— Я не знаю, — покачала головой Дашка. — На записи видно только то, что они выглядят как люди. Двигаются как люди. Но Карина почему-то утверждает обратное. И она не из тех, кто стал бы кричать такое без причины. Она вообще не из тех, кто паникует в бою. На момент записи все жизненные показатели были в норме. Ну, насколько это возможно для боевого режима.

Саня почесал подбородок. Вид у него был задумчивый, почти отстранённый. Так он выглядел всегда, когда просчитывал варианты.

— Скорее всего, Карина мертва, — произнёс он наконец. — Если связь оборвалась, сектор закрыт, а она не вышла на связь до сих пор — шансов практически нет. Прости, Кость…

— Нет, — упрямо ответил я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел. — Ты не знаешь её так, как я. Никто из вас её не знает. Карина — лучший тактик на нашем потоке. Если бы она погибла, её группа погибла бы вместе с ней. Но Дашка сказала: на момент записи жизненные показатели всей группы были в пределах нормы. То есть они были живы.

— Это правда, — подтвердила Дашка. — Я проверила телеметрию. На момент отправки сообщения все четверо были живы и даже не ранены. Показатели: повышенный пульс, адреналин, но ничего критического.

— Значит, они могли выжить, — подвёл я итог. — Карина не из тех, кто сдаётся. Если есть хоть малейший шанс, она за него уцепится.

— Допустим, — не стал спорить Саня. — Но мы всё равно ничего не можем сделать прямо сейчас. Связи с сектором нет, врата туда никого не пускают и никого оттуда не выпускают. Сектор закрыт наглухо.

— Откуда ты знаешь? — уточнил Мишка.

— А ты сам подумай, — хмыкнул Санёк, — И вспомни протоколы безопасности «Заслона». Если там произошла какая-то утечка, например, вируса или ещё чего похуже, сектор наверняка законсервировали. Мы же только что говорили об экспериментальной программе «Био-Фарм». Уверен, что эти события связаны. Карина кричала: они не люди. Как думаешь: почему?

— Может, ты и прав, но это всё ещё гипотеза. У нас нет доказательств, и в сектор Z мы попасть не можем.

— Это не совсем так, — вставила Дашка. — Есть данные, что туда готовится новая экспедиция. То ли спасательная операция, то ли операция по тотальной зачистке. Я не смогла выяснить точнее. Но факт в том, что «Заслон» или кто-то ещё собирается вернуться в сектор Z. И, возможно, Карина всё ещё ждёт помощи.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. Я смотрел на розовый океан, блестевший за кронами пальм, и вспоминал Карину. Её резкие, отточенные движения в спарринге, её холодный взгляд перед броском, её редкую улыбку, которая появлялась только тогда, когда она была по-настоящему довольна. А ещё нашу последнюю ночь на Монолите. Её горячее дыхание и тело. Она прижималась ко мне так, будто хотело слиться в одно целое.

— Сначала Лебедев, — произнёс я наконец. — У нас нет выбора. Мы не можем бросить задание и лететь в сектор Z, даже если бы нас туда пустили. Но как только мы закончим — я лично займусь этим делом. И если Карина жива, я её найду. Нам нужны деньги, чтобы купить информацию. Решать будет по факту, когда получим точные данные.

— Мы её найдём, — поправила меня Дашка.

— Мы найдём, — эхом повторил Мишка.

Саня молча кивнул.