Перфильев с самого утра был не в духе. А когда получил сводку новостей, озверел окончательно. Некоторое время он метался по кабинету, осыпая проклятиями голову неведомого убийцы, который устроил настоящий переполох на Нью-Калифорнии.

Немного успокоившись, он уселся за стол и попытался проанализировать произошедшее. Кресло генерального директора с каждым днём отодвигалось всё дальше. А теперь ещё и это…

Перспективный проект, который тайно разрабатывался техническим отделом «Заслона» специально для сына Лебедева, накрылся медным тазом. Впрочем, саму работу можно было продолжить, но где теперь взять средства? О притоке внешних инвестиций после показательной казни Алимова можно забыть. А внутренние финансы привлекать больше нельзя. Статья на представительские расходы не бездонна. Да и любой более-менее качественный аудит способен выявить нецелевое использование средств.

Впрочем, срать он хотел на закрытие проекта. Даже если бы тот принёс баснословную прибыль.

А вот договорённости с Лебедевым и правда уже не светят. Самый мощный пакет акций проплывал мимо, и никакие переговоры не способны это изменить. Кто же всё это мутит? Кто мог знать об условиях сделки, которую с таким трудом удалось продавить?

— Арсений Константинович, к вам пришли, — раздался в ухе голос секретарши.

— Кто? — раздражённо поинтересовался он. — Я же просил не беспокоить!

— Говорит, что он следователь особого отдела, — испуганно произнесла Мария.

— Чёрт, — выругался он. — Ладно, запускай.

Арсений Константинович откинулся на спинку кресла и сделал вид, что поглощён работай. Даже раскидал по кабинету несколько экранов, на которые вывел сводку.

Дверь с тихим шелестом разошлась в стороны, пропуская внутрь человека. Выглядел он каким-то… пыльным, что ли? Будто его достали из чулана, где он провалялся не один десяток лет, и забыли отряхнуть. Лицо испещрено глубокими морщинами, по которым было видно, что он часто хмурится.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он. — Простите, что отвлекаю. У меня к вам буквально пара вопросов.

— Слушаю вас, — небрежно махнул рукой Перфильев, даже не удосужившись поздороваться.

— Я по поводу убийства господина Гиреева, — продолжил следователь.

— Не понимаю, какое я имею к этому отношение? — сложив руки на груди, уточнил Арсений Константинович.

Чесалин внимательно смотрел на оппонента, и это, казалось бы, невинное действие не ускользнуло от его цепкого взгляда. Так ведут себя те, кому есть что скрывать. В психологии такое движение называют подсознательной закрытостью. Собеседник якобы отгораживается от вас.

— Есть основание полагать, что господин Гиреев тайно скупал акции вашей компании.

— Наши акции много кто скупает, — пожал плечами Перфильев. — Мы — самая стабильная корпорация на рынке и год от года показываем планомерный рост.

— Не спорю, — улыбнулся следователь. — Но здесь речь о пакете акций, позволяющей корпорации «Рудкофф» войти в состав совета акционеров.

— А вот это вряд ли, — хмыкнул Арсений Константинович. — Устав запрещает подобное вмешательство юридическим лицам. Только частный инвестор в состоянии войти в совет акционеров. Максимум, на что может рассчитывать «Рудкофф», — так это на ежегодный кусок нашей прибыли.

— А вы знали, что господин Гиреев действовал не один? Я к тому, что внутри вашей компании есть крот, сливающий ценную информацию. — Это был наглый блеф, но Чесалин не просто так на него решился. Ему было необходимо увидеть реакцию собеседника.

— Ха-ха-ха! — грохнул от смеха Перфильев. — Вы это серьёзно?

— Вполне, — кивнул следователь.

— Дело в том, что из каждой корпорации ежедневно вытекают целые реки инсайдерской информации. У нас работает более миллиона сотрудников в разных областях, и уследить за всеми попросту невозможно. Конечно, мы знали, что кто-то сливает информацию о мелких акционерах. Да и, честно говоря, плевать. Эти данные можно легко получить на галактической бирже.

— Я хочу вам кое-что показать, — улыбнулся Чесалин.

Он подвесил над столом Перфильева голографический экран и запустил изображение.

На видео появился вход в кафе, куда вошёл человек с тростью. Чесалин запустил быструю перемотку и остановил запись, когда наружу вышел другой человек с той же самой тростью. Перфильев просмотрел отрывок записи с камер и поднял взгляд на следователя.

— И что я должен был увидеть? — Он развёл руками.

— Человека с тростью. — Чесалин выбросил ещё один экран с той же записью, отмотанной на начало. — Присмотритесь. Два разных человека. Один входит в кафе, второй выходит.

— Ну вижу — и что? — Арсений Константинович начал раздражаться.

— Трость. — Двинув руками, Чесалин увеличил изображение на обоих экранах. — У них одна и та же трость. Именно она, попрошу заметить, впоследствии, стала деталью оружия, из которого был убит Гиреев.

— Допустим. — Перфильев уже не скрывал раздражения. — Я всё ещё не понимаю, какое отношение к этому имею я! Господин…

— Чесалин Василий Петрович, — наконец представился следователь.

— Господин Чесалин, — подхватил Перфильев. — У меня очень много работы. Я не могу тратить своё время, выслушивая ваши догадки и теории заговора. Вы можете перейти к конкретике? Или я так и буду рассматривать картинки и отвечать на глупые вопросы?

— А конкретика в том, что по Гирееву работал профи. Более того, с подобным уровнем мы прежде не сталкивались. Технологии, задействованные в изготовлении оружия, доступны далеко не каждому. Вы только всмотритесь в то, как изменились черты лица. Это не просто зубная накладка или грим, который, несомненно, тоже присутствует. Здесь изменена линия подбородка, форма носа и бровей. Ощущение такое, что кто-то в этом кафе умудрился сделать пластическую операцию человеку всего за двадцать минут.

— А вы не допускаете, что это два разных человека?

— Нет, — покачал головой Чесалин. — Я внимательно изучил все подступы к зданию, все входы и выходы, даже окна. И никто из этих двоих не появлялся в том районе дважды. Я к тому, что первый человек вошёл внутрь и больше не выходил, в то время как второй вышел, но ни одна камера в округе не зафиксировала его вход.

— Ладно. — Перфильев поморщился и устало помял виски. — Пусть так. Допустим, вы правы и это один и тот же человек. Но при чём здесь я⁈

— Вам не кажется, что такие технологии в нашем мире доступны лишь избранным? Я имею в виду, что частное лицо не сможет себе позволить ничего подобного.

— Вы на что намекаете?

— Я говорю открыто, — вежливо улыбнулся Чесалин. — Господин Гиреев тайно скупал акции «Заслона», после чего скоропостижно скончался от рук профессионала, которого явно наняли не шахтёры. Такое могла себе позволить только корпорация того же уровня, что и «Рудкофф».

— Простите, господин Чесалин… а можно взглянуть на ваши полномочия? У вас есть документ, разрешающий проводить допрос людей моего уровня?

— Я действую под юрисдикцией объединённых корпораций. И вашей в том числе.

— Я в курсе, кто учредил особый отдел. — Перфильев нахмурил брови. — Мне бы хотелось взглянуть на ордер.

— Простите, чего нет — того нет, — виновато развёл руками Чесалин. — И ещё раз простите, что отнял у вас время. Всего доброго, Арсений Константинович. И спасибо за помощь.

Продолжая сыпать этими нелепостями, Василий Петрович отступил к двери и через секунду скрылся за створками, оставив Перфильева в полном недоумении. Некоторое время он сидел молча, глядя на закрытую дверь, а затем тихо выругался сквозь зубы.

— Сделать запись, — бросил он в никуда, и перед ним развернулся очередной экран. — Исаеву Валентину Савельевичу. Исаев, твою галактику! Ко мне только что приходил следователь из особого отдела и задавал вопросы о смерти Гиреева. Твой Грех наследил. Я видел его на записи камер. Этот следователь, как его там… Чесалин, чтоб его дыра поглотила, он мне очень не понравился. Кажется, он что-то знает. Разберись с ним, или этим займусь я. Но учти, мать твою: если мне придётся подчищать твои хвосты, тебе это дорого встанет. Отправить сообщение на врата Монолита.

Перфильев нервным движением отбросил окно записи и со всей силы приложил ладонью по столу.

— Твою мать! — взревел он. — Да что за день-то сегодня такой⁈ Маша, зайди, мне нужно снять напряжение.