— А ты правда не знаешь, как делать духи? — спросила Грейс, принюхиваясь к содержимому пробирки. — Кажется, это мандарин.

— Да, не знаю, — Калантия забрала у неё пробирку и поставила на место. — Мне гораздо интереснее копаться в мозгах у людей, чем создавать новые запахи. Хотя, знаешь, некоторые психологи утверждают, что ароматы могут многое рассказать о собеседнике.

Она понюхала жидкость и едва заметно поморщилась.

— И это не мандарин, а апельсин. Запах резковатый, бодрящий. Такой обычно выбирают люди, которым нужно постоянно быть в тонусе.

— А что могут рассказать мои духи? — в глазах Грейс загорелся неподдельный интерес.

Калантия внимательно посмотрела на неё, словно сканируя.

— Нотки грейпфрута указывают на то, что ты бунтарка и многие правила не воспринимаешь всерьёз. Бергамот говорит, что хоть ты и кажешься глупой и доступной, мозги у тебя на месте и работают отлично. А вот лаванда... — она сделала паузу, — подсказывает мне, что ты ранимая и одинокая.

— Пффф, ерунда! — уверенно заявила Грейс, но голос предательски дрогнул. Она отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает прохожих.

— Может быть, — мягко согласилась Калантия, не настаивая.

— Я не одинокая, — уже тише сказала Грейс, вглядываясь в уличную суету. — У меня есть семья и друзья.

— Ты про семью, которая не смотрит за тобой? Или про друзей, у которых на уме только травка, алкоголь и секс без обязательств? — Калантия произнесла это без осуждения, скорее с грустью. — Я думаю, ты такого не заслуживаешь.

Грейс резко обернулась. В её глазах мелькнуло что-то болезненное.

— А чего я заслуживаю?

— Человека, который позаботится о тебе. Кто будет ухаживать за тобой, как за цветком, требующим ласки и любви.

Грейс горько усмехнулась.

— Таких людей не существует.

— Здесь ты не права! — Калантия шагнула ближе. — Он есть. В наших мыслях и мечтах. Мы просто боимся его увидеть.

— Это не реально! Это сказки для наивных дурочек!

— Мысли материализуются, Грейс. Самое главное — верить и мечтать. — Калантия мягко обняла девушку, чувствуя, как та на мгновение замерла, а затем едва заметно расслабилась в её объятиях. — Уже поздно, тебе пора домой.

— Я не хочу! — честно призналась Грейс, и в этом признании слышалась почти детская беспомощность. — Не охота видеть лицо брата. Он терпеть не может мои выходки.

— Он о тебе заботится!

— О да! — Грейс резко отвернулась от окна. — Появившись дома раз в несколько лет?

— У него на это свои причины.

— Да, его бизнес!

— Все мы чем-то жертвуем, Грейс. Вопрос лишь в том, осознанно или нет.

— Чем пожертвовала ты, Калантия?

Вопрос прозвучал неожиданно остро. Калантия замялась, поправляя край сарафана.

— Я? — переспросила она неуверенно. — Уволилась с престижной работы. Бросила жениха, кафе, родителей...

— Ого, — только и выдохнула Грейс. — На это были причины?

— Был страх. И неизвестность, — Калантия опустилась в кресло, чувствуя внезапную усталость. — Наверное, я только сейчас понимаю, что не любила жениха. Просто боялась остаться одна.

— Ха-ха! — рассмеялась Грейс. — А ещё психологом работает!

— Знаешь, — Калантия посмотрела на неё с лёгкой улыбкой, — работать психологом трудно. Иногда проблемы чужих людей ты воспринимаешь как свои собственные. Пропускаешь через себя. И однажды понимаешь, что не знаешь, где заканчиваются они и начинаешься ты.

— Вот поэтому я не люблю выслушивать проблемы друзей! — фыркнула Грейс.

— А зря, — мягко возразила Калантия. — Иногда это полезно. И укрепляет дружбу.

— Может быть...

— Иди уже, — Калантия кивнула в сторону двери. — До завтра.

Грейс вздохнула, взяла свою сумку и направилась к выходу. У самого порога она обернулась.

— Спасибо тебе, Калантия. За всё.

— Иди уже, бунтарка!

Грейс улыбнулась и исчезла за дверью, оставив после себя лишь лёгкий шлейф грейпфрута и лаванды.

Калантия осталась одна. Она взяла швабру и принялась за уборку. Хотя народу сегодня было немного, пол выглядел так, будто по нему пробежала стая слонов. Грязь, песок, следы от обуви — видимо, туристы были не слишком аккуратны.

От мытья пола её отвлёк звон колокольчика над дверью.

— Магазин закрыт, — не оборачиваясь, оповестила посетителя Калантия. Она стояла на четвереньках, сосредоточенно оттирая какое-то пятно.

— Знаю, — раздался грубый мужской голос. — Я пришёл поговорить с вами.

Калантия подняла голову и замерла. На неё сверху взирал статный мужчина лет сорока пяти. Дорогой костюм сидел на подтянутой фигуре безупречно, кожаные ботинки блестели так, будто их только что отполировали. От него исходил уверенный, даже властный запах дорогого парфюма — с нотками кожи, табака и чего-то древесного.

Она медленно выпрямилась и поставила швабру в угол.

— Чем могу помочь? — спросила она ровным голосом, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Меня зовут Роджер Вилс. — Мужчина произнес это без единой эмоции, словно название само за себя говорило. — Я мэр этого города.

Калантия выдержала паузу, давая ему понять, что имя её не впечатлило.

— Повторю свой вопрос, мистер Вилс. Чем я могу вам помочь?

Роджер Вилс удивлённо приподнял бровь. Затем облокотился плечом о прилавок, принимая расслабленную, покровительственную позу.

— А вы с характером! — в его голосе послышалась насмешка. — Хорошо. Перейдём к делу. Вы мне подпортили карты, Калантия.

— Мисс Мур, — спокойно поправила его девушка, копируя его ледяной тон.

Мэр выпрямился. В его глазах на мгновение мелькнула злость, но он быстро взял себя в руки.

— Даже так? — произнёс он с нажимом. — Будет по-вашему. Я настаиваю на том, чтобы вы сходили в полицию и отказались от наставничества одной... — он сделал паузу, подбирая слово, — сумасшедшей особы.

— А я настаиваю на том, чтобы вы покинули магазин сию секунду. — Голос Калантии стал холодным, как сталь. — Мне этот разговор не нравится.