Так уж случилось, что я никогда не бывал в Токио. В прошлой/будущей жизни как-то не сложилось, а в нынешней — такого города просто нет. На месте гигантского суперсовременного мегаполиса из XXI века с небоскребами, горящими неоном вывесками, станциями железной дороги и метрополитена, многоуровневыми развязками и толпами постоянно спешащего народа находится нечто невообразимое под названием Эдо.

Огромная хаотично застроенная вокруг замка Токугава деревня, сильно пострадавшая к тому же полгода назад от разрушительного землетрясения и страшного пожара. Говорят, тогда погибло больше ста тысяч человек.

И если холмистая часть города — «Яманотэ» с усадьбами самураев и высокопоставленных чиновников более или менее сохранилась, то среди равнинных кварталов — «Ситамати» до сих пор чернели проплешины, оставленные буйством огня.

Четыре года назад на рейде Эдо уже появлялась эскадра, состоящая из мощных современных кораблей, под прицелом пушек которой Япония была вынуждена прервать свою многовековую изоляцию и открыть рынки для иностранцев. Впрочем, командовавший ей коммодор Перри не имел враждебных намерений и хотел всего лишь установить дипломатические и торговые отношения. Теперь же в водах островной империи появился враг. То есть я!

— Ваше императорское высочество, — почтительно доложил мне адъютант. — К нам приближается сампан под американским консульским флагом. Прикажете принять?

— Отчего ж не принять, раз прибыл, — усмехнулся я. — Передай Юшкову, чтобы выстроил для встречи консула почетный караул. И, пожалуй, оркестр. Порадуем наших американских «друзей»…

Глава американской дипломатической миссии оказался крепким представительным 50-летним круглолицым мужчиной с редкой проседью в густой шевелюре, щегольски подкрученными усиками и аккуратно подстриженными бакенбардами. Одет он был в приличествующий случаю парадный сюртук с нарядным жилетом и серые в тонкую полоску панталоны со штрипками, какие у нас в Петербурге носили лет десять тому назад.

Стоило ему вступить на палубу, как оркестр заиграл — «Да здравствует Колумбия» [1], заставив почтенного консула снять с головы цилиндр и застыть, прижавши руку к груди. А выстроенные в две шеренги морские пехотинцы сделали своими карабинами — «на караул!» Затем высокопоставленного гостя проводили ко мне.

Как и наш старый знакомый Райс, Таунсенд Харрис был не профессиональным дипломатом, а обычным, хотя и довольно удачливым торговцем. Пытаясь вести дела в странах Тихоокеанского региона, он довольно скоро пришел к выводу о необходимости установления дипломатических и торговых отношений между США и закрытой для иностранцев Японией, о чем, недолго думая, сообщил в пространном письме на имя президента Соединенных Штатов.

Случись нечто подобное в Европе или в нашем богоспасаемом отечестве, послание прыткого коммерсанта в лучшем случае положили бы под сукно, но нынешняя Америка славится не только своей демократией, но и практически полным отсутствием бюрократизма. Поэтому ушлый бизнесмен немедленно получил необходимый статус и отправился покорять японскую столицу.

Сделал бы он столь головокружительную карьеру будучи подданным Российской империи, судить не берусь. Хотя с другой стороны, несостоявшийся консул в Хакодате Гошкевич до своего назначения числился простым драгоманом при посольстве графа Путятина. Так что, как говорят в одном южном городе — все не так однозначно!

— Добрый день, милорд, — прочувствованным голосом начал он. — Встреча с вами большая честь для меня. Как полномочный посланник Соединенных Штатов Америки, рад приветствовать вас на японской земле…

— Благодарю, мистер Харрис, — перебил я его. — Но отчего приветствовать меня прибыли вы, а не портовые чиновники бакуфу?

— Полагаю, — хмыкнул консул, бросив быстрый взгляд на застывшую неподалеку громаду «Генерал-Адмирала», — их немного смутил вид открытых пушечных портов.

— Увы, мой друг, но другого языка в Японии почему-то не понимают. Взять отношения с вашей страной. Пока на этом рейде стояла эскадра мистера Перри, самураи проявляли максимум радушия. Теперь же… скажите, вы уже сумели вручить свои верительные грамоты или продолжаете коллекционировать их отговорки?

— Ха-ха-ха! — не смог удержаться от смеха Харрис. — Вы чертовски верно подметили эту особенность… Впрочем, два дня назад дело сдвинулось, и я получил аудиенцию у его превосходительства сегуна, на которой и вручил ему свои верительные грамоты!

— Дайте угадаю. Это произошло сразу после того, как в Эдо стало известно о судьбе княжества Сендай?

— Не могу отрицать этого.

— Рад, что у вас все получилось. Надеюсь, его превосходительство сегун в добром здравии? Потому что я тоже хотел бы с ним встретиться.

— Лично?

— Именно.

— Боюсь, это не получится. Господин Иэсада Токугава не слишком здоров и вряд ли сможет вас принять в ближайшее время.

— Иными словами, у него достаточно сил для встречи с американским консулом, но для брата русского императора их нет совсем…

— Простите, я совсем не это хотел сказать. Он не то чтобы совсем болен… но вчера ему стало хуже и…

— Да полно вам, мистер Харрис, вы же не чиновник бакуфу… или я чего-то не знаю?

— Да-да, мы как раз подошли к цели моего визита. Как вы совершенно верно изволили заметить, наша встреча с главой японского правительства произошла сразу после получения известий о событиях на острове Эдзо и в княжестве Сендай, которые до крайности обеспокоили господина сегуна. Его превосходительство решительно не понимает, чем вызвана ваша враждебность, и хотел бы мирного завершения конфликта. А потому просил меня выступить в качестве посредника. Тем более, что моя страна, как вам и самому хорошо известно, пребывает в дружественных отношениях с обеими вашими империями…

— Вот, значит, как… то есть господину сегуну не известно, что его подчиненные устроили покушение на меня?

— Покушение⁈

— А как вы еще предлагаете назвать попытку убийства во время переговоров?

— Э… боюсь, что у японского правительства несколько иная версия событий.

— И какая же?

— По их словам, вы вторглись на исконно японские земли и первыми открыли военные действия.

— Ну кто бы сомневался. Но правда в том, что нам удалось не просто захватить негодяев, но и взять с них показания, заверенные заслуживающими доверия свидетелями.

— Вы имеете в виду своих офицеров?

— Я имею в виду капитанов американских китобоев, а также консула в Хакодате мистера Райса!

— Мне он об этом не говорил…

— Ничего страшного. У меня есть протокол с его подписью, копии которого уже отправлены во все ведущие газеты Европы и Соединенных Штатов.

— Вот как?

— Вы разве не слышали о моей приверженности к такой базовой ценности, как «свобода слова»?

— Приходилось… Ну, хорошо, положим, все так и было. На вас напали, вы ответили, наказав виновных, и были, разумеется, в своем праве, но… отчего не остановились? Вы напали сначала на Хакодате, затем на Сендай, теперь пришли в Эдо… Не слишком ли вы увлеклись?

— А вот тут, мой дорогой мистер Харрис, начинается самое интересное. Поначалу я считал покушение на меня частной инициативой подчиненных князя Такахиро. Однако, чем дальше продвигалось расследование, тем очевиднее становилось, что они действовали не просто на свой страх и риск, но по прямому наущению своего сеньора. А моя попытка призвать его к ответу со всей ясностью показала, что в деле замешан не только этот мелкий дайме, но и его прямой сюзерен — владетель княжества Сендай Датэ Ёсикуни, а также бывший военный губернатор Хакодате господин Хори.

— Это серьезное обвинение.

— И у меня есть все основания их выдвигать! Тем более, что они не ограничились одним покушением, но и пытались напасть на моих людей.

— Положим, что так. Чего вы хотите?

— Правосудия, разумеется!

— Правосудия?

— Именно. Выяснение имен и последующее наказание истинных виновников, а также соответствующую компенсацию, включая уже занятые мной территории, а также публичные извинения, принесенные сегуном.

— Самим сегуном⁈ — ужаснулся Харрис.

— Ну, я знаете ли, тоже не последний человек в России.

— Да-да, милорд, разумеется, я понимаю. Но… это Азия. Здесь очень своеобразные понятия о чести и сохранении лица. Боюсь, что на последнее господин сегун никогда не пойдет.

— Хорошо, пусть это будет император!

— Осахито Комэй?

— Ну да.

— Боюсь, это решительно невозможно!

— Тем хуже для Японии. Не знаю, насколько вы, мистер Харрис, осведомлены о моей манере воевать, но каждый следующий день нашего противостояния будет приносить подданным Микадо все новые и новые потери.

— Боже правый, неужели вашему сердцу совершенно чуждо милосердие? Умоляю, пожалейте жителей Эдо. Они и без того не успели оправиться от страшных потерь. Ведь в марте после катастрофического землетрясения обрушились очень многие дома, погребя под завалами множество ни в чем не повинных людей, а затем ураганный ветер разнес огонь и буквально выжег город. Мне называли цифру в 107 тысяч погибших! И вот сейчас, когда пришли вы, они вновь впали в панику. Вы правы, предполагая, что ваше грозное имя и манера воевать хорошо известны по всему миру. Слава об одержанных вами победах докатилась и до этих диких мест.

Потому люди в панике покидают Эдо. Все дороги на выезд из города вглубь страны запружены потоками беженцев. Старики, женщины, дети, младенцы, все бегут, боясь вашего гнева, сокрушительной мощи русских орудий и суровой жестокости ваших воинов. Как цивилизованный человек я не могу смотреть на это без содрогания.

— Вы напрасно судите о моей кровожадности по британским газетам. На деле все обстоит ровно наоборот. И я, и мои подчиненные, в отличие от тех же англичан или французов, всегда строго придерживались правил ведения войны и намерены делать это впредь. Разумеется, это война и жертвы в ней неизбежны, но мы делаем все, чтобы избежать потерь среди мирного населения. К тому же не японцам упрекать других в жестокости. Я лично был свидетелем тому, как они поступают с айнами. Грабежи, убийства и насилие, — вот все, что они несут этому мирному и кроткому народу. Да-да, мистер Харрис, я видел глаза туземцев и могу сказать, что довести до такого состояния можно только изуверствами в течение десятилетий.

— Так вы решили заступиться за угнетенных? — недоверчиво усмехнулся консул.

— Нет конечно. Повторяю, княжества Мацумаэ и Сендай поплатились за свои преступления. Первые — за нападение на меня лично. Вторые — за предательский удар после достигнутых договоренностей и убийство моих матросов… Что же касается количества жертв, могу сказать лишь одно. Вчера японцы расплатились за каждого убитого сотней своих жизней, но если они не одумаются, завтра счет пойдет на тысячи!

— О, это справедливая цена! Цивилизованный человек стоит несоизмеримо выше азиатов.

— Да почему же? Такие же условия и для британцев с французами. Ну, с вашей родиной мы в дружбе и согласии, так что тут и говорить не о чем. Надеюсь, так оно будет и впредь.

— Ни мгновенья не сомневаюсь, милорд. Россия и Америка давние друзья! Между нами нет никаких противоречий! В недавнюю войну мы придерживались дружественного нейтралитета и держали свои порты открытыми для ваших крейсеров.

— И я очень ценю это, мистер Харрис. Но давайте вернемся к нашим баранам, то есть к договорам с японцами и вашему посредничеству в переговорах. Знаю, что вы намерены подписать торговое соглашение. Мне не известны подготовленные вами пункты, но я готов озвучить вам свои.

— О, этот будет крайне интересно! Я готов передать их бакуфу!

— Нет. Я не просил вас о такой услуге. И предлагаю вам лишь выслушать мой вариант требований и подумать, сможете ли вы сами добиться того же от сегуна и его окружения?

— Понял вас, милорд.

— Для Торгового договора я считаю необходимым:

1. Немедленное открытие 20 главных портов Японии.

2. Для всех иностранцев будет действовать режим наибольшего благоприятствования, то есть после заключения договора с нами, остальные державы получат равные с нами условия.

3. Во всех 20 портах подданные Российской империи смогут постоянно проживать, имеют право аренды земли и приобретать здания на ней, а также строить жилые дома и склады.

4. У них будет и право открывать собственные заведения (рестораны, таверны, гостиницы, склады и торговые лавки, заводы, шахты и тому подобное).

5. Будет установлена система экстерриториальности, которая предусматривает подчинение иностранных резидентов законам их собственных консульских судов, а не правовой системе Японии.

6. Пошлины будут уплачиваться японскому правительству за все товары, ввозимые в страну, согласно следующему тарифу.

Первый разряд. Все предметы этого разряда будут свободны от пошлины: золото и серебро в чеканке или без неё, носильное платье, находящееся в употреблении, домашняя обстановка и печатные книги, не предназначенные к продаже, но составляющие собственность лиц, приезжающих с целью пребывания в Японии.

Предметы, потребные для нужд флота Российской Империи, могут быть выгружены во всех открытых портах и помещены в товарных складах под надзор должностного лица правительства России без оплаты какой-либо пошлины.

Вторым разрядом объявляются все прочие товары. Предельный размер пошлины на них не более 5%. За соблюдением этого правила будет следить международная комиссия.

Ввоз опия запрещается, если какое-либо российское судно, прибывающее в Японию с торговой целью, привезёт более 3 кетти (4 английских фунтов) опия, избыточное количество будет взято и уничтожено японскими властями.

Все товары, ввезённые в Японию и за которые уплачена пошлина, установленная сим договором, могут быть перевозимы японцами без оплаты каких-либо сборов, акцизов или транзитных пошлин в любую часть империи.

7. Право на свободу вероисповедания и строительство церквей для удовлетворения потребностей граждан Российской Империи в пределах установленных иностранных поселений в договорных портах.

8. Договор, подписанный между Российской Империей и Японией, будет предусматривать обмен дипломатическими представительствами уже в этом году.

9. После заключения Мирного договора мы готовы предоставить Японии право закупать в России военные корабли, артиллерию, другие виды вооружений и приглашать русских военных специалистов.

10. Российская Империя обязуется выступать посредником в конфликтах Японии с другими государствами.

Ну, что скажете, достопочтенный консул, вы сможете добиться таких условий от бакуфу своими силами? Только честно.

Харрис некоторое время молчал, а потом медленно качнул головой.

— Пожалуй, что в полной мере нет, милорд…

— Вот и я так думаю. Потому давайте подумаем вместе, как нам лучше все это устроить. И да, я готов уступить вам пальму первенства вместе с честью стать человеком, который окончательно откроет Японию миру.

— О, вы так великодушны, милорд… Это все, о чем я могу мечтать.

— Вами движет лишь стремление к славе, мистер Харрис?

— И благу для моей родины, милорд.

— Что ж, в таком случае давайте обсудим, как мы будем добиваться поставленных целей. Но есть еще один маленький вопрос. Мне нужен мирный договор с японцами. Подписанный надлежащим образом.

— Вы, очевидно, желаете прописать в нем признание своих прав на Эдзо?

— И не только. Со своей стороны, могу предложить вам за деятельную помощь в достижении этого соглашения 5% от суммы контрибуции, которую я намерен истребовать с сегуната.

— И как велика цифра?

— Они заплатят мне три миллиона мексиканских серебряных долларов. Не меньше.

— То есть я верно понимаю, вы предлагаете мне 150 тысяч долларов серебром?

— Вы отличный математик, мистер Харрис. В тот же день, как мы получим всю сумму, замечу, не часть, а всю до последнего цента, вы станете обладателем 150 тысяч.

— Это очень щедро… и надеюсь, останется строго между нами…

— Без сомнения. Только учтите, ваша помощь обязана быть действенной. Иначе сделки не будет.

— Я это прекрасно понимаю, милорд. Но чего вы желаете еще от японцев?

— Архипелаг Цусима. Его северный остров будет отдан нам в аренду за один доллар в год сроком на 150 лет. Японское правительство не будет иметь права строить на остальных островах архипелага укрепления, держать там регулярные войска и боевые корабли.

— Думаю, добиться от сегуна согласия на такие условия будет очень сложно, почти невозможно.

— Задача непростая. Согласен. Но я уже говорил вам, мистер Харрис, что мы не будем просто стоять и ждать, пока власти Японии созреют для положительного ответа. Прямо сейчас мои корабли громят Нагасаки. Можете считать, что флота сегуната больше не существует. И каждый новый день без мирного соглашения будет означать для сегуна катастрофу. К слову, князь Сендай сделал на удивление верные выводы и попросил разрешения отправить своих сыновей на учебу в Россию. Каково? Признаюсь, такой резвости и трезвости ума даже я от японцев не ожидал.

[1] Несмотря на то, что мелодия и слова нынешнего гимна «Звездно-полосатый флаг» были уже широко известны, официальным он стал только в 1931.