Известие о возможном приближении вражеской эскадры подействовало на всех по-разному. Одни, как Гошкевич, застыли будто громом пораженные, другие, подобно доктору Альбрехту и отцу Василию, начали деловито готовиться к выполнению своих обязанностей. Первый к приему раненых, второй к молебну об одолении супостата. То же можно было сказать и о военных. На «Генерал-Адмирале», «Бульдоге» и «Константине» спешно разводили пары, а на толком недостроенных береговых батареях суетились вокруг пушек.

Поскольку доставшаяся нам в наследство от японцев артиллерия годилась разве что для производства салютов, сразу же после отъезда губернатора Хари было принято решение о возведении новых укреплений со снятыми с фрегата шестью 36-фунтовыми орудиями. Половина из них разместилась в замке, а остальные на горе, названной впоследствии Воскресенской, с обратной стороны бухты.

Чтобы отбиться от местных — хватит, но вот если это действительно англичане или американцы…

— Ваше императорское высочество, возьмите мою лошадь! — неожиданно предложил мичман Автомонов, после чего смущенно добавил. — Так будет быстрее.

— Покорно благодарю, — с усмешкой посмотрел я на него. — Кстати, откуда взялся этот «Буцефал»?

На знаменитого жеребца Александра Македонского неказистая кобылка невнятной буланой с белыми подпалинами масти и никогда не стриженной гривой не тянула, но других лошадей в городе сейчас похоже было не найти. Дело в том, что коней в Японии вообще не так много, а уж тут, в бывшем Хакодате, и подавно. Верхом до нашего появления передвигались только губернатор и дайме вместе с самыми ближайшими подручными, но они при эвакуации забрали животных с собой. Местные же в массе своей предпочитали передвигаться пешком или в крайнем случае на рикшах, а самые знатные на носилках. Последнее, впрочем, было по чину только самым высокопоставленным особам, а таких сейчас в Александровской гавани не наблюдалось.

— Третьего дня нашли с матросами в карауле, — охотно пояснил польщенный моим вниманием молодой офицер. — Очевидно сбежала во время обстрела или потерялась при эвакуации. Вот я и…

— Хозяйственный, — буркнул в сторону мой адъютант лейтенант Дмитрий Кудрявой. — В дядю пошел…

Услышав его слова, мичман неожиданно покрылся густым румянцем и одарил Кудрявого недобрым взглядом, а я вдруг вспомнил историю этого самого дяди. Звали его Григорием Григорьевичем и запомнился он главным образом тем, что служил в славном городе Николаеве полицмейстером, когда туда прибыл с ревизией бывший командир «Меркурия» капитан первого ранга Казарский. Что произошло межу Автомоновым-старшим и героем Русско-Турецкой войны, теперь уже не установить, но граф Бенкендорф прямо обвинял начальника Николаевской полиции в причастности к убийству. Следствие, впрочем, вскоре зашло в тупик, однако пятно на репутации никуда не делось.

— Отставить! — поспешил прервать я намечавшуюся ссору. — Мичман, скачи в порт, передай, что скоро буду!

— Вы, Константин Николаевич, кажется, совсем не беспокоитесь? — вопросительно посмотрел на меня успевший немного опомниться Гошкевич.

— Так нет никаких поводов. У американцев после ухода Перри в этих водах сильного флота нет. Англичане с французами заняты в Китае и им сейчас не до нас.

— А японцы? Ходили слухи, что они купили несколько военных пароходов.

— Угу. Парочка голландских подарков у сёгуна, еще два в Сацуме и один уже не помню у какого дайме. Причем все пятеро на один зуб даже для «Бульдога». Про «Генерал-Адмирала» и говорить нечего…

— То есть вы полагаете, что это наши? — изумился губернатор.

— Уверен.

— Тогда к чему вся эта тревога?

— Бдительность, дорогой мой Иосиф Антонович, здесь на фронтире никогда не бывает лишней!

Вскоре выяснилось, что я не ошибся. К Александровской гавани и впрямь подошла русская эскадра под брейд-вымпелом капитана первого ранга Истомина, командовавшего Легкой бригадой, флаг он держал на новейшем фрегате «Светлана», вслед за которым в кильватер шли винтовые корветы «Стрелец» с «Громобоем», а замыкала колонну колесная «Чародейка». Моряки при виде старых знакомых разразились радостными криками и принялись бросать вверх бескозырки.

— Поднять сигнал, — распорядился я, добравшись до своего флагмана, — генерал-адмирал выражает новоприбывшим свое полное удовольствие!

Примерно через три четверти часа Истомин вместе с командиром «Светланы» Платоном Лисянским прибыли ко мне для личного доклада.

— Позвольте поздравить ваше императорское высочество с очередной убедительной победой, а также приращением земель государства Российского! — не без пафоса в голосе начал комбриг, после чего мы на глазах у всей команды троекратно обнялись и расцеловались.

— Ну рассказывай, Павел Иванович, каким ветром твою бригаду сюда принесло?

— Послан к вам Лихачевым. После не совсем дружественного приема на Цусиме Иван Федорович имел некоторые опасения. Хотя случившегося на Сахалине он, конечно же, предположить не мог.

— Так ты в курсе?

— Собственно говоря, там мы и рассчитывали вас встретить. Ну а когда на новом посту нам поведали о последних событий, я понял, что ваше высочество этого так не оставит, и решил наведаться в Хакодате.

— Теперь это Александровская гавань, — поправил Юшков.

— Да я уж понял, — улыбнулся Истомин и, чуть наклонившись, тихо спросил. — Любопытно, как на этот демарш отреагируют на Певческом мосту?

— Признают, никуда не денутся, — усмехнулся я. — Горчаков, чтобы там о нем не говорили, не дурак…

— Павел Иванович, Платон Юрьевич, — вышла к нам великая княгиня. — Не представляете, как я рада вас видеть. Наконец, хоть несколько свежих лиц…

— Анастасия Александровна, — галантно поклонился командир «Светланы», в недалеком прошлом мой личный адъютант и мастер светского обхождения, — ваше высочество как всегда очаровательны!

— Не смейте так бессовестно лгать! — махнула на него веером Стася. — Неужели вы думаете, что я не понимаю, будто подурнела и плохо выгляжу? А еще мне ужасно надоело находиться на корабле. Хочется прогуляться по берегу, побывать в театре, походить по магазинам…

В последнее время великая княгиня неважно себя чувствовала, отчего нередко изливала свое раздражение на окружающих, что, впрочем, было вполне понятно, принимая во внимание большой срок беременности.

— Н-да. Боюсь, Хакодате, то есть, прошу прощения, Александровская гавань не самое подходящее место для прогулок. Да и со зрелищами здесь не очень. Вам непременно надобно побывать в Шанхае и Сингапуре. Вот там действительно кипит жизнь, и климат более подходящий.

— И вы туда же? — укоризненно посмотрела на него прослушавшая добрую половину речи Стася. — Костя тоже никуда меня не пускает, говорит, что это может быть опасным. Между тем сам то и дело встревает во всякие опасные предприятия и совсем себя не бережет!

— Полно, дорогая, — стоически отозвался я. — Ничего страшного со мной пока не случилось!

— Вот именно, «пока»! Ладно, — взяла себя в руки Стася, — я, кажется, совсем замучила вас своими капризами. Господа, расскажите о вашем путешествии. Как вам понравились эти, как их… Цусимские острова? Надеюсь, вы не собираетесь их тоже захватывать?

— Боюсь, что именно это мы и собирались сделать, — немного сконфузился непривыкший возражать дамам Истомин. — Хотя теперь уже и не уверен…

— Отчего? — выразительно посмотрел я на него.

— Как я уже говорил, местный дайме встретил нас не слишком приветливо. Кажется, он немного побаивается возможной реакции бакуфу.

— И что же правительство сегуна?

— Молчат как рыбы. Тамошний князь сразу же послал гонцов в Эдо, но никакой реакции до сих пор нет.

— А что простые обыватели?

— По-разному. Некоторые не прочь заработать и с охотой предлагают нам продукты, а также нанимаются на работы. Другие ведут себя подчеркнуто недружелюбно и, кажется, готовы к насилию. Впрочем, надобно отметить, что тогда мы еще не знали о покушении на ваше высочество и потому вели себя достаточно деликатно, стараясь не возбуждать в аборигенах враждебности.

— Тогда почему ты не уверен в необходимости занятия Цусимы?

— Э… решать, конечно, не мне. Но если у нас теперь есть Эдзо.

— Остров Русский, — снова поправил его Юшков.

— Да-да. Так вот, имея этот остров, так ли нужна нам Цусима?

— А сам как думаешь?

— Хм. Прошу не счесть это дерзостью, но… у России не так много средств. Возможно, стоило бы сосредоточиться на чем-нибудь одном? Тем паче, что данный остров, сколько я могу судить, почти не заселен и обладает значительно большими ресурсами. При том, что стратегически ничуть не уступает Цусиме.

— В этом нет и тени сомнений. Да и прикрывать Цусиму сложнее. Прав ты и в том, что растрачивать ресурс на несколько баз не всегда целесообразно. Но если мы собираемся стать главной силой в этих морях, нам нужна не одна, а несколько опорных баз. Пока сколько-то значительно вкладываться в Цусимскую станцию мы не станем. Просто обоснуемся и будем поддерживать в исправном состоянии. Зато исключим ее занятие теми же британцами и обеспечим себе промежуточный пункт сообщения с Желтым и Восточно-Китайским морями. Впрочем, об этом мы еще подумаем. Сейчас нам следует брать инициативу в свои руки. Господа, прошу учесть, что мы отныне с сегунатом в состоянии войны. Какие будут предложения?

— Ваше высочество, достоверно известно, что месяц назад в Японию прибыл винтовой корвет «Канрин-Мару» голландской постройки. Это первый настоящий боевой корабль зарождающегося японского флота. Там же, в Нагасаки, голландцы построили в порту школу для моряков сегуната и судоремонтный завод со станками и паровыми машинами. Думаю, лишив противника пароходов, мы свяжем им руки и скорее заставим принять наши требования.

— Согласен. Без пароходов они будут бессильны. А еще нам как раз крайне необходим судоремонтный завод здесь, в Александровской гавани. Вот, пожалуй, что, Павел Иванович. Отправляйся вдоль западного побережья Японских островов на Кюсю, в Нагасаки. Не один, возьми с собой один из корветов. Школу мореходную сожги, оборудование завода забери и вывези сюда, на Русский. Здесь уже и смонтируем обратно. Корабли захвати как трофеи и включи в состав своей бригады.

— Мне не хватит людей, ваше императорское высочество.

— Лихачев сейчас где?

— Он с фрегатами «Высокомерный» и «Полкан» пошел на разведку к Ляодуну.

— Все верно, однако как не вовремя. Вот что. Ты ведь Цусиму никак не минуешь. Забери часть людей для призовых команд… кто там остался на станции?

— Князь Вадбольский с фрегатом «Бесстрашный».

— В его экипаже две сотни матросов. Вот у него и возьми человек тридцать-пятьдесят. Тут ничем помочь не могу, у самого людей в обрез. В крайнем случае задействуй морпехов. Я на тебя рассчитываю. Действуй быстро и решительно. Как завершишь операцию, иди к Эдо на соединение с нашим отрядом. Но если сумеешь связаться с Лихачевым, передай ему мой приказ отложить пока дела на Ляодуне и принять участие в нашей Японской компании. Если повезет, встретишь Ивана Федоровича, пусть он лично возглавит эскадру и отправляется к Нагасаки со всеми силами, можете в этом случае в Цусиме никого не оставлять, даже если местные и сожгут постройки, после мы с них во сто крат взыщем и все заново возведем еще лучше.

— Может, мне тогда «Бесстрашного» с собой забрать?

— Вполне вариант. Оставляй «Громобоя» стационером для связи с Лихачевым, а сами с Вадбольским идите дальше на юг.

— Будет исполнено, Константин Николаевич.

— Успехов тебе, Павел Иванович. Мы ждать не станем. Сегодня же отправимся в море.

Для обеспечения порядка и безопасности я оставил сотню казаков Тацыны на Русском, приказав заодно выделить им и жилье и землю для будущей станицы рядом с городом между речками Оно и Кунебетсу. Еще сотню передал в качестве десанта Истомину. Роты морпехов ему могло и не хватить для надежной высадки в порту Нагасаки. А последняя сотня во главе с самим атаманом поехала с нами.

Здесь, в Александровской гавани, для защиты новых владений мы оставляли сравнительно тихоходного «Стрельца» и колесный фрегат «Чародейка». Назначенный командовать временным соединением капитан второго ранга Баженов, получил от меня напутствие.

— Ты, Александр Иванович, следи за обстановкой. Для вас с Кострицыным главная задача — не допускать высадки самураев на наш берег. Бдите день и ночь. Разрешаю в качестве превентивных мер атаковать любые японские суда, какие заметишь и в самом Сангарском проливе, и по его южным берегам. Казаки тоже под твоим началом будут. Подумай, где бы им лошадок достать. На севере Хонсю точно их разводят, так что подумай, как это лучше организовать, но главное держи границу на замке.

Мы пошли вдоль восточного берега в уже привычном составе. Мой флагман, Шестакова и «Бульдог» Брылкина. Будем рассчитывать не на число кораблей, а на подавляющую мощь железного фрегата и его 70 пушек. Первой целью мы наметили город Сендай, столицу одноименного княжества на северо-востоке Хонсю. Можно сказать, мы попытаемся взять Японию в клещи. Вот только сил маловато. Поскорее бы Лихачев вернулся. Все же два его фрегата — это почти сотня орудий. Весомая прибавка к совокупной мощи нашего бортового залпа.

Еще летом прошлого 1856 года президент САСШ Франклин Пирс назначил мистера Таунсенда Харриса первым в истории генеральным консулом Штатов в Японии. Харрис, первоначально прибывший с единственным сотрудником — помощником и переводчиком Хескеном, даже не мог сойти на берег.

Чиновники утверждали, что приезд консула «незаконен», ведь по договору иностранный посланник мог приехать в Симоду только «при обоюдном желании сторон». К счастью, американский дипломат имел при себе составленную на английском копию договора, заключенного коммодором Перри, и заявил, что в нем нет такого пункта и разночтения вызваны ошибкой японского переводчика. После долгих препирательств и споров ему все же дозволили ступить на японскую землю. Но это было лишь первое и отнюдь не самое сложное из препятствий на пути выполнения его миссии.

В Симоде Харрис предпочел для начала открыть диппредставительство Америки при храме Гёкюсэндзи с тем, чтобы исключить опасность убийства враждебно настроенными самураями и шпионами-ниндзя прямо на территории консульства. Религия запрещает проливать кровь в храмах, на этом и строился расчет генерального консула. И он оправдался.

Харрис требовал выполнения всех дипломатических формальностей, положенных аккредитованному посланнику, и не соглашался передавать письмо своего президента кому-либо, кроме сегуна и при том лично. Поэтому дело не двигалось. Но времени он не терял, со всеми удобствами обустроившись в Симоде, затребовав себе и своему переводчику юную девицу для утех. Но вскоре от сексуальных развлечений с 17-летней Тодзин Окити на спине Харриса появилась сыпь, и он со скандалом отправил наложницу обратно, получив в замен двух новых, еще младше по возрасту.

Если на постельном фронте все наладилось, то вот исполнение главной задачи его приезда в Японию оставалось все таким же несбыточным. Японцы уже больше года профессионально тянули время. Внутри бакуфу наряду с частью высших сановников, готовых идти на компромисс, имелись жесткие противники любых сделок с гайдзинами. Их поддерживал и сам император Комэй.

Но Харрис твердо нацелился добиться аудиенции и подписания торгового соглашения. За прошедшие месяцы Харрис успел обзавестись пышной свитой и со дня на день ждал вызова в Эдо. Но сегодня он получил последние новости и сразу понял, что появился, быть может, единственный шанс.

Известия ему привез торговый представитель в Хакодате Райс, прибывший на зафрахтованном китобойном американском судне.

— Мистер Харрис, русские заняли Эдзо и объявили остров и все территории к северу от него своими владениями.

— Я знаю об этом.

— Но вы, верно, еще не слышали, что они атаковали уже и столицу княжества Сендай на севере Хонсю.

— И что там произошло?

— Я наблюдал за всем лично. Русские обстреляли город и порт, которые, сказать по чести, были из рук вон плохо защищены, высадили на берег десант и, пройдя несколько миль до крепости даймё, захватили ее сходу. Японцы почти не оказывали сопротивления! Они просто бежали в панике. Несколько слабых контратак были подавлены огнем из скорострельных мушкетов и знаменитых митральез.

— Неужели все обернулось таким провалом для островитян?

— В том-то все и дело! Правитель княжества — Тамура Куниюки даже не успел убраться из замка и попал в плен. Ему пришлось подписать соглашение с русскими о свободной беспошлинной торговле и выплате значительной контрибуции золотом, скотом и зерном. А теперь эскадра Черного Принца направляется к Эдо.

— Каковы их цели, мистер Райс?

— Принц Константин прямо сказал мне, что желает добиться заключения самого широкого торгового договора с правительством сегуна. Он намерен добиваться открытия не двух-трех, а сразу двадцати портов по всей Японии. И ограничения ввозных пошлин цифрой в пять процентов.

— Черт, этот русский хочет опередить меня! Мы сидим здесь уже год, а он является, стреляет из пушек, захватывает земли и творит все, что ему взбредет в голову.

— Чертовски верно подмечено, — согласно кивнул Райс.

— Но мы этим можем воспользоваться к своей выгоде, — немного остыв и подумав, заметил Харрис.

— Вы хотите предложить свои услуги посредника?

— В точку. Сегуну именно теперь очень нужен сильный переговорщик. Всем известно, что между Америкой и Россией дружественные отношения. Вот на это мы и сделаем ставку. Хескен, несите бумагу, будем срочно писать письмо.