Как и следовало ожидать, выдать проштрафившегося дайме японцы отказались. В принципе, я в какой-то мере их понимаю. Выдавать своих людей чужакам на расправу последнее дело, но и сам уступить теперь уже не могу. Ибо невыполненная угроза по восточным меркам — потеря лица. Правда, Элиша Райс на пару с Гошкевичем не уставали взывать к моим христианским чувствам, действуя в том числе и через великую княгиню, но успеха так и не добились.

— Прошу прощения, господа, — мило улыбаясь, говорила она. — Но я совершенно не разбираюсь в политике и не вмешиваюсь в дела мужа. Мои интересы ограничиваются торговлей. Кстати, господин Райс, не подскажите ли, что можно закупать в Японии?

— Не так много, ваше высочество, — охотно перешел на хорошо знакомую ему тему американец. — Вопреки сложившемуся стереотипу Страна Восходящего солнца вовсе не так богата, как об этом принято думать. Здесь, конечно, добывают медь и серебро, выделывают шелк, выращивают чай, бобовые и рис, изготовляют циновки и довольно приличный фарфор, но дело в том, что в Китае всего этого намного больше и лучшего качества, при более низких ценах. Так что Япония интересует нас главным образом как перевалочная база. Так уж случилось, что их порты ближе всего находятся к нашему побережью. Кроме того, здесь есть необходимый для пароходов уголь. И хотя на данный момент аборигены его не добывают, организовать это не представит ни малейших трудов. Главное убедить их открыться…

— То есть тут нет ничего интересного?

— Разве я так сказал? Нет, миледи, предприимчивый человек и здесь найдёт чем заняться, но… если бы эта страна была столь же богата как Китай, британцы с французами воевали бы теперь с ней!

— А золото здесь добывают?

— Очевидно да. Хотя точные объемы и местоположения рудников нам пока не известны. Но то, что золотые монеты имеют хождение при весьма низком курсе по отношению к серебру, неопровержимо свидетельствует о том, что источники «дьявольского металла» у них есть. Впрочем, серебра они добывают много больше.

— Вот как… А каковы на ваш взгляд перспективы открытия Японии?

— Как вам сказать. Наш консул при правительстве Бакуфу мистер Гаррис ведет очень трудные переговоры.Ему удалось подписать конвенцию, но торгового договора все еще нет.

— Он был принят сегуном?

— Нет, но мы ждем со дня на день объявления о дате встречи для передачи верительных грамот.

— Так он ведь уже почти год как в Эдо. И до сих пор японцы тянут с официальным приемом посла САСШ?

— К сожалению, все так и есть… Но консул Гаррис проявляет большую настойчивость и обязательно добьется поставленных Конгрессом целей.

Пока прикидывающаяся простушкой Анастасия Александровна отвлекала наших дипломатов, прощупывая заодно, как именно можно заработать, мы с Шестаковым были заняты не менее важной проблемой. Как отобрать остров и не выглядеть при этом агрессорами.

— Я тут подумал, — задумчиво заметил Иван Алексеевич. — Эдзо ведь ничуть не меньше Ирландии, а ее коренное население любит самураев ничуть не больше, чем фении англичан.

— И к каким же выводам ты пришел?

— Лечить подобное подобным. Нужно заручиться поддержкой айнов, помочь им с организацией и вооружением!

— И где же мы возьмем это самое вооружение? В прошлый раз его оплатили американские ирландцы и их собственное казначейство в Дублине. Сейчас же…

— Так ведь нам сейчас столько и не нужно. Айнов куда меньше, чем ирландцев, а японцы вооружены хуже, чем англичане.

— К чему ты клонишь?

— Помните, среди грузов, взятых нашими пароходами в Кронштадте, были трофейные штуцера?

— Но ведь они предназначались для перевооружения наших гарнизонов на Дальнем Востоке и Русской Америке.

— А прежние гладкоствольные ружья остались! — с победным видом посмотрел на меня Шестаков. — Так почему бы…

— Вооружить айнов нашими старыми ружьями?

— Против фитильных, как вы изволили выразиться, «самурайских карамультуков» и это оружие. Тем более, что оно у нас есть здесь и сейчас!

— Ловко придумано! Впрочем, тебе не привыкать.

— Благодарю, — расплылся в улыбке капитан первого ранга, числившийся у англичан как один из главных виновников потери Ирландии.

— И тогда мы не захватываем остров у бедных японцев, а напротив помогаем аборигенам освободиться от угнетателей?

— Именно. Остается только изгнать самураев. И я, признаться, до крайности опасаюсь, что у них все же хватит ума выдать этого… как его черта… дайме!

— Такихиро.

— Вот-вот. Никак не привыкну к их именам.

— Может и не придется. Для японцев Эдзо пока все еще дикий фронтир, где живут столь же дикие айны.

— Кстати, — щелкнул крышкой карманных часов Шестаков. — Замечу, что время, отпущенное японцам, истекает…

— А где наш американский друг?

— На «Константине». Ведет переговоры с Гошкевичем и кажется вполне сумел его убедить, — не смог сдержать усмешки командир «Генерал-Адмирала».

— Нейтральные суда?

— Китобои покинули гавань Хакодате еще вчера, а иных тут и не было.

— В таком случае, не вижу ни единой причины откладывать бомбардировку. Действуйте!

— Есть!

Через минуту корабль заполнился топотом сотен ног, трелями боцманских дудок, командами офицеров, и, как же без нее, отборной руганью всех вышеперечисленных. Еще через десять фрегат был полностью готов к бою, порты открыты, а орудия заряжены.

— Огонь! — махнул рукой старший артиллерист.

Первыми в дело вступили стоящие на верхней палубе нарезные «баумгарты». На сегодняшний момент это одни из самых мощных и дальнобойных орудий, из числа стоящих на вооружении. Четыре отправленных ими на недосягаемое для японских пушек расстояние снаряда должны обозначить серьезность наших намерений.

Больше всех отличился, как обычно, Вершинин. Пущенная им болванка угодила точно в угол главной башни замка Хакодате, отчего та заметно покосилась, а висевшее на ней знамя грохнулось оземь. Остальные, впрочем, тоже не подкачали, положив снаряды на японские укрепления.

Ответ не заставил себя долго ждать. Не слишком впечатлившийся разрушительным действием предназначенных для практических стрельб болванок губернатор Хори прислал какого-то мелкого чиновника с требованием пояснить, что именно происходит?

Почти одновременно с ними на фрегат прибыли всполошившиеся Райс с Гошкевичем.

— Ваше высочество, неужели вы решились начать войну?

— А вы чего ждали, господа? Срок ультиматума истек, а я не из тех, кто позволяет себя игнорировать. Но все же хорошо, что вы явились. Кажется, губернатор все же решил посетить нас.

— Это не Хори, — покачал головой Райс. — Это господин Такигава Эномото, отвечающий за связи с иностранцами.

— Понятно. Шестаков!

— Слушаю?

— Раз уж господин губернатор не склонен проявить уважение, приказываю перейти на боевые!

Четыре снаряженных черным порохом бомбы произвели на японцев куда большее впечатление. Черные султаны разрывов, летящие во все стороны осколки и вспыхнувший в многострадальной башне пожар мгновенно продемонстрировали местным властям, что выбранная ими стратегия не является оптимальной. Даже посланец губернатора, пытавшийся поначалу держаться с достоинством и даже надменностью, проникся и кланялся с гораздо большей почтительностью.

— Господин Такигава нижайше просит прекратить обстрел, — перевел его речь Гошкевич.

— Хорошо, — кивнул я. — Но это последняя уступка. Или губернатор Хари притащит ко мне князя Такихиро лично, или я превращу этот город в груду камней. У вас час!

— Но это…

— Или так, или никак! Так что рекомендую не задерживаться.

Примерно через сорок минут к борту «Генерал-Адмирала» подошел сампан, переполненный разодетыми в роскошные по здешним меркам наряды японцами. Кроме того, в его свиту входили несколько одоспешенных самураев, которых, впрочем, никто на борт не пустил.

— Я губернатор Эдзо Хори Дайгаку, — представился пожилой японец с правильными чертами лица и благородной осанкой.

— Перед вами наместник Дальнего Востока, генерал-адмирал и брат русского императора великий князь Константин, — представил меня Гошкевич.

— Я много слышал о Черном принце. Но теперь хотел бы знать, по какому праву он и его люди напали на владения Божественного Тенно?

— Люди дайме Такихиро первыми открыли военные действия, а вы, отказавшись выдать их, дали понять, что одобряете его враждебные деяния.

— Это не так. Мы ни в коем случае не поддерживаем ужасное преступление, совершенное на Карафуто людьми господина Такихиро, и готовы загладить невольно возникшую вину. Более того, мы согласны произвести необходимое расследование и сами наказать виновных. Но о выдаче японских подданных не может быть и речи. Что же касается почтенного господина Такихиро, то его уже нет среди живых.

— Что это значит?

— Он осознал, какие беды навлек на свою страну, и собирается совершить сеппуку.

— Это ритуальное самоубийство, — попытался пояснить мне Райс. — Очень серьезная вещь…

— Не старайтесь. Я знаю, что означает «харакири». Но мне нет дела до местных варварских обычаев, а потому… господин Хори. Поскольку вы и ваша страна отказываетесь выдать преступников, значит вы являетесь их соучастниками и, следовательно, виновными в равной мере! Посему и наказание понесете совместное.

— Что вы имеете в виду? — ожег меня взглядом губернатор.

— С этого дня я объявляю остров Эдзо и все прилегающие к нему воды вместе с малыми островами суверенным владением Российской Империи. В связи с чем вам и всему японскому населению предлагается немедленно покинуть остров. Тем же, кто решится остаться, придется принять подданство Российской империи. Вам все понятно, бывший губернатор Хару?

— Это произвол!

— Совершенно верно. Но единственными виноватыми в том, что случилось, будете вы и князь Такахиро Мацумаэ.

— Мы будем защищать свою священную землю!

— Сколько угодно. Только учтите, если вы не уберетесь добровольно, я стану платить айнам за каждую японскую голову. Мне даже любопытно, как быстро они справятся.

— Вы не посмеете, — прошептал господин Хори, очевидно не питавший иллюзий по поводу здешних аборигенов.

— Хотите проверить? Вы долго и жестоко издевались над ними, пришло время расплаты…

После непродолжительных препирательств и даже некоторой попытки торга губернатор был вынужден согласиться на все мои условия. В конце концов лично он, в отличие от членов клана Мацумаэ, виноват в случившемся не был. А потому имел все шансы избежать приказа о самовспарывании. Главное стать первым, кто доложит сегуну о случившемся, причем так, чтобы именно эта версия стала официальной. Единственно, о чем он попросил, это дать японцам больше времени на эвакуацию. На что я после недолгих раздумий согласился, при условии, что сам губернатор и его самураи покинут остров незамедлительно.

Что любопытно, многие из задержавшихся впоследствии так и не уехали. Одни получили разрешение на жительство у властей. Другие, ознакомившись поближе с порядками новой для них страны, внезапно обнаружили у себя айнские корни и приняли российское подданство. Впрочем, все это случилось потом, а сейчас…

— Правильно ли я понимаю, что протестовать бесполезно? — осведомился после ухода губернатора Элиша Райс.

— Именно так. Однако, хочу заверить, что лично для вас ничего не изменится. Вы можете продолжать выполнять свои обязанности. Больше того, можете считать договор, который вы так долго пытались заключить, уже подписанным. К тому же я имею твердое намерение ввести в Александровской Гавани, так теперь будет именоваться Хакодате, режим порто-франко, в связи с чем американцы, а равно и подданные иных государств получат возможности вести здесь дела, покупать недвижимость, открывать магазины, предприятия и все, что только захотят. В рамках законов Российской Империи, само собой разумеется.

— Хм. А вы знаете, как вести дела. Но что будет, если великие державы не признают эту аннексию?

— Во-первых, мой дорогой мистер Райс, великие державы сейчас немного заняты Китаем. А когда освободятся, у них будут два выхода. Либо бороться с нами за территориальную целостность Японии, либо присоединиться к ее разделу. Как думаете, что они выберут?

— Черт меня подери!

— И это еще не все. Официально заявляю вам, мистер Райс, что намерен не только отстоять наши законные права на остров Эдзо и защитить местных аборигенов от посягательств жестоких самураев, но и настоятельно потребовать открытия не двух-трех, а двух дюжин портов на Хонсю, Сикоку и Кюсю, а также добиваться введения минимальных таможенных пошлин для наших, то есть европейских, и конечно же для американских товаров. А также сообщить в Госдепартамент, что сделал это по вашему настоятельному требованию, а не Гарриса.

— Хотел бы я посмотреть на того, кто посмел бы у вас что-то потребовать….

— Ничего. От меня не убудет.

Стоило японскому губернатору вместе со своими самураями покинуть Хакодате, как передо мной в полный рост встал один из проклятых русских вопросов — «Что делать?» Огромный и практически неосвоенный остров требовал приложения рук, которых у нас просто не было. Но как говорят на Востоке, любая дорога начинается с первого шага, и я вызвал к себе двух людей: Беклемишева и совершенно потерянного Гошкевича.

— Начну с тебя, Иосиф Антонович. Поздравляю с должностью губернатора!

— Вы сейчас серьезно? — взглядом мученика перед Нероном посмотрел на меня несостоявшийся консул.

— Ну а почему бы и нет? Ты у нас человек опытный, классный чин имеешь, знаешь японский и местные условия. Тебе и карты в руки. Занимай со своими подчиненными замок, формируй органы местной власти и так далее…

— Полагаю, прошение об отставке не будет удовлетворено?

— Да мне-то откуда знать? — улыбнулся я. — Отношение к службе таких высокопоставленных государственных служащих, как губернаторы, находится в ведении его императорского величества. Напиши государю, может он и согласится, и даже пришлет тебе замену… а до той поры будешь заниматься делом! — звякнул в моем голосе металл. — Все понятно⁈

— Более чем, ваше императорское высочество.

— В таком случае я продолжу. В ближайшее время в Хакодате, хотя теперь, наверное, уже правильнее говорить Александровской Гавани, должно пройти собрание вождей айнских племен. На котором мы им и объясним, как будем жить дальше.

— Но как же я их соберу?

— А вот этот вопрос мы адресуем нашему многоуважаемому Михаилу Васильевичу.

— Мне? — удивился жандарм. — Константин Николаевич, помилуйте, у меня нет никаких связей среди здешних аборигенов, не говоря уж об агентуре…

— Весьма печально слышать. Ну вот заодно и займешься исправлением этого досадного упущения. Или ты думал, что я сам по здешним ландшафтам буду скитаться, собирая потенциальных подданных? И не тушуйся, на первый раз будет довольно представителей нескольких ближайших племен. Главное, чтобы о нас по острову пошли слухи, причем исключительно положительные. Нужно расположить аборигенов к себе. Убедить их, что мы отличаемся от японцев и не будем их притеснять.

— А мы не будем? — с сомнением в голосе поинтересовался Гошкевич.

— От губернатора зависит, — парировал я, — если он человек порядочный, то и чиновников своих сможет держать в узде!

— А если нас убьют?

— Не переживай, я за вас страшно отомщу! А если серьезно, в вашем с полковником распоряжении будет сводная рота моряков и один из наших паровых клиперов или корветов. Чуть позже появятся и переселенцы.

— Если только государь утвердит эту авантюру…

— А вот это уже не твоя печаль. Ваше дело, господа, как можно эффективнее выполнять свои обязанности.

— Хорошо, — махнул рукой Гошкевич. — Но как вы видите взаимодействие с японской стороной в этих условиях?

— А вот это уже деловой разговор. Если коротко, план такой. Япония никогда не должна стать единым и развитым государством. Для чего будем поддерживать сепаратистские настроения отдельных князей и регионов. Стараясь стравливать их между собой и центральным правительством.

— Под центральным правительством ваше высочество подразумевает сегуна и бакуфу? В таком случае считаю своим долгом заметить, что и губернатор Хори, и весь клан Мацумаэ его верные сторонники. Так что вы вступили в борьбу с самим Токугавой Иэсада.

— Продолжай, Иосиф Антонович.

— Оно бы и ничего, поскольку означенный сегун по слухам человек слабый и нерешительный. Беда лишь в том, что он ни при каких условиях не сможет вам уступить, иначе потеряет лицо, а заодно и сторонников. Император и противники тем более никогда не признают этой потери, а потому есть весьма немалая вероятность того, что японцы позабудут о распрях и объединятся против нас. И я, признаться, пока не вижу, каким образом можно этому помешать.

— А нам и не надо этому мешать. Пусть объединяются. Война так война. А чтобы у них сомнений не осталось, мы, как только прибудет эскадра Лихачева, нанесем визит в Эдо. Да и, по правде, пока мы воюем лишь с сегунатом, а вот с иными дайме и с самим императором — вполне даже мирно живем.

— Но это же авантюра…

— Иосиф Антонович, это просто начало великих дел. Они всегда поначалу выглядят как полнейшая самодеятельность… И к слову, в Эдо ты мне понадобишься. Так что готовься к командировке. Но на всякий случай займись поиском сразу нескольких толковых переводчиков. Они нам скоро понадобятся…

— Но где же я их найду…

— Это не моего ума дело. Задача тебе поставлена. Стало быть, выполняй. И отдельно удели самое пристальное внимание христианскому просвещению и проповеди православия среди инородцев. Запроси с северных Курил, там хватает крещеных и говорящих на русском айнов. Знаю, ты намеревался больницу учредить при посольстве. Вот и займись. И принимай туземцев, лечите их. Открой школу, библиотеку, я вот в нее готов свои книги отдать и еще закажу на свой счет и книги, и учебники, и справочники, и газеты с журналами.

— Понимаю.

— Очень хорошо. Но этого мало. Озаботься учетом всего, что нам досталось, и принимайся за подготовку к следующему году, надо полностью обеспечить зерном, мясом, овощами и моих моряков, и весь Дальний Восток. Стало быть, организуй фермы, сразу крупные, чтобы там по-новому хозяйство было устроено. Что надо, выпишем из Штатов, там сейчас кризис, скупим в рассрочку, да еще и со скидками.

— Тут, как я слышал, и виноград растет…

— Очень хорошо, не забудь и этим заняться. Как начнут прибывать переселенцы, будешь им давать участки при условии, что они их будут обрабатывать и развивать.

— Но я не готов к такой ответственности, ваше высочество…

— А кто готов? Хорошо, обещаю, если справишься, то через пару лет разрешу уехать. Коли захочешь…