Как сказал когда-то давно еще Никколо Макиавелли — короля играет свита. И в моем случае это действительно так. Поскольку вокруг меня всегда были люди, на которых можно было опереться. Одних я привлек, потому что слышал о них раньше, о существовании других узнал по ходу дела, но именно благодаря им мне удалось все то, что получилось сделать сделать за эти годы. И в первую очередь это можно сказать о таких людях как генерал Тацына. Не знаю, достиг бы он своих нынешних чинов, если бы не наша встреча в Крыму, или так бы и остался скромным казачьим офицером, но колесо истории сделало еще один оборот и судьба вновь свела нас.

— Что ж, Пётр Федорович, не спросишь, какое дело хочу тебе поручить? — тихонько спросил я, воспользовавшись тем, что мы на краткий миг снова остались одни.

— Коли вашему высочеству будет угодно, сами расскажете, — ухмыльнулся в усы старый казак, забивая турецким табаком трубку.

— Тоже верно. Но сам-то что думаешь?

Тот сразу не ответил, наклонившись к костру за головней, после чего прикурил от нее и затянулся ароматным дымом.

— Земли тут хоть не самые удобные, но все же богатые. А вот народишку мало. Потому вы даже такими негодными людьми как это Ранцев пренебрегать не станете.

— А еще?

— А еще, вы этой землицей не ограничитесь. Захотите еще к ручкам прибрать. Вот для этого вам старый казак Тацына и понадобился.

— Верно понимаешь.

— У китайцев забирать будем али еще кого ощиплем?

— В том-то и дело, что через речку от нас пока что не Китай, а Маньчжурия. Населения там, конечно, поболее, чем у нас, но все ж таки не так, как в южных провинциях. И пока богдыхан и его советники не сообразили, что без населения им эти земли не удержать, надо действовать!

— С чего начнем?

— С Приморья, конечно. Там и климат получше, и море потеплей.

— Полагаете, найти там более удобное место под базу? — включился в разговор подошедший из темноты Муравьев, очевидно обнаруживший мое отсутствие и решивший не оставлять нас наедине.

— Именно, — усмехнулся я. — Уверен, несмотря на некоторые сложности, базироваться флоту там будет намного проще.

— О каких сложностях идет речь?

— Ну, во-первых, зимой там хоть и теплее, чем здесь, но все же довольно холодно. Поэтому акватория будет замерзать, парализуя порт как минимум на несколько месяцев. Во-вторых, Японское или, как его еще называют, Восточное море зажато между Приморьем, Кореей, Японскими островами и Сахалином. А проливы, соединяющие его с Тихим океаном, не так уж сложно контролировать.

— Вы так уверенно говорите о замерзании портов, — покачал головой губернатор, — что невольно закрадывается вопрос об источнике этих знаний. При том что, по имеющимся сведениям, серьезных и продолжительных наблюдений там не проводилось… Неужели вам попали в руки материалы каких-то неизвестных исследователей?

— Нет, конечно. Это просто рассуждения вслух.

— Но тогда почему вы так твердо об этом заявляете⁈

— Хех, — хитро блеснул глазами Тацына. — Я вот уж сколько годов знаком с его высочеством, а не перестаю удивляться, откуда он все знает?

— И что же он ответил вашему превосходительству? — немного раздраженно поинтересовался Муравьев.

— Дык я ж не дурак, чтобы спрашивать, — ухмыльнулся явно забавлявшийся казачий генерал. — Мое дело маленькое. Скомандует Константин Николаевич: «Марш-марш» [1], мы и поскачем!

— И куда же?

— А куда скажет! Я так понимаю, на полдень [2] идти надо? В Маньчжурию, Корею, али еще куда?

— Там видно будет. Но начнем с Приморья.

— От и ладно.

— А в самом деле, — задумался сумевший взять себя в руки и немного успокоиться Муравьев. — Каковы могут быть максимальные и минимальные притязания Российской империи? Я, признаться, до вашего прибытия считал за благо присоединить к нашему отечеству Приморье, но теперь даже немного теряюсь.

— Ох и вопросы у тебя, Николай Николаевич, на ночь глядя. Хотя, по сути, ты прав, надо определиться, чтобы точно знать, что мы проглотить сможем, а что даже не стоит пытаться, чтоб не подавиться ненароком. Ну смотри, Приморье и Сахалин с Южными Курилами — это, пожалуй, минимум и есть. Соглашаться на меньшее даже как-то неприлично. А вот дальше… Во-первых, нам нужны удобные порты. Они есть и в Корее, и в Китае, вопрос лишь что именно выбрать, пока они слабы. Во-вторых, земля. Россия, как ни крути — страна аграрная. И чтобы колонизировать какую-то территорию, нам нужно поселить на ней крестьян. Да-да, Пётр Федорович, обычных мужиков, которых твои станичники иной раз и за людей не считают.

— Ну это вы хватили, — выпустил кольцо дыма генерал. — Гордятся мои ребятки, это бывает, а вот чтобы эдак…

— А поскольку почва и климат здесь несколько отличаются от того, к чему привыкли наши земледельцы, — не обращая внимания на его бурчание, продолжил я, — стоит присмотреться к землям южнее. То есть к Маньчжурии или даже Корее.

— Китайцы с корейцами поди против будут?

— В том-то и дело, что сейчас правительство богдыхана находится в такой сложной ситуации, что просто не сможет чем-либо ответить. С одной стороны, за них всерьез взялись англичане с французами. С другой, не утихает восстание тайпинов.

— Это еще что за бисовы дети?

— Да так. Что-то среднее между религиозными сектантами и бандитами с большой дороги, почему-то решившими, что смогут построить Царство Божие на земле.

— Тю, дурни!

— Дурни не дурни, а добрую половину Южного Китая заняли, — заметил Муравьев. — И подавить их Цинские власти не могут.

— Тогда и рассуждать нечего. Коли в этой самой Маньчжурии землица и впрямь добрая, так надо брать ее и вся недолга!

— Если бы это было так просто, — фыркнул губернатор. — Во-первых, для Цинской династии — это родина. Их коренные земли с могилами предков, отдать которые просто невозможно! Во-вторых, нам, во всяком случае пока, некем эту землю заселить!

— Нешто в России мужиков не стало?

— Но их надо еще сюда доставить! — едва не взорвался Муравьев.

— А вот это с его высочества спрашивайте. Ни в жизнь не поверю, что он не придумал, как сюда мужичков заманить.

— Придумал, не сомневайтесь, — усмехнулся я. — Но об этом завтра. Поздно уже, спать пора. Как там, кстати, мой наследник?

— Дрыхнет без задних ног, — тихо ответил умевший оставаться совершенно незамеченным Воробьев.

— Не сочтите мои слова дерзостью, но отчего вы стали делиться своими планами с таким человеком? — с толикой ревности в голосе поинтересовался Муравьев, когда мы остались одни. — Нет, я признаю, за генералом Тацыной множество достоинств. Он, вероятно, прекрасный исполнитель, но…

— И не только исполнитель, — без тени улыбки ответил я. — Несмотря на то, что Петр Федорович любит прикинуться простачком, на самом деле он не глупее доброй половины наших сенаторов или министров.

— Ну, это не так сложно…

— Да уж… Но Тацына не просто очень толковый казачий генерал, сумевший с ограниченными силами нанести союзникам столько вреда, что его именем наверняка теперь пугают детей. Он — гений! Да-да, не удивляйся. Я как-то поинтересовался подробностями проведенных им боев, и знаешь, в чем дело? Казаки под его началом ни разу не повторились! Всякий раз случалось что-то новое, неизменно ставившее англичан и французов в тупик. Именно поэтому я и делюсь с ним всем. Он должен не просто представлять конечный итог наших усилий, но и сам выбирать путь к нему.

Впрочем, на следующий день разговор так и не состоялся. Прибывший по реке пароход «Шилка» сообщил о появлении вблизи Николаева британских кораблей, после чего мы спешно вернулись назад, приказав напоследок Тацыне и его людям поторапливаться. Правда, пока мы дошли, выяснилось, что тревога ложная, ибо англичанин оказался купцом, зашедшим в наши воды, чтобы исправить полученные во время шторма повреждения.

Без боя, однако, не обошлось, правда, дала мне его дорогая супруга. Беременность Стаси постепенно достигла того момента, когда на смену токсикозу пришли странные вкусовые потребности, совмещаемые с перепадами настроения и капризами.

— Ты меня не любишь! — без обиняков заявила Анастасия Александровна, стоило нам остаться одним. — Бросил здесь в этой дыре, без всякого приличного общества!

— Не преувеличивай, — постаравшись проявить сдержанность, отвечал я, — нас с Николкой не было всего несколько дней. Но за это время мы многое успели.

— Боже, мне так хочется клубники, — вздохнула пропустившая мимо ушей мой рассказ великая княгиня. — Только не со сливками, как в ресторации, а свежей, прямо с грядки. Чтобы пахла…

На немного подурневшем лице жены появилось мечтательное выражение, хорошо знакомое Косте по прошлому браку.

— Боюсь, что клубники в здешних крах нет, — развел я руками. — Но кое чем я тебя порадовать, наверное, все-таки смогу.

— И чем же?

— Осень на Дальнем Востоке, дорогая моя, время поистине благодатное. Да, тут пока нет привычных нам фруктов и ягод, зато зреет брусника, красника, лимонник и даже вот это, — по моему знаку вестовой принес блюдо с зелеными ягодами.

— Это что, крыжовник? — поморщилась Стася.

— Не совсем. Ученые называют ее Actinidia kolomikta [3], а вот местное наименование я, признаться, пока так и не выяснил. Но поверь мне, это очень вкусно!

Заинтересовавшись моим рассказом, Анастасия Александровна взяла одну ягодку и осторожно, будто чего-то опасаясь, раскусила ее.

— Ну как? Чувствуешь нотки, свойственные землянике, арбузу, банану и даже ананасу?

Ответом мне послужило недолгое молчание, перемежавшееся совсем неаристократическим чавканьем.

— Очень вкушно!

— Будь осторожней, милая. В твоем положении нельзя допускать никаких излишеств, — пытался я притормозить истребление даров природы.

— Знаю, — вздохнула великая княгиня, с сожалением глядя на опустевшую тарелку. — Но, увы, ничего не могу с собой поделать. Я, наверное, очень глупо выгляжу?

— Не более чем другие беременные женщины.

— Мы останемся здесь зимовать?

— Нет. Здешние воды плохо подходят для этого. Да и продовольствия маловато. Мы уйдем в теплые моря, посетим порты Японии и Китая.

— Но там же война?

— Ничего страшного. Китай большой, а боевые действия ведутся далеко не везде.

— Скажи, ты правда собираешься воевать с японцами?

— С чего ты взяла?

— Слышала твой разговор с Лихачевым перед его отплытием. Он, наверное, уже достиг этого острова со странным названием Тсу-сима?

— Полагаю, что так.

— И ты хочешь у японцев его отнять! — последние слова были не вопросом, а утверждением.

— Дорогая, ты не устала?

— Не смей уходить от темы! И вообще, сам же говорил, что беременность не болезнь, а нормальное состояние для здоровой женщины!

— Боже, неужели я так много болтал⁈

— Вот и не веди себя со мной как с больной или маленькой…

— Сказала девочка, совсем недавно слопавшая целое блюдо незнакомых ягод, потому что «не смогла удержаться»!

— Тебе что, жалко? — сверкнула глазами Стася, но тут же пошла на попятный. — Прости, милый, я знаю, что веду себя странно, но почему-то ничего не могу с этим поделать. У меня то и дело меняется настроение, отчего я уже несколько раз накричала на служанок. Не представляю, как они меня терпят?

— Полагаю, за деньги, которые мы им платим.

— В последнее время меня выносит только Габи. Вот уж действительно ангельская душа!

— О, да!

— Не смей иронизировать над бедной девушкой!

— И в мыслях не было.

— Тогда расскажи, что ты хочешь от Японии и почему Пепел Цусимы стучит в твоем сердце?

— Я и такое ляпнул?

— Да, милый. Во сне ты иногда разговариваешь. Но можешь быть спокоен, я ничего никому не расскажу. Просто поделись со мной. В конце концов, мое состояние скоро пройдет, и я смогу рассуждать вполне хладнокровно.

— Ну хорошо. К нынешней Японии у меня нет никаких претензий. Но при всем при этом я очень опасаюсь той страны, которой она может стать.

— Прости, но ты говоришь непонятно.

— Видишь ли, японцы очень трудолюбивый и дисциплинированный народ. Они храбры, предприимчивы и болезненно самолюбивы.

— И это повод их завоевать? — мягко улыбнулась жена.

— Упаси нас от этого Бог. Россию и без того населяет множество народов, многие из которых искренне ненавидят друг друга. Посему присоединить к ним еще один, имеющий к тому же древнюю культуру и славную историю, было бы не просто глупостью, а скорее даже безрассудством.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Притормозить развитие всех дальневосточных держав. Не только Японии, но и Китая, и даже Кореи.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Подтолкнуть их на неправильный путь, разумеется.

— А ты знаешь, какой правильный? — мягко улыбнулась супруга.

— Думаю, ты тоже его знаешь. В конце концов, всего каких-то полторы сотни лет назад наша страна находилась в такой же ситуации и смогла выбрать встать на него.

— Ты говоришь о реформах Петра Великого?

— Именно. Быстрая и безусловная модернизация всего государства и его экономики, создание армии и флота, а также реформирование всей структуры государственного управления.

— Мне казалось, раньше ты скептически относился по крайней мере к некоторым нововведениям своего знаменитого предка?

— Так и есть. Уж очень многое было сделано впопыхах, без учета наших национальных традиций и прочего… Но знаешь, чем больше я занимаюсь управлением сам, тем больше понимаю, что иногда другого выхода просто нет. Нужно через колено ломать все старое и отжившее, иначе построить новое просто не успеешь. Да, что-то будет потеряно и, возможно, даже безвозвратно, но… такова уж плата за прогресс!

Договорив, я вдруг понял, что имею в виду не только и не столько деяния своего знаменитого пращура, сколько гораздо более близкие события. Произошедшие в 20-е и 30-е годы следующего века, и которые непременно произойдут, если у меня ничего не получится.

— Но раз есть правильный путь, значит, есть и неправильные? — промурлыкала не догадывающаяся о моих сумбурных мыслях Стася.

— Конечно.

— Дай угадаю. Если правильный путь — реформировать все и сразу, неправильный — проводить модернизацию в усеченном виде?

— Ты у меня умница! Первый же выстрел и сразу в цель!

Польщенная моей похвалой супруга счастливо улыбнулась и, обняв меня за шею, поцеловала. Дальше дело, разумеется, не пошло, потому как животик уже очень заметно вырос и тревожить дитя явно не стоило.

— Для того, чтобы догонять ушедших вперед, худший сценарий — ограничить все оружием, не затрагивая ни структуру армии, ни общество. Все прежнее, только пушки и винтовки европейские да американские. Это совсем бессмысленно и бесполезно. Просто трата денег. Но местные конфуцианские представления и нормы, закрепленные тысячелетней традицией, это не шутка. И азиаты верят в то, что все проблемы от несовершенства их системы и морали. Надо просто навести порядок, перестать воровать и тому подобная лирика.

— Да, так они точно ни к чему хорошему не придут… А какой еще плохой вариант?

— Когда они, проиграв несколько войн, поймут, что не туда поехали, они решат заимствовать не только оружие и технологии, но и саму систему западной армии и флота. Будут обучать солдат и офицеров в Европе, организуют армию по западным лекалам, как в 17 веке мы создавали полки Нового строя. Начнут даже заводы строить, покупая оборудование и выписывая инженеров. Но политическое и экономическое устройство оставят прежним. Итог тот же. Гарантированный минус.

— Подожди, — встрепенулась великая княгиня. — Но ведь у нас то же самое сейчас… Я про Россию. По-твоему, выходит, что мы тоже обречены?

— Боюсь, что так. Именно поэтому я все эти годы бился как головой об стену, пытаясь достучаться как до своего брата, так и до высших сановников империи! России нужна коренная модернизация, иначе нас сомнут! Внутренние враги или внешние, будет уже неважно. Поражение в войне, затем кровавый бунт и последующий развал страны…

— Какие страшные слова ты говоришь…

— Можешь мне поверить, реальность будет гораздо страшнее!

— Тогда почему ты сейчас здесь, а не в Петербурге?

— Такова была плата за Крестьянскую реформу в ее нынешнем виде. Мне предложили выбор, и я его принял.

— Но ведь этого недостаточно!

— Конечно. Но пока мой августейший брат пытается реформировать государственное управление сверху, я попытаюсь помочь ему снизу. Если у России появятся новые богатые земли здесь, на Дальнем Востоке, это поможет снизить остроту земельного вопроса в центральных губерниях. Однако для того, чтобы доставить их сюда, потребуется железная дорога от западных границ до Тихого океана через всю Сибирь. А для ее строительства понадобится много золота, которое лежит в недрах холодной Аляски. Так одно цепляется за другое, но если я справлюсь, то это будет совсем другая Россия. Гораздо более сильная и благоустроенная, которая сможет устоять под натиском любых бурь.

— Но разве такое под силу одному человеку?

— Одному нет. Но разве я один? У меня есть ты и Николка, Лихачев с Шестаковым, а еще Николай Николаевич Муравьев и многие другие люди. Тацына вот прибыл…

— Это тот казак, с которым ты воевал в Крыму?

— Он самый.

— Не знаю, чем он может тебе помочь, но на нас с Николя ты точно можешь рассчитывать… в том случае, если дашь выспаться. Поэтому изволь немедленно отправляться в постель. В конце концов, я слабая женщина и устала быть одна!

Не знаю почему, но я выложил жене многое из того, что знал о будущем развитии Японии и неминуемом конфликте с нами. Наверное, мне нужно было просто выговориться, не слишком следя при этом за словами, чтобы не объяснять потом, откуда я это все знаю. Стася, в отличие от всех остальных, верила мне безоговорочно и действительно умела держать язык за зубами.

Когда наши предки говорили, что утро вечера мудренее, они, очевидно, не предполагали рождения Ивана Алексеевича Шестакова. В отличие от отправившегося на поиски загадочного острова Тсу-сима адмирала Лихачева, он оставался в Николаевске. Но будучи натурой деятельной, прохлаждаться не стал и обратил свое внимание на состояние местного судостроения. С одной стороны, на здешней верфи строился уже второй пароход, что само по себе было уже немалым достижением. С другой, ознакомившийся с организацией работ и проектом, Шестаков не просто нашел и то, и другое неудовлетворительным, но составил план реорганизации, с которым и заявился ко мне с утра пораньше.

— Доброе утро, Константин Николаевич!

— И тебе не хворать, — улыбнулся я в ответ. — Что там у тебя?

— Вот, извольте видеть…

Первая часть проекта оказалась вполне понятной. Механические мастерские и кузницы перенести подальше, чтобы чего ненароком не загорелось. Для рабочих построить хотя бы бараки, а на месте прежних халуп соорудить крытые склады, которые непременно понадобятся для прибывающих из Америки механизмов и материалов. А вот вторая…

— Это еще что?

— Проект нового речного парохода.

— А старые тебе чем не угодили?

— Всем! — тут же ответил славившийся своей безапелляционностью офицер. — Если вам угодно знать мое мнение, здешние пароходы решительно нехороши! В особенности это касается построенных ранее «Шилки» и «Аргуни». Судите сами, осадка их велика, машины слабые, корпуса разве что добротные, но это никак не может искупить прочих недочетов!

— И ты, разумеется, знаешь, как лучше. Ну ладно, давай посмотрим. Что тут у нас, плоское днище?

— Именно так, ваше императорское высочество. Попытки построить универсальное судно, способное ходить и по реке, и по морю, склонность к которому я заметил у местных инженеров, на деле приведет лишь к тому, что оно будет плохо делать и то и другое.

— А гребное колесо сзади, чтобы защитить его?

— Именно так!

По сути, то, что принес мне Иван Алексеевич, было ничем иным, как проектом миссисипского парохода.

[1] В обычной обстановке для начала движения кавалерии дается команда — «марш». При начале атаки — «марш-марш».

[2] То есть, на Юг.

[3] Actinidia kolomikta — Многолетняя лиана семейства Актиниевых. Народные названия — Амурский крыжовник, Северный киви и Дальневосточный кишмиш.