Говорят, что на Руси-Матушке испокон веков всего две беды, дураки да дороги. Может и так, особенно когда первые строят второе. Но если на дурные дороги обращает внимание добравшееся по ним начальство, то совсем беда! И хотя я прибыл в славный город Николаевск-на-Амуре по морю, пути сообщения не остались без моего внимания. Их тут, попросту говоря, нет. Ну если не считать самой реки Амур.

Назвать дорогами то, что связывает немногочисленные деревни и посты края, нельзя даже из вежливости. Да что там в крае, в самом городе мощеных улиц нет и не предвидится, отчего при первом же дожде эти с позволения сказать бульвары превратятся в болота. Даже характерных для Дальнего Востока и Сибири в моем времени дощатых тротуаров еще нет. Или не додумались, или, что вернее, просто не дошли руки.

То же касается зданий. Административные еще строятся, поэтому присутственные места и штабы вынуждены ютиться в кое-как приспособленных избушках или стоящих на приколе судах. Про жилые и говорить нечего. Самыми распространенными строениями в новом городе являются землянки и балаганы. Последние представляют из себя некий симбиоз из землянки и сделанной из дерева юрты. Отопление практически везде по-черному, ибо если плотников более или менее хватает, то печники нарасхват. Ей богу, вошедшие в будущем в фольклор «дальстроевские бараки» по сравнению с этим образец комфорта и классической архитектуры.

Кое-что уже сделано. Возводятся казармы и магазины. Приехавшие прежде других «петропавловцы» успели поставить себе избы, но в целом вид у города неприглядный. Хотя есть конечно и положительные стороны. В чем Муравьев, а точнее начальствовавший тут несколько ранее Невельской –молодец, то в том, что несмотря на все трудности начал строить мастерские и какую-никакую промышленность.

Первая ласточка этой самой промышленности уже готова полететь или точнее поплыть. Ибо это колесный пароход. Машину для него купили сразу же после окончания войны в 1855 году в Америке. Годом позже доставили, но установить сразу не успели. Однако теперь работы практически окончены, и первенец отечественного парового судостроения на Дальнем Востоке весело попыхивает дымом из высокой трубы.

— Как нарекли сей шедевр? — поинтересовался я, не без любопытства рассматривая маленький кораблик.

— «Амур»! — с радостью отрапортовал руководивший постройкой инженер Романов.

— Оригинально! — хмыкнул я, невольно покосившись на одноименную реку. — А второй? — обратил внимание на стоящий на стапеле корпус.

— «Лена».

— Поначалу хотели наименовать в честь вашего императорского высочества «Великим князем Константином», — пояснил сопровождавший меня Муравьев, — а второй «Великой княгиней Ольгой».

— В честь королевы Вюртембергской? [1]

— Точно так-с. Но потом решили, что эти маленькие корабли не годятся для столь громких названий.

— А вот за это большое человеческое спасибо! — усмехнулся я. — Довольно и того, что в честь меня любимого названо сразу несколько кораблей и судов моей же эскадры.

Как я уже говорил, река Амур в этих краях не просто главная, а зачастую и единственная транспортная артерия. А заодно и естественная водная преграда на случай боевых действий с довольно-таки воинственными, по крайней мере в прошлом, маньчжурами.

— Нравится? — обернулся я к увязавшемуся за нами Николке.

— Угу, — кивнул мальчишка, хотя по выражению лица было ясно, что видал он карликов и покрупнее.

Пароход или скорее паровой буксир и впрямь выглядел не слишком представительно. Кургузый, с несуразно высокой для его размеров трубой и массивными колесами. Борт, очевидно, чтобы иметь возможность выходить в море, попытались нарастить, но что называется — «на кота широко, а на собаку узко». В результате и мореходности толком не прибавили и осадку увеличили, что для изобиловавшего наносными песчаными мелями Амура изрядный недостаток. С другой стороны — лиха беда начало! Без речных пароходов нам не обойтись.

— Чем будете топить?

— Пока дровами, а там глядишь и угольком разживемся.

К слову сказать, необходимость запастись топливом привела к решению отправить за углем на Сахалин сразу несколько пароходов, пришедших вместе с моей эскадрой, усилив их команды матросами с других кораблей. Ну а поскольку дело это небыстрое, я подумал, а отчего бы мне не осмотреть, так сказать, свои владения.

— Как вообще обстоят дела с переселением казаков? А то вчера все как-то вскользь и без подробностей.

— Скажу без ложной скромности, более чем хорошо. Уже основано двадцать станиц, а всего планируется поставить без малого шесть десятков.

— Неплохой темп, — кивнул я, пытаясь понять, что меня беспокоит. — Людей-то хватит?

— Даже Москва не сразу строилась, — развел руками Муравьев.

— Вот-вот, а потом от копеечной свечки сгорела. Я правильно понимаю, что большинство из них будут вдоль реки?

— Совершенно справедливо. Большая часть по Амуру и еще по Уссури.

— В таком случае, может прогуляемся? — кивнул я на попыхивающий дымком пароход. — Заодно и испытания проведем…

— Э… если вашему высочеству будет благоугодно, я отдам необходимые распоряжения…

— Давай без помпы. Пароход есть, река вот она. Дрова тоже, полагаю, найдутся. Воробьев! — обернулся я к начальнику совей охраны. — Возьми пару десятков своих головорезов для похода и еще столько же, чтобы помогли погрузить припасы.

— Слушаюсь! — козырнул тот и принялся раздавать распоряжения.

— Вы так стремительны, — немного ошарашенно посмотрел на меня генерал-губернатор Восточной Сибири.

— Иначе вообще ничего не успеешь. Ты, впрочем, тоже возьми с собой пару толковых офицеров, которые тут все знают. Ну и насчет всего прочего распорядись. Мало ли вдруг придется задержаться…

— Я с вами! — решительно заявил Николка.

— Ага, сейчас! — хмыкнул я и выразительно посмотрел на наставника юного великого князя.

— Николай! — тот немедленно воззрился на своего воспитанника. — Нам пора!

— Все равно удеру! — пробубнил себе под нос сгорбившийся в знак протеста мальчишка.

— Очень не рекомендую, — скупо улыбнулся Муравьев. — В окрестной тайге водятся тигры, часто выходящие к нашим селениям и даже окраинам Николаевска.

— Тигры⁈ — сразу заинтересовался Николка. — Такие полосатые?

— Амурские тигры считаются самыми крупными в мире, превосходящими даже своих знаменитых бенгальских собратьев.

— Если ты хотел напугать этого маленького разбойника, — сокрушенно покачал я головой, глядя на загоревшийся взгляд Николки, — то ошибся. Теперь точно удерет…

— Ага! — шмыгнул носом потенциальный браконьер.

— Диспозиция меняется. Молодой человек отправляется с нами. По крайней мере будет под присмотром. Ну и популяция тигров не пострадает.

— Скорее эти полосатые прохвосты нас всех сожрут, чем с их популяцией что-нибудь случится, — пробурчал инженер Романов, очевидно, имевший свои счеты с будущими красно-книжными животными.

— Что?

— Я прошу у вашего императорского высочества позволения отправиться вместе с вами в качестве инженер-механика. Все же машина совсем новая и произойти может всякое…

— Добро!

Несмотря на спонтанность и, признаю, не самую лучшую организацию путешествие началось довольно приятно. Бывшие морские пехотинцы заняли позиции по бортам, внимательно оглядывая окрестности, машина бодро пыхтела, вращая колеса, Николка напряженно всматривался в заросшие берега в поисках тигра. А мы с Муравьевым продолжили беседу.

Николай Николаевич рассказывал о проблемах освоения Приморья вообще и отношениях с Цинским Китаем в частности. Разговор касался самых разных предметов: от попыток наших заклятых «друзей» — британцев помешать нашему продвижению до нравов народов, населявших эту землю. Нивхи или, как их сейчас частенько называют, «гиляки» были по словам губернатора людьми миролюбивыми и покладистыми. Бывали, конечно, случаи агрессии, но вызваны они были как правило неподобающим поведением европейцев. К примеру, случившийся три года тому назад инцидент с убийством американского моряка был местью за погибшего товарища, зарезанного китобоем в такой же зюйдвестке годом ранее.

— Не повезло янки, — усмехнулся я.

— Это точно. Гиляки, к сожалению, народ хоть и незлобивый, но простодушный. Отчего иной раз сначала делают, а потом думают. Но если к ним по-доброму, то и они отвечают тем же.

— А что скажете насчет маньчжур?

— Своеобразные люди. Что-то вроде некоторых наших кавказцев. Такая же ничем не обоснованная гордость, граничащая с чванством. Склонность к разбою, вместо занятий честным трудом. Напыщенность в речах и позах, но когда доходит до дела, если первый натиск не удался — бегут!

— А китайцы?

— Тут так сразу и не скажешь. С одной стороны, народ древней и очень высокой культуры, до которой нам — европейцам еще расти и расти. Это я говорю совершенно серьезно, ибо несмотря на некоторое отставание в технической части, Китай все равно остается одной из самых богатых и обширных стран в мире. Ими, то есть китайцами, дурно управляют, не давая проснуться производительным силам, но когда-нибудь это изменится и… дай бог, чтобы это случилось как можно позже. Из достоинств отмечу, что ханьцы склонны к труду, непривередливы в быту и потому могут быть прекрасными наемными работниками. Однако, если бы у меня был выбор, я предпочел бы вовсе не пускать их на нашу территорию.

— Вы полагаете, выбор есть?

— Думаю да. Корейцы, на мой взгляд, народ ничуть не менее трудолюбивый, но при этом лишен свойственной китайцам и маньчжурам кичливости. Поэтому если уж придется завозить азиатов, то лучше их.

— Но еще лучше наших?

— Конечно! Сибирь и Дальний Восток настоящие кладези богатств. При правильном хозяйствовании мы могли бы обеспечить продовольствием и сырьем для промышленности не только себя, но и всю Россию. Единственное что для этого нужно, это рабочие руки. И ведь они у нас есть! Зачем, скажите, русскому мужику горбатиться на скудных почвах Нечерноземья, годами не видя хорошего урожая, если Восточные провинции могут вместить в себя втрое большее население, обеспечив им куда более сытное существование.

— Богатство России будет произрастать Сибирью? — припомнил я знаменитую фразу Ломоносова.

— Совершенно справедливо, ваше высочество! Сибирью, Дальним Востоком, Приморьем…

— Сахалином, — добавил я.

— И им тоже, только сейчас это спорная территория с японцами. Уголек добывать мы там можем, а вот что-то большее…

— Скажи, пожалуйста, а у нынешней Японии есть хоть что-то, чтобы подкрепить свои претензии? Флот, армия, артиллерия?

— Нет.

— Тогда о чем мы вообще? Они еще даже Иеддо [2] толком не освоили, потому к черту. Сахалин и Курилы наши и точка!

— Даже так?

— Хочешь спросить, зачем они нам? На будущее. Которое вовсе не так далеко, как кажется. Потому застолбить эти территории надо уже сейчас. Я уверен, на том же Сахалине и в Приморье есть не только уголь, но и многое другое. Надо вести геологоразведку. Искать железо, медь, олово, золото наконец! Этим вообще кто-нибудь занимается?

— Есть такой человек, — кивнул губернатор. — Штабс-капитан корпуса горных инженеров Аносов. Состоит при мне для особых поручений.

— Он с нами?

— Нет. Остался в Николаеве.

— Пришли его ко мне, как вернемся, потолковать надобно.

За такими разговорами наше путешествие проходило совершенно незаметно. Надо сказать, что Муравьев и до того был горячим сторонником Российской экспансии на эти земли, однако к моему размаху оказался не готов даже он.

— Вы считаете, нам нужен новый порт в Приморье?

— И не один, дорогой мой Николай Николаевич. Ты уж извини, но Николаевск-на-Амуре в качестве главной базы флота никуда не годится. Гавань узкая и мелкая. Берег топкий. Туманы, сколько я успел заметить, весьма часты, что делает навигацию рискованной. То есть то, что мы здесь укрепились, разумеется, уже хорошо. Но надо двигаться дальше.

— И куда же?

— На юг. Я полагаю, надо искать здесь, — ткнул пальцев в не слишком точную карту, где по моим прикидкам должны быть будущие Находка, Владивосток и бухта Посьета. Уверен, что-нибудь подберем.

— Хм, — задумался губернатор. — Место недурное, но выход в океан проходит через проливы, которые в случае надобности легко перекрыть.

— Верно мыслишь. Именно поэтому нам нужны и Сахалин целиком, и Курилы, включая и Кунашир, то есть до самого Эдзо. Чтобы контролировать не только Татарский, но и Лаперузов проливы.

Путешествия по здешним бескрайним просторам дело не быстрое, особенно идя против течения. Спустя день после того как мы миновали слияние Амура и Уссури, нам встретился большой караван, состоящий из не менее чем полусотни разного рода гребных судов, барж и плотов. Ну как встретился. Несколько больших лодок явно пострадали и были вытащены на сушу для починки. Остальные пристали к берегу, где толпилось множество самого разного народа, среди которого многие выделялись не просто казачьей формой, но и красными лампасами на шароварах.

— Неужели донцы? — удивился Муравьев. — Мы ждали их позднее…

— Точно они! — усмехнулся я, рассмотрев в бинокль коренастую фигуру самого настоящего генерала.

— Тацына! Пришел, чертушка!

Через пару минут наш пароходик насколько возможно подошел к берегу, после чего матросы спустили на него сходню. Увидев меня, старый знакомый быстро подтянулся и скомандовал своим подчиненным построение. Причем если донцы выполнили его приказ четко и быстро, то остальные почему-то мешкали, суетились, а некоторые и вовсе остались на своих местах, как будто слыхом не слыхивали ни о какой дисциплине.

— Здравия желаем вашему императорскому высочеству! — дружно поприветствовали меня построившиеся, после чего мы с Тацыной обнялись и расцеловались.

— До чего же рад тебя видеть, старина!

— А уж мы как, — ухмыльнулся в седые усы генерал.

— Как добрались?

— Да как вам сказать, Константин Николаевич. По-всякому было. Где-то просто, а где-то и тяжко.

— И сколько ты людей привел?

— Да разве ж это люди? Это львы и тигры, ваше высочество. Со мной пришли три сотни молодцов-охотников из донцов, кубанцев-пластунов и оренбуржцев. Бравые и справные наездники, стрелки и рубаки. Все своей волей пошли, узнав, что вы сюда направились. Надеюсь, вы их своими милостями не оставите.

— По службе будет вам и награда. А за мной не заржавеет. Ты, Тацына, большой молодец. И прибыли вы очень вовремя. Впереди большая драка. Будем новые земли к державе нашей присоединять по берегам Великого океана!

— Так и знал, ваше императорское высочество, что где вы, там настоящее дело! А то мне говорили все, не тот стал генерал-адмирал, заводы строит, коммерцией занимается, а я им всегда отвечал, подождите, черти, вот увидите еще, каков наш Константин Николаевич, ужо он вам покажет! — говорил казачий генерал искренне, без придворных расшаркиваний и намеков, рубил с плеча. Понятно, что в столицах такие не ко двору… Зато мне в самый раз. Именно такие боевые и прямые нужны позарез.

— Это, брат Тацына, одно другому не помеха. А даже совсем наоборот. Только вот для тех дел, что здесь теперь начинаются, людей надо много больше…

— Так это первый отряд. Всего я думаю не менее десяти тысяч душ сюда перетащить. А может и более.

— А эти твои «львы и тигры» каковы? Толковые хоть?

— Эти три сотни лично отбирал. За каждого ручаюсь. В основном, конечно, голытьба, но в цель бьют метко. Молодежь, которой пора на службу, а коня справного нет. Я им если что обещал, что здесь дадут… вы уж, господа хорошие, не подведите. Не дайте на старости лет пустобрехом прослыть.

— Дадим? — обернулся я к Муравьеву.

— Дадим! — утвердительно кивнул тот.

— Ну а кому не дадим, сами добудут. У маньчжур табуны большие.

— Вот это по-нашему! — захохотал Петр Федорович.

— Слушай, а это что за явления природы? — покосился я на спутников Тацыны, отличавшихся неровным строем, расхлябанной амуницией и желтыми лампасами на шароварах.

— Та черт его знает! — даже сплюнул от отвращения генерал. — По форме вроде казаки, а по сути и не разберешь. То ли мужики, то ли мастеровые.

— Семь лет назад, — вмешался Муравьев, — в казаки были переведены бывшие горнозаводские рабочие.

— Ты сейчас серьезно?

— Это что. Я слышал, есть проект перевести в казаки штрафованных солдат из батальонов Отдельного корпуса внутренней стражи. Среди них хватает тех, кто осужден за кражи, грабежи, разбои, развратное поведение и убийства.

— Да что ж за напасть, — скривился Тацына. — Только имя казачье позорят. Нет, ну вы мне, ваше высочество, скажите, за что такое наказание, что к нам всякую погань суют? На что они тут сгодятся? Только даром харчи переводить будут да смуту в умах этих вот бывших горнорабочих сеять…

— Тут ты прав, атаман. Эти люди менее всего способны сделаться хорошими земледельцами. В казаках им не место! А вот рабочие команды из них сформировать да отправить на те же угольные копи это еще можно попробовать…

[1] Ольга Николаевна Романова — сестра главного героя и замужестве королева Вюртембергская.

[2] Иеддо, Эдзо, Йессо — так до 1869 года назывался Хоккайдо (нынешнее название означает просто «губернаторство северного моря»)