Вторым из династии Романовых российский престол занял сын и преемник царя Михаила Федоровича – Алексей. В дворцовой церковной книге записано, что Алексей Михайлович и царевич родился 10 марта 1629 года, в 8 часов вечера. На следующий день его дед, патриарх Филарет, отслужил благодарственный молебен. Новорожденному по обычаю родственники и близкие бояре поднесли подарки. Например, Строгановы подарили новорожденному «четыре полупудовых серебряных кубка, 160 соболей, атлас, бархат и проч.». Чтобы не сглазить наследника и не навести порчу, родственники, прежде чем их допустят к младенцу, ходили в баню и посещали церковь.

Детство царевича протекало в тереме московского дворца. До пятилетнего возраста Алексей рос в окружении многочисленных мамок и нянек, а на шестом году был передан на попечение дядьки, Бориса Ивановича Морозова.

С пяти лет Алексея стали учить грамоте и письму по букварю. В семь лет царевич уже умел писать, а с девяти его стали учить церковному пению. К десяти годам царевич знал весь чин богослужения и мог на пару с дьячком петь на клиросе по нотам стихиры и каноны. Среди любимых книг были Часовник, Псалтырь и «Деяния святых апостолов». Он легко усвоил славяно-русскую грамотность, был знаком с отечественными летописями и хронографами.

Царевич учился не один, а вместе с несколькими сверстниками – детьми дворян и бояр. Близкими друзьями царевича стали родственники Алексея по матери Р. М. Стрешнев, А. И. Матюшкин, Дух соревнования подогревал тягу к знаниям.

Рядом с образованием шли и забавы. У царевича было много игрушек: конь «немецкаго дела», латы, музыкальные инструменты, потешные санки. Среди прочего были и необычные для того времени «немецкие печатные листы» – гравированные в Германии картинки, которыми Морозов пользовался как пособием при обучении царевича. Кроме картинок, у Алексея была и своя библиотека из подаренных книг, в ней были «Лексикон» (своего рода энциклопедический словарь), «Грамматика», «Космография», всего 13 томов.

Царь Алексей Михайлович с боярами на соколиной охоте близ Москвы. Художник Н. Е. Сверчков

Наставник молодого царевича, Борис Иванович Морозов, был одним из наиболее грамотных бояр своего времени. Он открыто почитал европейцев, что не могло не отразиться на его воспитаннике.

Нельзя сказать, что Алексей Михайлович все свои молодые годы провел за чтением книг. Его воспитатель заботился и о физическом развитии вверенного ему царственного отрока. Царевич сделался неплохим наездником. Он умело обращался и с копьем, и с рогатиной. Одним из любимых развлечений с юных лет Алексея Михайловича была охота, соколиная или медвежья.

«Ближний боярин» Морозов первые годы царствования Алексея Михайловича пользовался беспредельным влиянием на молодого государя. Причин тому было несколько: во-первых, мать Алексея Михайловича, царица Евдокия Лукьяновна, отличалась мягким, добросердечным характером. Кроме того, она пережила своего супруга только на пять недель и скончалась 18 августа 1645 года. Во-вторых, Морозов, человек умный и вкрадчивый, сумел внушить к себе уважение и доверие Михаила Федоровича, а затем и своего юного воспитанника. И, в-третьих, Морозов удалил со двора некоторых членов семьи Стрешневых, поспешно назначив их на воеводские должности в областях.

Атмосфера православного благочестия, постоянное чтение богословских книг с раннего детства привили царевичу Алексею искреннюю веру и любовь к церкви. До конца жизни Алексей Михайлович строго соблюдал не только великие, но и обычные посты по понедельникам, средам и пятницам. В эти дни он лишь перекусывал куском черного хлеба и несколькими солеными огурцами и грибами, запивая их водой. Рыбу он ел только 2 раза за весь семинедельный Великий пост. Даже когда не было поста, он по этим дням не ел мясного. Несмотря на пост, в мясные и рыбные дни на обеденный стол подавалось большое количество разнообразных блюд.

Став царем, он продолжал ходить в церковь в Страстную неделю Великого поста в простой одежде, пешком – как простолюдин-ремесленник, а не как самодержец.

Свое правление Алексей Михайлович начал в 14 лет, когда он был впервые торжественно «объявлен» народу в качестве наследника престола.

В Успенском соборе Московского Кремля 23 сентября 1645 года состоялось торжественное венчание на царство шестнадцатилетнего Алексея Михайловича. Патриарх Иосиф с Освященным собором совершил в Успенском храме торжественное помазание елеем и коронование нового царя шапкой Мономаха «на Владимирское и на московское государство и на все государства Московского царства». Шапку Мономаха держал царский дед Лукьян Степанович Стрешнев, а двоюродный дядя, Никита Иванович Романов, после коронования трижды осыпал государя золотыми монетами: в дверях Успенского собора, затем у храма Михаила Архангела и, наконец, на Золотой лестнице, ведущей в царские покои.

Три дня подряд продолжались пиры в Грановитой палате. Во избежание местничества духовенству, боярами другим придворным чинам было указано быть без мест. На второй день в Золотой палате все собравшиеся поздравляли царя и подносили ему дорогие подарки: иконы, соболей, бархаты и атласы, серебряную посуду и хлебы с солью.

Вначале царствования юный царь принимал только иностранных послов и не выходил к народу. Большую помощь в управлении Российским государством оказывал молодому государю его воспитатель (дядька) Борис Иванович Морозов.

Все современники рисуют отца Петра I очень красивым мужчиной, высокого роста. Он был силен, но не по летам немного тучен, что соответствовало его миролюбивому и добродушному темпераменту, благодаря которому Алексея Михайловича и называли «Тишайшим». Яков Рейтенфельс в своих записках дает такое описание внешности российского государя: «Росту Алексей Михайлович среднего, с несколько полноватым телом и лицом, бел и румян, цвет волос у него средний между черным и рыжим, глаза голубые, походка важная и выражение лица таково, что в нем видна строгость и милость, вследствие чего он обыкновенно внушает всем надежду, а страхов – никому и нисколько. Нрава же он самого выдержанного и поистине приличествующего столь великому государю: всегда серьезен, великодушен, милостив, целомудреннен, набожен и весьма сведущ в искусстве управления».

Несмотря на свою полноту, московский царь был неутомим и бесстрашен. В путешествии или на охоте, он всегда находился в движении.

Парсуна царя Алексея Михайловича. Неизвестный художник

Когда в 1647 году Алексею Михайловичу исполнилось восемнадцать лет, он изъявил желание вступить в брак. Царю понравилась дочь дворянина Рафа Всеволожского. Ее взяли во дворец и поместили до свадьбы с царскими сестрами. Но с Всеволожской повторился случай, произошедший в правление Михаила Федоровича с девицей Хлоповой. Придворные барыни, имевшие своих дочерей, завидовали счастью незнатной девицы и отравили ее. Заболевшую невесту обвинили в падучей болезни и сослали вместе с родными в Сибирь, в город Тюмень.

Интрига против Всеволожской разыгралась, конечно, не без участия всесильного при дворе боярина Морозова. Его расчеты вскоре проявились. Сговорившись со стольником Ильей Даниловичем Милославским, только что возвратившимся из Голландии, Морозов стал восхвалять красоту двух дочерей Милославского и возбудил у царя желание их увидеть.

Сестры Милославские были приглашены посетить царевен.

Алексей Михайлович выбрал старшую из них, двадцатидвухлетнюю Марью Ильиничну. Царь велел поместить ее во дворце и нарек своей невестой.

В январе 1648 года состоялась свадьба. Место посаженного отца занимал Борис Иванович Морозов, а посаженной матерью была жена его брата Глеба Ивановича. Установленные при царском дворе обряды и церемонии были строго исполнены, но за одним исключением. По совету своего духовника протоиерея Стефана Вонифатьева, Алексей Михайлович отменил обычные на царских свадьбах русские народные забавы и потехи, в основном скоморошьи. Они были заменены стройным пением духовных стихов.

Спустя несколько дней выявилась главная цель интриги Бориса Ивановича Морозова против Всеволожской и его сговора с Милославским. «Ближний боярин» женился на младшей сестре царицы. Породнившись таким образом с царем, Морозов еще более упрочил свое придворное положение и устранил всякое соперничество со стороны новой царской родни.

После своего брака молодой царь не изменил образа жизни. Он по-прежнему занимался преимущественно охотой и поездками по монастырям и дворцовым селам. Царь торжественно принимал иноземные посольства, а руководство государственным управлением предоставлял Борису Морозову и родственникам царицы Марии Ильиничны. Среди последних особо выделился царский тесть Илья Данилович Милославский. Адам Олеарий так комментирует его приход на государеву службу: «После того как Илья Данилович Милославский стал царским тестем, он стал могуществен и велик. Ему дан был рядом с жилищем его царского величества дом в Кремле, где он должен был жить вместе с женой своею; он немедленно же велел этот дом сломать и построить от основания великолепный дворец. Старые слуги один за другим должны были уйти, и на их места были поставлены родственники Милославского; так как все они успели наголодаться, то они оказались очень жадными, очень скупыми и прожорливыми. Особенно отличался один из них, по имени Левонтий Степанович Плещеев, назначенный верховным судьею земского двора, или ратуши. Он обирал простонародье и драл с него паче всякой меры; подарками нельзя было насытить его».

Выбор невесты царём Алексеем Михайловичем. Художник Г. С. Седов

Возглавив Стрелецкий и Аптекарский приказы, Морозов, ранее ведавший приказом Большой казны, постарался всеми доступными ему средствами пополнить государственные фонды. Одним из таких способов стал усиленный сбор недоимок. Но, несмотря на приказ Морозова «доимки править нещадно», казна пополнялась крайне медленно. Основной причиной была крайняя бедность населения. Сборщики налогов сообщали о горожанах и крестьянах, что «доимки с них доправить немочно», так как они «стали бедны».

Понимая, что увеличивать и без того плохо собираемые прямые налоги более невозможно, Морозов решил пойти другим путем – увеличить налоги косвенные. 7 февраля 1646 года был принят указ о соляном налоге.

По этому указу соль облагалась налогом в размере двух гривен с пуда. Правительство полагало, что разоренная деревня и обобранный город, как-то спасавшие остатки своего имущества от прямого налогообложения, не смогут отказаться от потребления соли. За счет этого государева казна должна была возместить недобор прямых налогов.

Но эффект от введения соляного налога получился противоположным предполагавшемуся. Народ оказался просто не в состоянии покупать соль. Ее потребление резко снизилось. На рыболовных промыслах гнили горы рыбы из-за невозможности ее засолки. По городам волновался «черный люд».

Правительство, потерпев столь явную неудачу, отменило соляной налог в декабре 1647 года. Казна по-прежнему была пуста. Увеличивая налоги, Морозов старался в то же время сокращать государственные расходы. Так, например, несколько стрелецких полков были переведены с жалованья на «земельную дачу». Кроме того, было сокращено жалованье стрельцам, пушкарям и мелким приказным центральных приказов и местных учреждений. В результате пышно расцвело казнокрадство, лихоимство и взяточничество. Способствовавшее этому правительство Морозова само погрязло во взяточничестве и казнокрадстве. Найти управу на бояр, использовавших власть в своих личных корыстных интересах, было невозможно не только простым челобитчикам, но даже и людям «доброименитым».

Результатом политики, проводимой правительством Морозова, стал ряд восстаний в городах России. Первым из них стал «Соляной бунт» в Москве.

1 июня 1648 года «простой народ» хотел подать челобитную «на неправды и насилья» возвращавшемуся с богомолья в Троице-Сергиевой лавре Алексею Михайловичу. Въехавшего в Москву царя окружили москвичи, жалуясь на бояр и приказных людей. Царская стража стала плетьми разгонять толпу, что вызвало взрыв негодования. В бояр и стрельцов полетели камни. В Москве «шум и мятеж стал». На следующий день во время крестного хода стрельцы, недовольные правлением Морозова, позволили толпе ворваться в Кремль. «После этого чернь напала на дом Морозова, великолепный дворец, находившийся в Кремле, разбила ворота и двери; все изрубили, разбили и растащили, что здесь нашлось, а чего не могли унести с собою, попортили. Одного из главных слуг Морозова, решившегося противостоять им, они выбросили из окна верхней комнаты, так что он остался лежать мертвым на месте». «Между прочими драгоценными вещами они разбили и карету, которая была снаружи и изнутри обита золотой парчою, с подкладкою из дорогих соболей; ободки колес и все, что обыкновенно делается из железа, у этой кареты было сделано из толстого серебра» [ «Путешествие секретаря Голштинского посольства Адама Олеария из Москвы в Персию и обратно». М., 1906]. Случившийся пожар только усилил ярость толпы. По требованию толпы царь был вынужден выдать нескольких наиболее ненавистных народу бояр. Левонтия Степановича Плещеева по указанию царя вывели для казни на Красную площадь, но люди «набросились, и под руками у палача Плещеев был дубинками забит до смерти; голова его была превращена в кашу, так что мозг брызгал в лицо [бьющим]. Одежду его разорвали, а голое тело протащили по площади в грязи, приговаривая: “Так будет поступлено со всеми подобного рода негодяями и ворами. Бог да сохранит на многие лета во здравии его царское величество!” Потом труп бросали в грязь и наступали на него ногами. Наконец пришел монах и отрубил остатки головы от туловища, говоря: “Это за то, что он однажды велел меня безвинного высечь”.

Судья Земского приказа окольничий Петр Тихонович Траханиотов пытался скрыться, но был пойман конными горожанами 5 июня и казнен. Думного дьяка Назария Ивановича Чистого предал его слуга. Как свидетельствует очевидец, бунтовщики нашли его на чердаке, стащили вниз и «исколотили его палками до смерти, причем голова его была так разбита, что его больше нельзя было узнать. Затем его кинули в навозную яму и набросали на него ящиков и сундуков».

Царь, однако, в этой сложной ситуации не потерял голову и принял действенные меры, отнюдь не карательные: стрельцов угощали вином и медом, царский тесть позвал к себе обедать москвичей, выбрав из каждой сотни, и поил их несколько дней. По Москве прошел крестный ход. Наконец, сам царь вышел к народу. Содержание его речи передал Олеарий. «Он выразил сильное сожаление, что народ, без его ведома, испытал такие бедствия со стороны безбожных Плещеева и Тихоновича, ныне получивших заслуженное воздаяние. Он сказал далее, что ныне на их места назначены благочестивые люди, которые будут кротко и справедливо управлять народом и соблюдать пользу и благосостояние народные, находясь под бдительным его, царя, оком. Усиленный налог на соль, по его слову, должен также быть отменен. Царь обещал также, при первой возможности, взять обратно выданные им милостивые грамоты о монополиях; кроме того, он обещал расширить и увеличить их привилегии и те льготы, какие у них были. Кроме того, он сказал, что во всем будет, как отец отечества, в царской своей милости благосклонен народу. После этого народ низко наклонил перед ним свои головы и пожелал царю долгой жизни».

Соляной бунт в Москве. 1648 г. Художник Э. Лисснер

За своего наставника Морозова царь лично молил у народа, обещая отменить все ненавистные налоги. Народ пал на колени и целовал его одежду и говорил: «Да будет, что угодно Богу и тебе, государю! Мы все дети твои».

Царь сдержал свое обещание: отправил всесильного боярина Б. И. Морозова в Кириллов монастырь в ссылку, отменил соляную пошлину. Позднее, воспользовавшись революцией в Англии как удобным поводом, Алексей Михайлович в 1649 году отменил торговые привилегии английских купцов, данные еще Иваном Грозным и Борисом Годуновым.

Прошла первая неделя «гили». Первые дни восстания царь и бояре опирались на стремянных стрельцов и «служилых иноземцев». Но реальную поддержку царю могло оказать только дворянство. Главой правительства был назначен боярин Никита Одоевский. 10 июня, после того как правительство выдало жалованье стрельцам и дворянам и восстание пошло на убыль, от имени «дворян московских, и жильцов, и дворян, и детей боярских разных городов… и гостей, и гостиные и всяких разных сотен и слобод торговых людей» на царское имя была подана челобитная о созыве Земского собора. Земский собор должен был укрепить положение дворянства и богатых торговых людей. Воспользовавшись восстанием, дворяне потребовали отмены «урочных лет», а также приравнивания своих поместий, которыми они пользовались за свою «службу государеву», к вотчинам, являвшимся наследственной собственностью бояр.

От пожара 1648 года особо пострадали стрелецкие слободы за Арбатскими и Чертольскими воротами. Стрельцы, которым была поручена защита столицы от пожаров, участвовали в его тушении. Царь Алексей Михайлович после большого пожара крайне обеспокоился сохранностью Кремля от пожаров. В апреле 1649 года он издал царский «Наказ о градском благочинии». Этот указ стал основой организации регулярной пожарной службы не только в Москве, но и во всех городах России. Наказ предписывал пожарным командирам «быть в объезде в Белом граде для бережения от огня и ото всякого воровства». В помощь им «для бережения от огня» выделялось пять человек «решеточных приказчиков, да с десяти дворов по человеку с топорами и водоливными трубами». Пожарная и сторожевая служба в Кремле поручается «для бережения от огня» князю Анастасу Алибеевичу Македонскому, особо доверенному придворному предоставили должность объезжего.

1 сентября 1648 года в Москве начал работу Земский собор. В январе 1649 года он принял подготовленный комиссией во главе с боярином Одоевским новый кодекс законов, получивший название Соборного уложения царя Алексея Михайловича. Соборное уложение укрепляло централизованное государственное управление и самодержавную власть царя. Были отменены «урочные лета» для сыска беглых крестьян всех разрядов. Русский крестьянин был окончательно прикреплен к земле и своему господину. Соборное уложение Алексея Михайловича, удовлетворив интересы дворянства и верхушки купечества, не смогло улучшить положение крестьянства и посадских тяглых людей.

В феврале 1650 года вспыхнуло восстание в Пскове. В марте оно перекинулось на Новгород. Основной причиной этого восстания стала массовая закупка хлеба государственными агентами в неурожайный, голодный год.

Митрополит Никон проклял с церковного амвона бунтовщиков города и обратился к народу со словами: «Дети, я всегда проповедовал вам истину. Ничто земное не устрашает меня. Я, как пастырь, пришел спасти вас от возмущающих вас волков». За что был избит толпой народа. Правительственные войска под предводительством князя И. Н. Хованского подавило смуту. Зачинщики были казнены, более ста человек биты кнутом и сосланы на окраины государства: на север, в Астрахань и на Терек.

Государь Алексей Михайлович послал Никону грамоту, в которой называл его «новым страстотерпцем, крепкостоятельным пастырем, крепким воином и страдальцем Царя Небесного и своим собинным (особенным) другом».

Царь был знаком с Никоном уже шесть лет. Будучи игуменом Кожеозерского монастыря на Онежском озере, Никон прибыл в Москву по делам обители и встретился с царем. Царю понравились его представительная внешность, ясный ум и праведные взгляды на жизнь. Царь пригласил Никона стать архимандритом Новоспасского монастыря в Москве. Архимандрит Никон так понравился царю, что тот, желая иметь умного собеседника, приказал приезжать во дворец каждую неделю. С этого времени Никон начинает приобретать свою славу. Беседуя с Алексеем Михайловичем, архимандрит нередко ходатайствовал за всех обиженных, за всех тех, кто не имел возможности излить свои жалобы перед самим царем. Алексей Михайлович, уверенный в справедливости своего любимца, исполнял все его просьбы.

Царь Алексей Михайлович и Никон, архиепископ Новгородский, у гроба чудотворца Филиппа, митрополита Московского. Художник А. Д. Литовченко

Жизнеописание митрополита Никона рассказывает о том, что однажды его знакомый думный дворянин Хлопов призвал иерея Никона «благословить трапезу, самого же его отослал, не желая, чтобы он ел вместе со званными». Во время обеда «рыбы абие все возсмердели, испуская злую вонь. Негодующим гостям Хлопов с клятвой изрек, что рыбы были живые и что с ними стало, он не знает. Бояре же вопрошали, где есть иерей, благословивший трапезу, и Хлопов велел его позвать». После троекратного приглашения гости просили у него прощения, он же сказал: «Не оскудеет в доме сем пиянство, блуд, татьба, убийство и всякая мерзость, дондеже мир стояти будет, еже и бысть. По смерти бо онаго Хлопова повелением царскаго Величества взят той его дом под кружечные винныя продажи двор, иже и до ныне нарицается Петровское кружало». Петровский питейный двор находился в самом начале улицы Петровки, в юго-западном углу современного сквера перед Большим театром.

Дружба и взаимопонимание соединяли нового патриарха с царем. Вместе они молились, вместе рассуждали о делах, вместе садились за трапезу, и так было каждый день. Патриарх был восприемником детей царских. Многие государственные дела решались с участием Никона в течение шести лет. Первые три года были свидетельством гармонии церковной и царской власти, когда, по свидетельству патриарха Никона, «священство Божественным служит, царство же человеческим владеет и о сем печется. Вкупе же уставы и правила Святых Отец, яко от Святаго Духа вдохновенны, облобызающе приемлют и держат, всяку церковных ограждений новину потребляющи».

Самым блистательным и самым славным делом в царствование Алексея Михайловича и первосвятительства патриарха Никона было соединение Украины (Малороссии) с Великою Россиею.

Еще весной 1649 года доблестный гетман Богдан (Зиновий) Хмельницкий послал письмо Алексею Михайловичу. В нем он просил: «…Не отделяй нас, а мы Бога о том молим, чтобы ваше царское величество как правдивый и православный государь над нами царем и самодержцем был». Алексей Михайлович не был готов к войне с Польшей и отвечал, что договора с поляками нарушать нельзя, «а если королевское величество тебя, гетмана, и все войско запорожское освободит, то мы тебя и все войско пожалуем, под нашу высокую руку принять велим». Такого решения принято не было. Тогда Богдан Хмельницкий стал просить покровительства у патриарха Никона. В начале 1652 года послы гетмана привезли грамоты к Никону и ближним боярам. Никон, пользовавшийся в то время авторитетом власти, собрал в Грановитой палате великий собор из духовенства, бояр, думных и выборных всяких чинов людей, который порешил просить государя «за честь свою стоять и против польского короля войну вести, а гетмана Богдана и все войско Запорожское с городами их и с землями принять под свою государскую руку для православной христианской веры и святых Божиих церквей». Торжество воссоединения Великой России с Малою совершилось 8 января 1654 года. Восторг и радость народа и войска были велики.

Переяславская рада. 1654 год. Воссоединение Украины. Художник А. Д. Кившенко

Однако властность и самоуправство Никона вызвали постепенное охлаждение отношений между царем и патриархом, стремившимся использовать реформу для укрепления церковной организации и усиления своего влияния. Придворные бояре постоянно старались бросить тень на патриарха. А для Алексея Михайловича не было более унизительных намеков, чем на то, что он не царь и не глава государства.

Охлаждение отношений между царем и патриархом происходило постепенно и стало особенно заметным по возвращении царя из второго (ливонского) похода в 1658 году. Во время отсутствия государя Никон правил по своему усмотрению, но и царь привык обходиться без Никона. В 1658 году произошел разрыв. Никон самовольно отказался от своего высокого сана, оставил все дела и уехал за 46 верст от Москвы в основанный им Новоиерусалимский Воскресенский монастырь.

Второй царь династии Романовых был только человеком с его противоречиями, страстями, желаниями, сомнениями и ошибками.

Глубокая религиозность Алексея Михайловича была искренней и служила для развития самых благородных свойств его сущности. Царь часто говорил о своих грехах, постоянно испытывал угрызения совести и был полон смирения. Весьма образованный для своего времени, Алексей Михайлович обнаруживал в своей переписке даже некоторую научную любознательность. Но в гораздо большей степени царь оставался преданным церкви.

Даже вне стен монастыря Святого Саввы, который Алексей Михайлович регулярно посещал, его жизнь подчинялась монастырскому распорядку. Вставая в четыре часа утра, царь начинал с молитв святому данного дня, затем наносил короткий церемониальный визит царице и спешил на заутреню, в ожидании ежедневной службы.

Тем не менее государь не принимал православной доктрины во всей ее строгости, религиозное сознание Алексея Михайловича не удерживает его от светских удовольствий. Добродушный и чувствительный ко всякому человеческому страданию, что было необычно для того времени, Алексей Михайлович любил и злые шутки. Так, находясь в Коломенском в марте 1657 года, он заставлял приближенных к нему бояр купаться в проруби, если они опаздывали вставать к очень раннему часу. Но затем тех же бояр приглашали к царскому столу, и, как писал государь в письме к своему двоюродному брату (по матери), главному ловчему А. И. Матюшкину, многие бояре специально опаздывали, чтобы хорошо поесть. Однажды совершавшему паломничество Алексею Михайловичу потребовалось переправиться через Москву-реку. Вместо того чтобы найти мост или брод, царь погнал свою лошадь в реку. Свите не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Толстые и неповоротливые бояре думали, что погибнут, но все обошлось.

Государь всея Руси не считал, что земная жизнь является тяжким испытанием. В светских развлечениях он видел не более чем средство от разгона скуки, полезное и необходимое. По мнению Алексея Михайловича, Бог хочет, чтобы люди были веселы, а не печальны. Одним из любимых развлечений царя была соколиная охота. Подобно большинству охотников, Алексей Михайлович был наблюдателен и умел сосредотачиваться. Благодаря этим двум качествам он обладал вкусом к размышлению.

Алексей Михайлович составил целый кодекс ухода за соколами, обсуждая в нем красоту птиц, гармоничность их полета и драматичность борьбы крылатых охотников с жертвой.

Среди серьезных писем к Аф. Ив. Матюшкину есть одно – все сплошь посвященное двум молодым соколам и их пробе на охоте. Алексей Михайлович с восторгом описывает, как он «отведывал» этих «дикомытов» и как один из них и «безмерно каково хорошо летел» и «милостию Божией и твоими (Матюшкина) молитвами и счастием» отлично «заразил» утку: «Как ее мякнет по шее, так она десятью перекинулась» (т. е. десять раз перевернулась при падении)!

Царский сокольничий. Художник Ф. А. Рубо

Добрый и человеколюбивый царь при случае мог быть суровым и беспощадным. Так за упущение в охотничьей службе, особенно повторное, он мог приказать забить виновника кнутами до смерти. Но в отношении близких к нему людей он не решался применить достаточную строгость. Например. Алексей Михайлович весьма терпимо относился к преступлениям своего тестя Ильи Милославского, вора и интригана.

Отнюдь не склонный нести всю тяжесть возложенной на него, согласно его положению, ответственности, Алексей Михайлович часто из-за отсутствия хороших исполнителей был вынужден быть единственным главой и принимать на себя всю ответственность. Московский царь понимал, что не все люди наделены мужеством, и однажды отказался утвердить смертный приговор, вынесенный дезертиру, ссылаясь в своем решении на то, что «Бог не дает мужества всем людям».

Царь очень любил писать письма. У него до такой степени была развита страсть к писательству, что он не пропускал ни одной бумаги без того, чтобы не сделать на ней массу пометок и исправлений. Доходило до того, что царь переписывал работу своих секретарей. Алексей Михайлович отличался необыкновенными восприимчивостью и впечатлительностью. С равной силой его занимают и волнуют и вопросы политики, и смерть патриарха, и военные донесения, и соколиная охота.

Описывая А. И. Матюшкину бой при г. Валке 10 июня 1657 года, царь пишет: «Брат! буди тебе ведомо: у Матвея Шереметева был бой с немецкими людми! И дворяне издрогали и побежали все, а Матвей остался в отводе и сорвал немецких людей. Да навстречю иныя пришли роты, и Матвей напустил и на тех с небольшими людми, да лошадь повалилась, так его и взяли». Далее царь сочувствует храброму Шереметеву и радуется, что целы его бежавшие с поля боя «издрогавшие» люди. Позор поражения он объясняет грехом и не только не гневается на виновных, но душевно жалеет их.

С равным вниманием царь относится к подвигам пьяного саввинского казначея Никиты, зашибшего посохом в голову стрелецкого десятника, поставленного в монастыре. Вместо простой приказной грамоты Алексей Михайлович составляет Никите специальное послание «от царя и великаго князя Алексея Михайловича всей Руссии врагу Божию и богоненавистцу и христопродавцу и разорителю чудотворцова дома (т. е. Саввина монастыря, часто посещаемого царем) и единомысленнику сатанину, врагу проклятому, непадобному шпыню и злому пронырливому злодею казначею Никите». В этом послании, поскольку монах счел себе бесчестьем, что стрельцы расположились у его кельи, царь обвиняет его в гордости и указывает, что стрельцы стоял и у митрополита. За самоуправство на монаха было возможно позорное наказание: с цепью на шее и в кандалах Никиту стрельцы должны были свести в его келью, а перед тем «перед всем собором» зачитать ему царскую грамоту.

Вообще, царь любил своих людей. Рассказывают, будто бы однажды царю из кормового дворца пришел доклад, в котором было указано, что квасы, которые там варили на царский стол, не удались. Один сорт кваса вышел настолько плох, что пригоден разве только стрельцам. Обидевшись за своих стрельцов, Алексей Михайлович на докладе раздраженно указал: «Сам выпей!»

Алексей Михайлович очень любил свой дворец в Коломенском. Обладая отменным вкусом и чувством пропорции, он не переставал его перестраивать и украшать. Гуляя по берегу Москвы-реки, государь не переставал любоваться живописными видами. Это приводило его в спокойное умиротворение и единение с природой.

Только однажды царский покой был потревожен восстанием московских посадских людей 1662 года. Оно получило название «Медный бунт» и было связано с насильственным введением в оборот медной монеты.

В 1656 году в Москве стали чеканить рубли из меди и официально приравнивать их к серебряным рублям. Первое время московские купцы не видели никакой трудности в переходе к новому монетному обращению. Но положение быстро менялось. Сначала казна отказалась принимать более трети медных рублей при своих собственных сборах. Затем к этому прибавились тяжелые злоупотребления. В течение пяти лет выпуск медных рублей в несколько раз превысил весь годовой бюджет. Одновременно появилось большое число фальшивомонетчиков, пример которым подали лица, заведовавшие официальной чеканкой монет, в частности И. Д. Милославский, царский тесть и глава правительства.

Финансовое состояние населения резко ухудшилось. Уже весной 1662 года по Москве поползли мрачные слухи, что «быть гили». В ночь на 25 июля 1662 года на воротах и стенах домов в разных концах Москвы были прибиты «воровские листы», в которых перечислялись вины бояр Милославского, Ртищева, Хитрово, Стрешнева, купцов Шорина и Задорина, имевших самое непосредственное отношение к финансовым операциям правительства.

Около 5 тысяч восставших с «листами» и челобитной отправились в село Коломенское, где в это время находился царь со двором. В Коломенском восставшие, ворвавшиеся через ворота, сломили сопротивление стрелецкой охраны и вручили свои требования Алексею Михайловичу. Царя «держали… за платье, за пуговицы», «и один человек ис тех людей с царем бил по рукам».

Медный бунт. 1662 г. Художник Э. Лиссенер

Восставшие начали переговоры с боярами, с царем разговаривали «сердито и невежливо». Алексей Михайлович пытался убедить повстанцев, что уже собирался ехать в Москву для розыска. Тем временем в Коломенское по приказу царя было стянуто до 10 тысяч войск. Алексей Михайлович «закричал и велел» стрельцам, придворным и холопам «побивать» восставших. Началась кровавая и беспощадная расправа. До 3 тысяч человек было убито или арестовано. Многие утонули в Москве-реке.

Восстание было жестоко подавлено, но правительство было вынуждено отказаться от дальнейшего выпуска медных денег. Царским указом была прекращена чеканка медных рублей и все связанные с ней операции. Вся медная монета изымалась из обращения. Казна стала принимать лишенные ценности медные рубли в обмен на серебряные. Но остается лишь удивляться терпению царских подданных, так как обмен производился по курсу 1:100.

Алексей Михайлович, раздраженный многочисленными нарушениями со стороны чиновников, обзывал преступников бранными словами, приказывал их «драть нещадно». Но подобными средствами добиться сколь-нибудь заметных улучшений он не мог. И тогда он пошел по другому пути – пути усиления личной абсолютной власти. Он учредил Приказ тайных дел. Его функции не были твердо определены. Прежде всего, он вел личную переписку царя (для надобностей приказа Алексей Михайлович лично составил условный алфавит). Кроме того, приказ управлял поместьями, фармацевтической канцелярией, ведал псовой и соколиной охотой. Приходилось Приказу тайных дел заниматься и организацией сигнальщиков на случай пожаров и выпиской из-за границы плодовых деревьев и покупкой для царских птичников попугаев и чижей. Затем в его обязанности вошли управление артиллерией и обязанность раздавать исправленные церковные книги. Приказ заведовал личной казной царя, а также распределением стражи, путешествиями и огромным множеством других дел.

В домашней жизни Алексей Михайлович был примерным семьянином. Во время своего отсутствия в Москве царь вел активную переписку с членами своего семейства. Ее характер свидетельствует о его преданном отношении к своим домашним.

Первая жена Алексея Михайловича, Мария Ильинична Милославская, умерла 3 марта 1669 года. От этого брака было восемь дочерей, из которых шесть осталось в живых, и пять сыновей. Дочери царя отличались крепким здоровьем и телосложением. Одна из них, Софья, проявила свой мощный темперамент в политике. Сыновья же, в отличие от дочерей, здоровьем не отличались и были крайне болезненны. Трое из них умерли еще при жизни отца. Из двух других старший, Федор, сильно болел, а у второго, Ивана, физическая слабость сочеталась с недостаточным умственным развитием.

В 1671 году царь решил жениться вторично. Только для видимости он выбирал невесту из многих сотен девушек, собранных со всех концов государства. На самом же деле выбор царя уже был сделан. Царской избранницей была Наталья Кирилловна Нарышкина, мать Петра I.

По отзыву современника, князя Бориса Куракина, Наталья Нарышкина была «доброго темперамента, добродетельного, токмо не была ни прилежная и неискусная в делах и ума легкого». Дочь бедного провинциального дворянина, в детстве изведавшая нужду, по словам Федора Шакловитого, в лаптях ходила в Смоленск, где ее отец был стрелецким головой. В семье думного дворянина Артамона Сергеевича Матвеева Наталья впоследствии получила хорошее воспитание.

В первом часу ночи 30 мая 1672 года у царя родился сын, чему Алексей Михайлович был бесконечно рад. Нарекли его Петром. До того в царской семье не было такого имени, но оно было широко распространено в России и приятно людям. Час спустя царь разослал гонцов известить патриарха, окольничих и близких родственников о рождении сына.

В пять часов утра заблаговестили в большой колокол Успенского собора, звон подхватили все московские храмы. В пять утра состоялся царский выход. Алексей Михайлович проследовал в Успенский собор, где с рождением сына его поздравило духовенство, бояре, а вслед за ними и все остальные. Затем царь посетил Архангельский собор, Вознесенский девичий монастырь, поклонился праху своих родителей, побывал в Чудовом монастыре и Благовещенском соборе. И лишь после этого государь вернулся во дворец.

На следующий день в Грановитой палате состоялся пир. Собралось до 400 гостей. Через несколько дней по старинному обычаю столы были накрыты во второй раз. Гости должны были приходить с подарками для новорожденного. В Золотой царицыной палате 2 июня было собрано богатое угощение. На накрытых столах красовались кремль, лебедь, гусь и орел, сделанные из сахара, большие фляжки были наполнены медом, стояли редкие иностранные вина. Великий государь из своих рук жаловал всех гостей водкой, ее заедали коврижками, яблоками, имбирем, цукатами и другими лакомствами.

Алексей Михайлович оставил многие замечательные памятники своей деятельности.

В XVII веке в состав многонационального Российского государства вошли обширные области Сибири и Дальнего Востока до «великой реки Амур» и Тихого океана. С закладкой Якутска русские первопроходцы двинулись по двум направлениям. Одни устремились на северо-восток – на Яну, Индигирку, Анадырь, Колыму, Чукотку и Камчатку. Большой вклад в освоение этого края внесли выдающиеся русские путешественники Семен Дежнев, Михаил Стадухин, Федот Алексеев.

Другой поток первопроходцев устремился к Ламскому (Охотскому) побережью и к Амуру. Многие неизвестные до того земли были открыты в ходе экспедиций Василия Пояркова, Ерофея Хабарова и других путешественников.

Экспедицию Федота Алексеева, в состав которой вошел и Семен Дежнев, снарядил богатый московский купец Алексей Усов. Летом 1647 года четыре коча (корабля) вышли из устья Колымы в Студеное море. На зимовку экспедиция остановилась в Нижнеколымском остроге.

Из Колымы на восток поплыли уже семь кочей. Но во время частых штормов несколько кочей разбилось о скалы. Проплыв остров Айок и обнаружив неизвестный пролив, экспедиция высадилась на берег. Но в произошедшей стычке с местным населением был ранен Федот Алексеев, и путешественникам пришлось покинуть негостеприимный берег.

Вскоре кочи миновали мыс Каменный нос и круто повернули на юг. Так было сделано одно из величайших географических открытий. Русские мореплаватели миновали пролив, отделяющий Азию от Америки и соединяющий воды Северного Ледовитого и Тихого океанов.

Экспедиция Дежнева проходила в крайне тяжелых условиях. Все меньше оставалось кочей, в студеных водах гибли люди. Дежнев принял решение идти в Анадырский острог. Но последний коч затонул значительно южнее устья Анадыря. Оставшиеся 25 человек экспедиции высадились на Олюторском берегу. Изматывающий силы поход, голод, холод и болезни уносили человеческие жизни одну за другой. В 1649 году 12 человек во главе с Дежневым все-таки достигли Анадырского острога. В 1664–1666 годах, во время пребывания в Москве, Семен Иванович Дежнев был произведен в казачьи атаманы.

Освоение русскими новых земель. Художник К. В. Лебедев

В царствование Алексея Михайловича в 1651–1652 годах были построены каменные палаты боярина и царского тестя Ильи Даниловича Милославского в Кремле, справа от Троицких ворот. Большие палаты соединялись с домовой трехглавой церковью во имя Похвалы Богородицы с двумя приделами – Алексея человека Божия и Марии Египетской. Парадный фасад был обращен к Кремлевской стене, а вход во двор открывали «Львиные ворота» с тремя изящными арочками, украшенные львиными масками. Здания строил дворцовый плотник Васька Романов.

После смерти боярина в 1668 году палаты перешли к царю, и в 1674 году их перестроили для театральных «потех». С тех пор дворец именуется «Потешным». Летописи сохранили нам описание вечера в Потешных хоромах: «После кушанья государь изволил тешить себя великими игры: и в органы играли (немчин), и в сурну, и в трубы трубили, и по накрам (бубнам) и литаврам били во-вся. Да жаловал великий государь своего духовника, бояр дьяков думных водками и ренскими и руманеей и всякими разными питьи; и пожаловал их своею государскою милостию: напоил их всех пьяных… государь с царицей, царевичами и царевнами, под звук фиолей и других “страментов” смотрит действа (драмы), взятые из Библии (Юдифь и Одоферн, Аман и Мардохей и проч.), или из мифологии (Орфей)».

За 30-летнее правление царя Алексея Михайловича значительно расширились владения России. Русские путешественники и первопроходцы достигли берегов Тихого океана. Был открыт пролив, разделяющий Азию и Америку. В международных делах голос России стал звучать тверже и весомее. Как пишет австрийский посланник Барон Мейерберг, титул российского государя, употреблявшийся во время его посольства, был таков: «Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великие, и Малые, и Белые России Самодержец, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверской, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и проч., Государь и Великий Князь Нижнего Новагорода, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский, и всех Северных стран Повелитель, Государь Иверский и Царей Карталинские, Грузинские и Кабардинские страны, Черкесских и Горских Князей, и многих иных, Восточных, Западных и Северных Государств и Областей, законный и наследственный Дедич, Государь и Повелитель».

Внутреннее положение страны отличалось неустойчивостью. Недальновидные меры правительства, постоянно нуждавшегося в деньгах, не раз приводили к массовым народным выступлениям. Наиболее значительными были Соляной и Медный бунты и знаменитое восстание под руководством Степана Разина.

Тем не менее царствование Алексея Михайловича в целом можно назвать успешным. Россия не только отразила все нападения врагов, но и присоединила немало земель. Московское царство уверенно шло по пути превращения во всероссийскую монархию. Несмотря на свой внушительный вид, Алексей Михайлович Романов отличался слабым здоровьем. При приближении пятидесятилетнего возраста силы его стали падать, и в ночь с 29 на 30 января 1676 года он умер. Он скончался 29 января 1676 года. Почувствовав приближение смерти, благословил на царство сына Федора, приказал выпустить из тюрем всех узников, освободить всех сосланных; простил казенные долги и заплатил за всех, кто содержался под стражей за частные долги, причастился и соборовался.

От второго брака у него остались дети: Петр, Наталья и Феодора.

На следующий день после отпевания, совершенного патриархом, с великим собором и гражданской панихиды «Тишайшего Царя» похоронили в Архангельском соборе Кремля. Федор Алексеевич сопровождал тело отца в последний путь в траурном платье, на носилках, устроенных в форме стула и обитых черным сукном.