В Земском соборе 1613 года, помимо представителей городов и высшей знати, участвовали выборные казаки и народные ополченцы. Вначале делегаты постановили: «литовского и свийского короля и их детей, за их многие неправды, и иных никоторых земель людей на Московское государство не обирать… и Маринки (Мнишек) с сыном не хотеть».

Большая часть дворян и детей боярских, а также горожане и казаки высказывались за избрание царем Михаила Романова. Михаил Федорович Романов не был замешан в убийствах, изменах и усобицах Смуты. Его родословная пересеклась с прежней династией, он был племянником царя Федора Ивановича. Выбор народа во многом объяснялся доброй памятью о первой жене царя Иоанна Грозного Анастасии Захарьиной-Романовой.

Призвание на царство Романовых – Михаил Федорович. Художник А. Д. Кившенко

В первое воскресенье Великого поста, 21 февраля 1613 года, выборные люди были собраны на Красной площади и почти в единый голос избрали царем молодого 16-летнего боярина Михаила Романова. Новому царю была произнесена присяга от всех сословий и от всего Земского собора.

В Кострому, где в Ипатьевском монастыре находилось семейство Романовых, направилось посольство с приглашением на царство. Отслужив молебен, посольство вручило 14 марта 1613 года Михаилу грамоту от Земского собора и просило ехать в Москву.

Вначале и Михаил и его мать инокиня Марфа отказывались от этой чести, говоря о малодушии, проявленном людьми, в последние годы разорения Русской земли и бедности царской казны. Но послы объясняли, что избрание Михаила отличается от избрания предыдущих царей прежде всего тем, что оно явилось единомышленным избранием всею землею по воле Бога. И если Михаил откажется от предназначенной ему роли, то с него будет взыскано самим Богом. Тогда Марфа благословила сына на царство. Новый царь венчался шапкой Мономаха 11 июля 1613 года, став основателем новой династии Романовых. Началась эпоха Романовых. Первейшей задачей царя Михаила Федоровича стало преодоление последствий Смуты.

Задачи, которые судьба поставила перед юным шестнадцатилетним царем Михаилом Федоровичем Романовым, с трудом решали и более зрелые государи.

Отец Михаила Федор Никитич Романов, ростовский митрополит Филарет, находился в плену у короля Сигизмунда, то есть страдал за правое дело, отстаивая национальные интересы. Его родовой клан некогда влиятельных придворных так и не поднялся высоко после опалы 1600 года.

Несмотря на торжество царского венчания, народ не увидел от царя милостей и льгот. После избрания на царство Михаила Федоровича страна наконец обрела законного монарха. Но первые годы своего царствования царю пришлось активно бороться с остатками Смуты и ее последствиями. Большой проблемой были крестьянские бунты. Летом – осенью 1609 года восставшие на Рязани и в Подмосковье дворцовые крестьяне едва не перекрыли единственный путь, по которому в столицу поступал хлеб. Следующие два года были отмечены партизанской борьбой крестьян против любых воинских формирований, пополнявших свои запасы за счет крестьянских хозяйств.

Более важный характер, чем крестьянские выступления, носили движения и восстания казачества. В 1612–1618 годах произошло около десяти крупных выступлений казаков. Но это не много волновало молодого государя.

Летом 1619 года Россия и Речь Посполитая обменялись пленными. Среди возвращенных русских пленников был и отец Михаила Федоровича митрополит Филарет. 14 июня 1619 года сын встретил отца в районе Пресни: сын поклонился отцу в ноги, а отец сделал то же самое перед сыном.

Сразу после возвращения Филарет был поставлен патриархом. С этого времени и до конца жизни он был фактическим правителем страны. Установление двоевластия было оформлено принятием Филаретом титула «великого государя»: так же титуловался царь. Решения по управлению страной принимались Филаретом и Михаилом Федоровичем совместно, но иногда Филарет решал правительственные дела и единолично, даже без ведома царя.

Патриарх Филарет. Художник Н. Л. Тютрюмов

Иностранная интервенция и безвластие разорили центр России. Многие села и деревни московской области были сожжены дотла, а жители истреблены. Подверглись разорению и пограничные города. Еще очень долго ощущался тот ущерб, который понесли сельское хозяйство и ремесло на Руси.

Филарет был энергичным, властолюбивым и скорым на опалу человеком. Он быстро обуздал своеволие приближенных к царскому трону за время его отсутствия людей. Царская грамота от 20 мая 1625 года передавала всю власть над ними непосредственно патриарху. Филарет повелел строить новые патриаршие палаты в непосредственной близости с царским дворцом. При Филарете Патриарший двор был перестроен по образцу царского двора. Были значительно расширены принадлежавшин ему волости.

Михаил Федорович вырос в тяжелое и тревожное время. Смутное время роковым образом отразилось на семье бояр Романовых.

Предков семьи Романовых история помнит с XIV века. Первым из этого рода называют Андрея Иоанновича Кобылу – боярина великого князя московского Иоанна I Калиты и его преемника Симеона Гордого.

Наиболее высокого положения Романовы Захарьины-Юрьевы достигли, когда юный царь Иван IV Васильевич женился на Анастасии, дочери окольничего Романа Юрьевича.

Филарет владел «всякими царскими делами и ратными» вплоть до своей кончины. С одной стороны печати Филарета было изображение Богоматери, а на другой надпись: «Смиренный Кир Филарет Никитич, Божиею милостию Великого Государя Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича всея Руссии Самодержца по плотскому рождению отец, волею Божиею по духовному чину Пастырь и Учитель и по духу Отец, Святейший Патриарх Московский и всея Руссии».

До нас дошла довольно обширная переписка царя-сына и патриарха-отца. Из нее видим, что отношения Михаила Федоровича к Филарету полны глубокой почтительности. В то же время речь Филарета звучит властно. Нет сомнений, он уверен, что его советы будут не только выслушаны, но и выполнены.

По сохранившимся воспоминаниям, Михаил Федорович побаивался своего отца. Царь признавал, что «каков он государь, таков и отец его государев великий государь, святейший патриарх: их государево величество нераздельно».

Владычные отец и сын прекрасно знали, что без укрепления самодержавной власти управлять разоренным государством будет невозможно. Патриарх Филарет потратил несколько лет на то, чтобы изменить соотношение политических сил в государстве. Для этого ему пришлось изменить состав Боярской думы и приближенных лиц.

Свою данную Богом роду Романовых власть решил сначала закрепить в государственном чине. В 1626 году царь Михаил Федорович повелел изготовить новую государственную печать и разослал по всем городам грамоту: «По нашему указу сделана наша печать новая, больше прежней, для того, что на прежней печати наше государственное титло описано было не сполна, а ныне прибавлено на печати в подписи: самодержец; а что у прежней печати были промеж глав Орловых слова, и ныне у новой печати слов нет, а над главами у орла корона».

Государственная деятельность Михаила Федоровича декорировала решения лиц, гораздо более энергичных, чем он, и руководивших его поступками. Мать царя, Ксения Ивановна Шестова, была достойной супругой своего мужа и не уступала ему по силе воли и твердости характера. Род костромских дворян Шестовых был небольшой и незнатный. Породнившись с родом Романовых после женитьбы на Федоре Никитиче Романове, она была введена в высшее московское общество. Ее дух не сломили ни царская опала, ни ссылка, ни подневольное пострижение.

Ксения Ивановна сумела воспользоваться случаем и добыть высшую власть для сына и плененного мужа. Земский собор избрал их сына на царский престол. Великая княгиня мать вынудила представителей «совета всей земли» дать ряд обещаний в пользу государя, превращенных затем советниками царя в обязательства.

Воля инокини Марфы заставляет Михаила Федоровича принять царский венец. В воскресенье 11 июля 1913 года состоялось торжественное венчание молодого царя. Накануне в Успенском соборе и многих московских храмах были «всенощьные бдения». С утра москвичей соборные колокола известили о великом событии. После полудня государь царь вышел из своей опочивальни в Золотую палату, где его ожидали празднично одетые придворные: бояре, окольничие, стольники, думные люди и другие, допущенные в царские сени. Из хранилища Казенного двора принесли «царский сан», т. е. драгоценные атрибуты царской власти: «царскую диадему», «царский венец», «державу» и цепи «аравийского золота», на которых крепилась величайшая святыня – «Крест с кусочком животворящего дерева». Царь приложился к кресту, и торжественная процессия направилась в Успенский собор.

Посреди храма было возведено возвышение – «чертожное место», обитое красным сукном. На нем стоял золоченый, богато украшенный драгоценными камнями «престол» для государя. Рядом сиденье для митрополита с золотой бархатной подушечкой. Когда государь вошел в храм, было провозглашено многолетие царю. Царь приложился к святым иконам и взошел на возвышение. Митрополит Ефрем осенил царя крестом и окропил святой водой. Затем начался молебен Живоначальной Троице, Владычице Богородице, московским чудотворцам и преподобному Сергию. По окончании молитвы митрополит возвел царя на «чертожное место» и сам встал с левой стороны. Государь и владыка обменялись приветственными словами. После этого митрополит возложил на царя Святой крест и все царские регалии. Последними митрополит вложил новопомазанному царю в правую руку скипетр, а в левую державу. При этом он произнес: «О, боговенчанный царь и великий князь Михаил Федорович, всея Руси самодержец! Прими сей, от бога данный тебе, скипетр, править хоругви великого царства российского и блюди, и храни его, елико твоя сила» [Сказание о венчании русских царей и императоров].

Грамоты о вступлении на престол нового государя сообщают, что он «учинился на великих государствах по благословлению матери своей, великие государыни, старицы инокини Марфы Ивановны».

С этой поры на царских грамотах рядом с именем царя появляются имена его родителей: «Божией милостью мы, великий государь, и мать наша, государыня великая, старица инокиня Марфа». Имея власть и возможность распоряжаться царским двором, «великая старица» своим именем дает жалованные грамоты людям, которые ей симпатичны. В центре придворного круга своих людей Салтыковы – любимые племянники Марфы Ивановны. Многие представители рода назначаются на должности в правительстве.

Государю Михаилу Федоровичу досталось печальное наследие хозяйничания поляков. В записях Филарета находим свидетельства опустошений: «на царском дворе, во святых Божих церквах, и в полатах, и по погребам – все стояху Литва и Нецы и все свое скаредие творяху». Крыша и полы царского Каменного дворца были разрушены, и в нем нельзя было жить.

Вначале царь и царица мать временно поселились в наскоро отремонтированном дворце Ивана Грозного.

Энергичная и волевая старица Марфа крепко держала дворец и его быт в своих руках. Ей пришлось наладить наблюдение за казной и ценной рухлядью. В ее ведение перешло все, что осталось от прежних цариц. Скоро жизнь во дворце вошла в привычный рабочий ритм благодаря хорошо налаженной работе царицыной мастерской палаты и ее ремесленных дворцовых служб и приказов. Уже в следующем году были возведены новые царские хоромы, которые затем два года расписывали иконописцы Иван и Андрей Моисеевы. Во время пожара в Кремле в 1619 году они сгорели, но через год государевы хоромы, столовая изба и спальня были восстановлены и расписаны лучшими мастерами.

В 1626 году в Кремле случился очередной пожар, при этом сгорел «двор государев и патриарший, и в приказах каменных всякие дела погореша, и казна, и конюшни, и житницы все, и все жила государевы погореша».

Когда государство немного оправилось от потрясений лихолетья, Михаил Федорович распорядился в 1635–1636 годах построить в Кремле «зело пречудные палаты», позже названные Теремным дворцом, и Гербовую башню, предназначенную для охраны жилых покоев Кремлевского дворца.

Красная площадь во второй половине XVII века. Художник А. М. Васнецов

Теремной дворец строили Бажен Огурцов со товарищи. В соответствии с классической древнерусской архитектурой трехъярусный объем дворца кверху уменьшался, последний этаж накрывала высокая крышка верхнего «теремка» (чердака). Золотое крыльцо закрывалось знаменитой золотой решеткой. Царский дворец на протяжении всего времени царствования первого Романова постоянно расширялся, пропорционально увеличению царского семейства. Каменные хоромы теремного дворца стали внутренними жилыми покоями первого царя новой династии и его семейства.

Если смотреть с высоты птичьего полета, то царский дворец имел очертания буквы П. Дворцовый комплекс представлял собой множество зданий больших и малых, в один или несколько этажей, построенных в разное время и предназначавшихся для разных государевых надобностей. Большинство дворовых построек были деревянные, но были и каменные. На кормовом дворе был оборудован бассейн, вода в который подавалась из Москвы-реки. В 1633 году англичанин Христофор Галовей установил в Свибловой башне водоподъемную машину, которая подавала воду по свинцовым трубам во дворец.

Были отремонтированы стены и большинство кремлевских башен. На них были надстроены изящные шатровые башенки. Вот как описывает Кремль личный врач царя Алексея Михайловича в 1659–1666 годах, доктор медицины Самуэль Коллинс: «Дворец его [царя] обнесен высокой кирпичной стеной, заключающий в себе вдвое больше пространства, нежели сколько находится в окружности Тауэра. За стеной находятся 24 церкви, живописные по своим позлащенным главам и большим крестам, которыми большая часть украшена. Высокая башня, называемая Иваном Великим… она служит колокольнею и на ней 50 или 40 колоколов. Глава этой башни позлащена, сама же она выстроена из кирпича и камня и вышиною равняется с башнею Св. Марка в Венеции. Некоторые из главных бояр имеют каменные дома, заключенные во внутренней ограде… Там находятся также пять мужских монастырей и два или три женских; большая часть приказов… Аптека, или Оружейная палата».

Крыши царских теремов и купола соборов украшались гладкой позолоченной жестью. Историк И. Е. Забелин писал: «Кровля Каменного Терема первоначально украшена была, в 1637 году, репьями, наведенные золотом и серебром и красками. Впоследствии она была вызолочена, как можно заключить из того, что в начале XVIII столетия верхний покой Теремного дворца, древний Чердак, или собственно Терем, назывался Золотым Теремком. Некоторые из дворцовых зданий покрывались по тесу белым железом с опайкой английским оловом…» [Забелин И. Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. М.: Книга, 1990].

Большое внимание уделялось внешнему виду царских хором. Их украшали резными наличниками и лепными карнизами с искусно выполненным орнаментом из растений и сказочных птиц.

Все здания дворцового ансамбля подразделялись на три вида в зависимости от целевого назначения. Для хозяйственных нужд государева семейства существовали различные функциональные постройки, называемые дворами.

Государев дворец, в котором обитала его семья, по традиции был трехэтажным. На первом этаже комнаты, называемые подклетями, занимали дворцовые слуги и родственники царя. Царь, царица и наследники жили в среднем ярусе. На третьем этаже располагались терема со светлицами, в которых жили только летом.

Жилые помещения царского дворца – постельные хоромы для государя и членов его семьи состояли из нескольких соединенных между собой переходами комнат. Каждый из семьи царя имел свои собственные покои. Царь и царица, кроме личных спальных помещений и кабинетов, имели палаты для приемов гостей и официальных церемоний. Размеры комнат были небольшими, «имели ширину и длину всего в 3 сажени». Путь в государевы постельные хоромы шел от постельного крыльца по «золотой лестнице» через «прорезные сени» в Переднюю. Сени были теплой комнатой, в которой посетители приводили себя в порядок и ожидали приглашения государя.

Передняя была местом приема придворных, заседания думы и встреч с желанными гостями. Всю обстановку приемной составляли государев трон и лавки, на которых сидели посетители и думные бояре.

Из приемной самые приближенные и доверенные лица могли попасть в личный кабинет государя. Из кабинета можно было пройти в Крестовую комнату, где государь молился, и в опочивальню. Хоромы царя соединялись с хоромами царицы и детей сенями или специальными переходами.

Кабинет содержал все необходимое для работы. На стенах висели географические карты государства и мира, пусть по-тогдашнему неточные. Письменный стол и кресло государя помещались в переднем углу. Вдоль стен и в нишах располагались шкафы и поставцы для деловых бумаг и книг. Поставцы, которые висели на стенах, выглядели как навесные полки без дверок, закрывающиеся суконными или шелковыми занавесками. Вместе с тем государь пользовался и переносными поставцами для чтения и письма в походных условиях.

Шкафы состояли из секций. Нижняя часть шкафов имела ящики для хранения документов и ценностей. Распашные дверки верхней части прикрывали полки и запирались на замок. Мебель делалась из простого дерева, обычно из липы, и украшалась резьбой и росписью. Потом ее раскрашивали под мрамор, малахит или просто покрывали лаком. Дорогую, парадную мебель расписывали маслом по серебру или золоту.

Кабинет украшали дорогая посуда, драгоценные безделушки и заморские редкости, до которых государь был большой любитель. Среди таких вещей в казне царя Михаила Федоровича хранился «сосуд – птичка хрустальная, под нею под крылы и у поддона золочено, крылошко вымается»; «птица Гамаюн, около шеи сверху обнизано жемчугом, на средине жемчужина большая, позади ее на спне репей серебряный, на репье зерно жемчужное» [Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. М.: Книга, 1990. С. 284].

На рабочем столе государя можно было найти «свистелку серебряна с зуботычками да с уховерткою». Свистелка предназначалась для вызова слуг. Необходимыми принадлежностями царя Михаила Федоровича были: «ящичек серебрян четвероуголен, плоск, на подножках, резной; промеж трав земля камфаренна, в нем чернильница, песочница серебряны… Монастырек (готовальня) в хрустальном кожухе, а в нем ножик, ноженки, свайка, копейцо, зубочистка». Среди других необходимых бытовых предметов, которыми пользовались члены царской семью и высшая знать, можно обнаружить: драгоценные шкатулки и ларцы для бумаг и разных принадлежностей, писчие принадлежности (чернильницы, перья, перочинные ножи), часы «боевые», настольные, походные, карманные. Царь имел слабость к изделиям часовых дел мастеров. У государя Михаила Федоровича «были часики указанные маленькие медные золочены, все угольчаты, указанный кружок серебрян, слова наведены чернью; они были куплены в 1614 году у немчина голландские земли Карпа Демулина за 8 рублей». Михаил Федорович и его сын Алексей Михайлович во время работы пользовались очками. У Михаила Федоровича очки были украшены «с одной стороны клеймом с двумя львами, а на другой стороне был изображен инрог со змеем дерется» [Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. М.: Книга, 1990. С. 285].

Иконостас в Крестовой комнате занимал все стены. Святые иконы в драгоценных окладах собирались поколениями великих предков государя. На специальных подставках хранились церковные книги и священные реликвии, полученные из святых мест, например: «свеча цареградская, песок реки иорданской, часть от дуба Маврийского, часть клобука Кирилла Белозерского». Историк И. Е. Забелин утверждает, что царицыны роды проходили в ее личной Крестовой комнате, которая по такому случаю специально убиралась особенно великолепно.

Постельные комнаты царей и цариц украшала кровать. Она устраивалась на четырех столбах и накрывалась балдахином. Со всех сторон спящего скрывали занавески. Кровать в спальне Михаила Федоровича была драпирована камчатными тканями и отделана золотыми кружевами. Столбы кровати и другие деревянные детали были покрыты изящной резьбой с позолотою. Постель стелилась тюфяками и пуховыми перинами и покрывалась белыми простынями. В особых случаях постель накрывалась шелковыми и атласными наволочками и простынями. Одеяла делались монашками из дорого атласа и пуха лебедей. Постельные принадлежности хранились в шкафах или сундуках. В летнее время государь и царица пользовались одеялом холодным: «камка кизылбашская цветная по белой земле листье золото в травах; грива отлас золотой по лазоревой земле; подкладка тафта лазорева». Пол царской спальни застилался сплошным цветным персидским ковром. Здесь же находились предметы необходимого личного туалета, гребни, зеркала, мыло разных сортов: индейское, грецкое, костромское, нижегородское. У царицы в специальных ларцах и шкатулках хранились «белилиница, румяница, клеельница, суремница, ароматница, разные бочечки, тазики, чашечки» и прочие дамские хитрости, необходимые для украшения лица, тела и волос.

Для безопасности под официальной царской опочивальней было оборудовано тайное помещение государевой спаленки, в которую можно было попасть только по потайному ходу. Об этом убежище знали только очень близкие лица. Царские опочивальни соединялись с личной баней – «мыленкой» и предбанником. В предбаннике было все необходимое для отдыха коронованных особ. Для государя из Италии и Франции доставлялось душистое мыло и масла. В постельных хоромах висели портреты царственных особ, членов их семьи, а также духовных особ и иноземных родственников. Для этого Михаил Федорович постоянно приглашал иностранных художников, которые помимо писания портретов обучали рисунку и живописи наследников. Детской забавой были познавательные «фряжские или немецкие листы», гравюры или эстампы, на которых изображались картины из естественной истории, географии и зоологии.

Все помещения освещались восковыми свечами. На освещение дворцовых помещений расходовалось более 850 пудов воска в год. Их вставляли в многочисленные декоративные фонари, сделанные весьма искусно со слюдяными окнами; например, в спальне царицы Евдокии Лукьяновны висел «фонарь слюден теремчат о девяти верхах с нацветы с розанами, по нем писаны розными краски травы в кругах, на травах птицы розные». Во время обедов на столы ставились подсвечники или «шенданы стоячие».

Парадные комнаты для приема гостей освещались богато украшенными настольными, напольными и настенными канделябрами. Их изготавливали в придворных литейных и ювелирных мастерских. Много было подарков иноземных посольств. Большой знаток старинного быта И. Е. Забелин дал такое описание настенного подсвечника в приемной царской палате: «птица, вверху позолочена, сама себя ест; в середине два человека, мужеск пол в левой руке держит рукавицу перщатую, а женский пол держит мужика по правую руку».

Для приемов иностранных посольств и самых торжественных случаев государь приказывал нарядить Грановитую палату. В Грановитой палате была устроена специальная потайная комната, в которой во время церемоний могли находиться царица и царские дети. Для приватных переговоров с иностранными дипломатами существовала специальная Ответная палата. В царских хоромах, помимо ежедневной уборки, по случаю великих праздников или царских тезоименитств устраивались генеральные уборки, когда мыли полы, потолки, чистили стены, мебель, сушили ковры и прочие покрывала, подновляли позолоту и живопись. Особое внимание уделялось святым образам, которые отмывались грецким мылом. Дворовая территория постоянно подметалась, а в зимнее время очищалась от снега. Дорожки посыпались просеянным песком.

Ежедневная трапеза государя проходила в Столовой палате. По приглашению царя в ней принимали участие приближенные бояре и чиновники, в неофициальной обстановке принимались приближенные ко двору иностранцы и духовные лица. Столовая изба была срублена из деревянного бруса. На потолке мастера художественной росписи изобразили картину «звездочетного небесного движения». На голубом фоне золотыми и серебряными красками были нарисованы созвездия, кометы и прочие небесные астрономические объекты. Когда темнело, трапезная освещалась свечами, вставленными в стенные подсвечники и искусно сделанное серебряное паникадило «о двух поясах с яблоки золочеными, внизу яблок травы серебряныя, а в поясах двенадцать пер с чашки и подсвечники, чашки золоченыя через место».

Для траурных и скорбных поминаний членов царской семьи существовала Панихидная палата, в которой от имени государя накрывались поминальные столы.

Хозяйство царского двора было велико и предназначалось для обеспечения нужд не только семьи государя, но и частичного удовлетворения государственных нужд. Государь, заботясь об увеличении своего богатства, любил принимать просителей, которые желали новых улучшений в ремесле или добыче полезных ископаемых. Если предложение нравилось государю, он разрешал новатору произвести необходимые опыты или изыскания за свой счет. Государь приказывал Казенной палате давать изобретателям или рудознатцам деньги в долг под поручительство. В случае удачи его начинания инициатор получал вознаграждение и царскую милость. В случае провала предприятия казна не терпела убытков, а неудачник должен был рассчитаться с поручителем.

Адам Олеарий рассказывает о случае с московским другом – известным купцом. «Когда он заявил и полагал, основываясь на особых качествах и знаках известной почвы, найти золотоносную жилу, великий князь согласился на поиски и даже, по поручительству, выдал на это деньги. Когда, однако, этому доброму человеку дело не удалось, работа и труды пропали даром и собственного его имущества не хватило на то, чтобы заплатить взятые у великого князя взаймы средства, его посадили в долговую тюрьму. Потом его, по представлении поручителей, опять выпустили, ему разрешено было ходить и просить денег у добрых людей, так что он мог собрать денег, чтобы удовлетворить великого князя и поручителей своих и выбраться из страны».

Казенный двор, ведавший богатствами царского дома, отвечал за их сохранность и по указанию государя выдавал из царской казны награды и жалованье приезжим иностранцам, боярам и государственным служащим. Кроме того, раздавались милостыни и пожертвования на святые дела.

Семья и сам великий князь любили гулять в своих кремлевских парках и садах. После того как разобрали деревянный дворец Василия Шуйского, располагавшийся на кровле Запасного дворца Бориса Годунова, на его месте устроили Верхний Набережный сад. Его украсили привезенными из-за границы редкими травами и цветами. Самыми прекрасными и дорогими в царском саду были махровые и прованские розы, доставленные из Европы. За садами и парками ухаживали опытные садовники, приглашенные из Англии.

На дорожках парка и в тенистых беседках летом повсюду развешивались клетки с певчими птицами. Беседки и скамейки для отдыха скрывались среди плодовых деревьев: яблонь, груш, виноградника. Специально для царской семьи в теплицах круглый год выращивались дыни, тыквы, огурцы и даже арбузы.

Первый царь из семейства Романовых был образован на европейский манер и старался следовать принятой моде. Семейные хоромы он отделывал лучшими материалами, например стены в женских покоях обивались атласом. Стены подсобных помещений отделывались разноцветным сукном.

Потолок спален и других государевых комнат украшала золоченая резьба и цветные аппликации. В качестве материала для украшения потолков использовали слюду, олово, жесть и даже серебро. Например, для царя Михаила Федоровича «сторож от Золотого дела из Немецкие Полаты» Михаил Андреев Сусальник сделал серебряную литую подволоку, которую смонтировал под потолком Серебряной палаты. Пол украшался паркетом из квадратных плашек дерева различных пород толщиной 8—10 сантиметров, которые клеили к тесовой основе на смолу. Пол для торжественных случаев устилали дорогими индийскими или персидскими коврами.

Стеклить окна мог позволить себе только государь. «Стекол оконных розных цветов» ему привозили из-за границы. Большая часть окон во дворце имела слюдяные окна, смонтированные в сетчатом каркасе из железа или олова. В морозные зимы окна и двери завешивались меховыми или стегаными на вате шторами. Дворец для обогрева помещений на верхних этажах имел разветвленную систему дымоходов «проводных труб».

В приемных палатах стояли царские места или троны. Обычно это были богато украшенные кресла, установленные на возвышении и накрытые балдахином. Марина Мнишек так описывала царский трон в своих дневниках: «Весь трон был из чистого золота, вышиною в три локтя, под балдахином из четырех щитов, крестообразно составленных с круглым шаром, на коем стоял орел великой цены. От щитов по колоннам висели две кисти из жемчуга и драгоценных каменьев, в числе коих топаз величиною более грецкого ореха. Колонны утверждались на двух лежащих серебряных львах, величиною с волка. На двух золотых подсвечниках стояли грифы, касаясь колонн. К трону вели три ступени, покрытые золотой парчою». Михаил Федорович не нашел не только трона, но и даже лавок в своем дворце. Только к 1636 году были изготовлены и установлены в Золотой и Грановитой палатах достойные российского государя серебряные троны.

Во второй половине XVII века в интерьере царского дворца стали появляться стулья, которые делали в придворных мастерских по западным образцам.

Наладив быт, насколько позволяли средства разоренной столицы, Марфа Ивановна вскоре озаботилась новой целью – женить своего царственного сына. Необходимо было упрочить новую династию.

Молодой царь находился под сильным влиянием инокини матери. Без ее благословения он не начинал ни одного дела. Его окружали личности, которым благотворила старица инокиня Марфа. Вместе с матерью Михаил часто совершал благочестивые богомолья в разные святые места как в самой Москве, так и в ее окрестностях: к Троице, к Николе на Угреше. Когда царю в 1616 году исполнилось двадцать лет, решено было женить его.

Выбор Марфы Ивановны пал на Марью Ивановну Хлопову. Она происходила из семьи, близкой Романовым во времена их ссылки в родовую Юрьевскую вотчину, недалеко от Клина. В 1616 году Хлопова была взята на житье к старице Марфе, а затем ее объявили царской невестой и переименовали – согласно традиции – Анастасией в честь покойной царицы. В результате род Хлоповых, мало значимый в придворной жизни того времени, вдруг возвысился и стал в приближении у царя.

Но милостивое отношение царя Михаила к своей невесте и возвышение ее родственников вызвало ревность могущественных Салтыковых. Неожиданно царская невеста заболела. По приказу царя Михаил Салтыков показал больную иноземцу-доктору по имени Валентин, который определил у больной расстройство желудка и сказал, что болезнь излечима и «плоду де и чадородию от того порухи не бывает». Другой врач, по имени Балсырь, нашел у больной желтуху, но не сильную, и сказал, что болезнь излечима. Все это не понравилось Салтыкову, который сообщил царю, что, по мнению врачей, Марья неизлечима. Был созван боярский собор, который постановил, что невеста Хлопова «к царской радости непрочна», поэтому свадьба не состоится.

Царскую невесту сослали со всей семьей в Тобольск, отняв данное ей почетное имя. В 1623 году патриарх Филарет пересмотрел это дело. Салтыковы за клевету поплатились опалой и ссылкой. Марья Ивановна вновь стала царской невестой. Но крушение Салтыковых так огорчило Марфу Ивановну, что она отказалась благословить сына на брак. Царь Михаил Федорович как всегда был послушен воле матери.

Дело царского брака сильно затянулось. Филарет принял решение искать невесту за рубежом. В 1621 году в Данию для этих целей были отправлены князь Алексей Михайлович Львов и дьяк Шилов. Но сватовство ничем не окончилось. Король под предлогом болезни отказался принять Львова, а тот не стал говорить с ближними людьми короля. Неудачными оказались и попытки найти невесту в Швеции и в Бранденбургском курфюрстве.

Михаилу Федоровичу исполнилось 29 лет, когда мать выбрала для него новую невесту, княжну Марию Владимировну Долгорукову, дочь князя Владимира Тимофеевича. По свидетельству летописца, царь вступил в этот брак против своего желания, не посмев ослушаться матери. В июне 1624 года состоялся сговор, а 19 сентября было совершено бракосочетание, во время брачных торжеств молодая царица заболела, а 6 января 1625 года скончалась. По Москве ходили слухи, что царица была «испорчена» лихими людьми и что это Божие наказание за обиды, нанесенные Хлоповой.

Новый выбор невесты произошел в форме «смотрин», на которых царь выбрал Евдокию Лукьяновну Стрешневу, дочь малоизвестного дворянина Лукьяна Стрешнева. 5 февраля 1626 года состоялось царское бракосочетание. Для предотвращения возможных злодеяний, погубивших двух царских невест, ее нарекли царицей и приняли во дворце только за три дня до венчания. Царица попала, по всей видимости, под полную зависимость от свекрови. При ней состоял тот же духовник, что при старице Марфе, ее делами ведал дьяк «великой старицы», боярынь-мамок внукам-царевичам и внучкам-царевнам выбирала Марфа Ивановна.

«Великая старица» Марфа Ивановна неожиданно скончалась 27 января 1631 года. Спустя два года, 1 октября 1633 года, скончался и святейший патриарх Филарет. Из шестерых его детей отца пережил лишь сын Михаил. Деятельность патриарха Филарета прошла в неустанных заботах о повышении нравственности народа. Его трудами были исправлены и изданы церковные писания. Он принимал строгие меры против проникновения на Русь иностранных влияний, издал указ о запрещении кулачных боев и непристойных языческих обрядов. Много сил он отдал организации в Кремле при Чудовом монастыре греко-латинского училища для обучения наукам способных юношей.

Удары судьбы, выпавшие на долю спокойного и рассудительного царя Михаила Федоровича Романова, только начались. В 1639 году умер пятилетний царевич Иван. В том же году скончался новорожденный царевич Василий.

Несколько лет государь пытался женить свою старшую дочь Ирину на датском принце Вольдемаре. Но тот не хотел менять веру и даже оскорбил царя попыткой побега. Его долго содержали под стражей, и только царь Алексей Михайлович отпустил его домой летом 1645 года.

Но жизнь шла своим чередом. Каждый день государя начинался с ранней утренней молитвы. Обычно он просыпался около 4 часов утра, умывался с помощью постельничего и стряпчих. Затем царь направлялся в Крестовую комнату с богато украшенным иконостасом, где вместе с духовником и дьяками молился примерно четверть часа, прикладываясь к святым иконам. Лампады и свечи зажигали задолго до появления государя. После утренней молитвы царь посылал доверенного придворного справиться о здоровье и настроении царицы, затем они вместе шли в одну из верхних домашних церквей, где слушали заутреню, а иногда и раннюю обедню.

Сидение царя Михаила Федоровича с боярами в его государевой комнате. Художник А. П. Рябушкин

По совершении молитвы государь шел в приемную. Там в Передней собирались окольничие, думные, бояре, ближние люди «челом ударить государю». Передняя была заветным местом для многих служивых людей. В определенное время заветная дверь царских хором отворялась, появлялся великий государь, которого присутствующие приветствовали земными поклонами. Царь занимал свое кресло и начинал вершить государственные дела, требуя отчета об исполнении своих приказаний и выслушивая доклады бояр. Невыполнение царских приказов каралось немедленно вплоть до заключения в тюрьму. Если случалось, что нужный царю человек отсутствовал без уважительной причины, его доставляли в приемную и устраивали строгий выговор.

Все присутствующие приближенные стояли и, если беседа затягивалась, выходили «сидеть во дворе». Поговорив о делах, государь в сопровождении придворных шествовал в девятом часу в одну из придворных церквей слушать позднюю обедню. Обедня продолжалась примерно часа два. Во время богослужения царь продолжал беседы с боярами и отдавал необходимые распоряжения, поэтому в храме было шумно и не всегда можно было расслышать проповедь священника.

После обедни царь продолжал прием в своем кабинете («Комнате») начальников различных приказов, которые докладывали дела лично. Во время рассмотрения текущих дел никто из находящихся в комнате не смел садиться и разговаривать без разрешения. При необходимости во время «сидения великого государя с боярами о делах» он обращался за советами к окольничим, думным дворянам или боярам.

Иногда царь с утра принимал в Грановитой палате иностранных послов и подарки от их государей. Посол и путешественник Адам Олеарий в своих мемуарах приводит список подарков Михаилу Федоровичу от шлезвиг-голштинского герцога Фридриха III:

1. Вороной жеребец, покрытый красивою попоною.

2. Серый в яблоках мерин.

3. Еще гнедая лошадь.

4. Конская сбруя, прекрасно выработанная из серебра, осыпанная бирюзою, рубинами и другими камнями; ее несли двое русских.

5. Крест длиною почти с четверть локтя, из хризолитов; оправленных в золото; его несли на блюде.

6. Дорогая химическая аптечка; ее ящик был из черного дерева, окованного золотом; баночки также из золота, обсаженного драгоценными камнями; ее несли двое русских.

7. Хрустальная кружечка, обитая золотом и осыпанная рубинами.

8. Большое зеркало, длиною в 5 четвертей и шириною в локоть, в раме из черного дерева, покрытого толстыми, литыми из серебра листьями и рисунками; его несли двое русских.

9. Искусственная горка, с боевыми часами, с изображением при них истории блудного сына в подвижных картинах.

10. Серебряный позолоченный посох со зрительною трубою в нем.

11. Большие часы, вделанные в черное дерево, обитое серебром.

После официальных приемов бояре разъезжались, наступало время обеда. Если в этот день принимали иностранных послов, обед устраивался от имени государя в честь их короля. Олеарий, присутствовавший на таком обеде, описывает его так: «Когда последнее блюдо было подано на стол, князь поднялся, стал перед столом, кивнул послам, чтобы и они стали перед столом, и сказал: вот кушанья, которые его царское величество, чрез него, велел подать великим голштинским послам: пусть они ими угощаются. После этого он взял большую золотую чашу, наполненную очень сладким и вкусным малиновым медом, и выпил перед послами за здоровье его царского величества. После этого он и послам и каждому из нас дал в руки по такому же сосуду с напитками, и мы все вместе должны были их выпить». Стоя выпили бокалы за здоровье самодержца Михаила Федоровича, затем он произнес тост: «Бог сохранит князя Фридерика в долговременном здоровье и даст, чтобы он и его царское величество пребыли во все времена в добром единении и дружбе». Потом пили «за здоровье молодого принца, государя-наследника его царского величества».

Государь никогда не пил вина, пока его не попробует прислуживающий за столом чашечник. Все кушанья, предназначенные для царя, предварительно пробовались дворецким и крайчим, которые заставляли поваров также делать это в их присутствии.

Набожности и аскетичности в соблюдении постов государями можно было только удивляться.

Днем государь и придворные обычно часа три отдыхали. Вечером царь шел к вечерне в одну из ближайших церквей, его сопровождали приближенные бояре и думные люди. При большой нужде после вечерни продолжалось заседание думы. Но чаще время до вечернего кушанья царь оставался в своих покоях. Государь Михаил Федорович любил читать «Куранты», журнал, который печатали специально для него и помещали в нем переводы статей из модных европейских журналов. Его сыну Алексею нравились космографические сочинения и записки о путешествиях, которые доставлялись из-за границы и переводились на русский язык. Царь часто составлял партии в шахматы со своими придворными или гостями. Шахматы были дорогим и желанным подарком, их изготавливали состоявшие при Оружейной палате особые мастера-шахматники.

Как и во многих боярских домах, во дворце постоянно жили несколько «верхних богомольцев», известных своим благочестием и которые рассказывали царю про старину, о чужих обычаях и далеких землях. Говорят, что еще бездетный царь Михаил Федорович Романов, узнав о молитвенных подвигах анзерского подвижника старца Елеазара призвал его в Кремль. Святой предсказал царю скорое рождение наследника. Когда это сбылось, Михаил Федорович и его мать, царица-инокиня Марфа, сделали богатое пожертвование на строительство первого скита на острове Анзер. Родившийся по предсказанию старца Елеазара царь Алексей Михайлович, отличавшийся примерным благочестием, еще более благотворил Анзеру. По его соизволению и на его средства на Анзере был возведен первый каменный храм.

При дворе существовала особая Потешная палата, в которой всякого рода потешники, рассказчики, музыканты и бродячие артисты забавляли царское семейство. Как и все его предки, государь любил разнообразные виды охоты. В зависимости от сезона и настроения летом и осенью царь выезжал на соколиную охоту. Иногда для царя устраивались охоты на лося, медведя или мелкую дичь. На своем дворе государь повелел организовать знатный зверинец. Из разных концов страны и заморских стран в Москве были собраны многочисленные редкие животные, в том числе львы и слоны.

Охота царя Михаила Федоровича на медведя. Художник В. И. Суриков

После семейного вечернего кушанья и благодарственной молитвы царь отправлялся на покой. В опочивальне с царем ложились спать наиболее близкие слуги: постельничий и два спальника. В передней несли охрану шесть сильных и наиболее преданных стряпчих. Снаружи вход в покои охраняли истопники и дворники. Так заканчивался обычный день самодержца.

Будни царей и их подданных скрашивали церковные торжества и праздники. Наиболее значимые из них: Рождество, Богоявление, Светлое Воскресение, Успение и ряд других. Кроме того, первого сентября праздновалось «летопровождение» – Новый год. В эти дни царь, не часто являвшийся своим подданным, с большой торжественностью появлялся перед народом.

Выходы царя были любимым зрелищем москвичей и привлекали в Кремль большие толпы людей.

Выходы царя возвещались звоном на Иване Великом, «с реутом».

Государь обыкновенно направлялся в храм пешком. Если погода не соответствовала, ехал в карете, а зимою в санях, всегда в сопровождении бояр и прочих служилых и дворовых чинов. Шествие «для ради царского бережения и тесноты людской» сопровождали стрельцы с батогами в руках. Когда в большие праздники царь шел пешком, народ мог видеть полный великолепия богатый царский наряд.

Великолепие и богатство официальной праздничной одежды государя соответствовали значению торжества или праздника, по случаю которого делался выход.

Во время больших празднеств государь Михаил Федорович облачался в праздничный царский наряд, который включал царское «платно», прямое длинное свободное и широкое одеяние, похожее на архиерейское церковное облачение, из самых дорогих тканей – парчи, аксамита, алтабаса. Платно было без воротника и с короткими широкими рукавами. Борта, низ и рукава платна обшивали декоративной полосой, украшали металлическим кружевом, золотыми запонами с жемчугами, пуговицами с эмалью, чернью, чеканкой, камнями. Платно надевалось поверх богатого станового кафтана. Все это блистало золотом, серебром, драгоценными каменьями. Башмаки, которые надевал государь в это время, были также богато отделаны жемчугом и украшены каменьями.

При выходе царя на богомолье постельный со стряпчими несли специальное царское место, обитое красным сукном или атласом, «подножье» – ковер, расстилавшийся во время богослужения, другие личные предметы, необходимые государю. Все выходы сопровождали телохранители – рынды, сыновья знатнейших бояр. Торжественное шествие двигалось медленно.

Большие толпы простолюдинов собирались посмотреть царский выход, и горе тому, кто по неосторожности попадался под горячую руку телохранителей. Несчастных жестоко били батогами.

Каждый государственный, народный и церковный праздник имел свои обряды и традиции.

На молебен в Кремле по случаю праздника Нового года собирались большие толпы народа. Видевший своими глазами празднование Нового года дипломат Адам Олеарий вспоминал, что «процессия, которую устроили русские, справляя этот праздник, была очень красива на вид. На кремлевской площади собрались более двадцати тысяч человек, молодых и старых. На верхнюю площадь вышел патриарх со всем клиром, с почти 400 попов в священническом убранстве, с очень многими хоругвями, иконами и раскрытыми старыми книгами. Они вышли из церкви, лежащей по правую руку, если подниматься вверх. Его царское величество, со своими государственными советниками, боярами и князьями, вышел с левой стороны площади. Великий князь с обнаженной головой и патриарх в епископской митре, оба поодиночке, выступили вперед и поцеловали друг друга в уста. Патриарх также подал его царскому величеству, чтобы тот мог приложиться, крест с пядень длиною, осыпанный большими алмазами и другими драгоценными камнями. Затем он во многих словах произнес благословение его царскому величеству и всей общине, а также пожелал всем счастья к Новому году. Народ кричал в ответ: “Аминь!” Тут же стояло бесчисленное количество русских, державших вверх свои прошения. Со многими криками бросали они эти прошения в сторону великого князя; потом прошения эти собирались и уносились в покои его царского величества. Затем, в чинной процессии, каждый опять вернулся на свое место» [ «Путешествие секретаря Голштинского посольства Адама Олеария из Москвы в Персию и обратно». М., 1906]. После молебна и принятия поздравлений царь шел к обедне.

Накануне Рождества Христова, за четыре часа до света, государь в сопровождении телохранителей и подьячих Тайного приказа ходил на тюремный и богодельные дворы и жаловал милостыню из своих рук. По пути следования государь раздавал милостыню раненым солдатам, пленным и нищим. Многие нуждающиеся стояли на улицах, ожидая милости из царских рук. Приближенные государя в это время одаривали милостыней жаждущих на Красной площади. Всего раздавалось денег более тысячи рублей. В сам праздник Рождества Христова государь слушал заутреню в Столовой или Золотой палате. Во втором часу дня, в то время как начинали благовест к литургии, он делал выход в Столовую, где ожидал пришествия патриарха с духовенством. Для этого Столовая наряжалась большим нарядом, сукном и коврами. В переднем углу ставилось место государя, а подле него кресло патриарха. Патриарх в сопровождении митрополитов, архиепископов, епископов, архимандритов и игуменов приходили к государю в Золотую палату славить Христа и здравствовать государя, принося с собой целовальный крест и святую воду. Государь встречал патриарха в сенях. После обычных молитв певчие пели государю многолетие, а патриарх говорил поздравление. Затем патриарх шел таким же порядком славить Христа к царице, в ее Золотую палату, а потом по все членам царской семьи, если они не собирались у царицы. Простившись с патриархом, государь в Золотой палате или в Столовой облекался в царский наряд, в котором и шествовал в Успенский собор к обедне.

После литургии, переменив царский наряд на обыкновенное выходное платье, государь шел во дворец, где потом в Столовой или Золотой палате приготовлялся праздничный стол «на патриарха, властей и бояр».

Деревянный дворец в Коломенском. Гравюра XVIII в.

В день Рождества царь не садился за стол без того, чтобы не накормить тюремных сидельцев, убогих и пленных.

Летом царь с семьей любил проводить время в своих пригородных селах: Коломенском, Хорошеве, Измайлове, Воробьеве. Чаще всего летней резиденцией государя было село Коломенское. Обширные заливные луга были весьма привлекательны для любимой царями соколиной охоты. Царь Михаил вместо обветшалых выстроил новые хоромы. Его сын Алексей придал загородной резиденции неповторимый блеск и европейскую респектабельность.

Торжественные приемы у государя и царицы в основном совпадали и были немногочисленными. Кроме больших годовых праздников, царица устраивала приемы для близких родственниц, своих и мужа, по случаю семейных торжеств (свадьба, родины, крестины). Такие приемы проходили обычно в царицыной Золотой палате и устраивались только для «женского чина». В эти дни к царице во дворец собирались приезжие боярыни.

Жизнь цариц протекала в сфере теремных домашних забот. Царица должна была строго хранить и соблюдать старозаветные основы царского быта. Всякое нарушение сложившихся традиций могло внести смуту в устоявшееся веками поведение женской части высшего общества.

День царицы, как и у государя, начинался рано, около четырех часов. После туалета и одевания она уединялась в Крестовой комнате. Если супруги почивали отдельно, от государя приходил близкий человек, который через комнатных боярынь справлялся о здоровье государыни. В праздничные, богомольные и постные дни супруги вместе выходили к обедне. В обычные дни царица слушала обедню в одной из верхних церквей.

Утром государыня приходила в «рукодельное заведение». Она располагалась в Светлице, где придворные дамы и девушки шили и украшали одежды для всей царской семьи. Царица покупала у купцов ткани для шитья, шелка, золото, серебро и жемчуг для изготовления украшений. Она следила за соблюдением традиций и моды в одежде и отделке. Государыня любила вышивать золотом и серебром какое-либо украшение для подарка родным или монастырям. Она украшала одежду царя и детей. Ее заботой была «белая и полотняная казна», периодически она назначала что-то «для даров» родственникам или комнатным боярыням, что-то для собственного употребления, а что-то и на продажу. Родственниц царица одевала из своей казны готовым платьем. Одежда цариц и царевен отличалась строгостью к соблюдению канонов старинного костюма. На нижнюю рубаху из белой материи надевалась верхняя рубаха из цветной, чаще всего шелковой ткани с длинными рукавами. Эта нарядная сорочка украшалась золотым шитьем и жемчугом, предназначалась для домашнего ношения. Ее обязательной принадлежностью был пояс. Появиться на людях без пояса было неприлично. Поверх рубашки надевался летник. Он был короче верхней рубахи и имел длинные и широкие рукава. К летнику пристегивался богато украшенный золотом и жемчугом воротник. Для зимнего ношения летник подбивался мехом. К теплой одежде относилась «телогрея» – распашное, застегиваемое на пуговицы или завязки платье с длинными рукавами из плотной ткани. В торжественных случаях царицы и знатные боярыни надевали поверх обыкновенного платья богатую мантию – «подволоку». Она делалась из шелковой материи белого, червчатого цветов, серебряной или золототканой, с «вошвами». «Вошвы» – небольшие декоративные вставки из дорогих тканей, их расшивали различными фигурками зверей и птиц на фоне растительного орнамента. Для особо торжественных выходов царица надевала шубу-платье. Наряд надевался через голову и доходил до пят. Рукава только прикрывали ладони. Шили шубку из бархата, объяри, камки, которые подкладывались тафтою. На плечи надевалось ожерелье из той же ткани. Платье украшалось золотом, жемчугами и алмазами. На голову царицы надевали ослепительного блеска корону из драгоценных камней и натурального жемчуга. Делили их на 12 равных частей с башенками (по числу 12 апостолов). С обеих сторон короны ниспадали длинные рясы из драгоценных камней и покрытые большими изумрудами. Все камни были искусной отделки. Женская обувь составляла чулки, башмаки и чеботы (вид женских сапожек). Чулки приобретались у иностранцев, башмаки и сапожки изготавливались из бархата, атласа и сафьяна. Ювелирные украшения цариц были разнообразны: перстни, браслеты, серьги. Выходной наряд дополняла обязательная белая или цветная фата, которою государыня закрывала лицо.

Дообеденное время государыня посвящала деловым и придворным заботам. Доверенная боярыня докладывала об исполнении распоряжений царицы по различным ведомствам дворцового хозяйства. От государыни зависело увольнение и назначение на придворные должности, она рассматривала решения «судимой палаты», где судился «царицын чин». Большой заботой царицы было участие в судьбе своих дворовых девушек, «верховых девиц боярышень». Это были бедные родственницы царицы, сироты или девушки из семей, не имевших средств выдать дочерей замуж. «До возраста» эти боярышни были в услужении у малолетних царевен, а затем государыня выдавала их замуж за «добрых людей». Подобная партия считалась выгодной и почетной для жениха и в отношении приданого, и в отношении службы.

Вечернее время проводилось за «комнатными утехами и увеселениями». Для повседневной забавы служили дурки, шутихи, также слепые игрецы-домрачеи, которые под звуки домры воспевали старину, былины, народные стихи и песни. Придворные дамы и царица играли в шахматы и карты. На праздники для царицы, царевен и верховых боярышень устраивали качели, катанья с гор. На Рождество развлекались святочными играми, гаданиями, хороводами и т. д. Для таких игр в хоромах царицы существовали просторные сени.

Особый церемониал сопровождал последний выход царя – его похороны.

В конце 1644 года царя Михаила Федоровича поразила смертельная болезнь. Государь перестал выходить из своих покоев. В апреле следующего года болезнь его усилилась. Доктора находили, что недуг, постигший царя, произошел от многого сидения, от холодного питья и меланхолии, «сиречь кручины». По описываемым приметам, у царя была водянка. Царь Михаил Федорович Романов скончался в ночь с 12 на 13 июля 1645 года, оставив о себе память очень доброго и мягкого человека, милостивого к окружающим его людям, за что получил прозвище – «Кроткий». При жизни он официально именовался: «Великий государь царь и великий князь Михаил Федорович, всея России самодержец, Владимирский, Московский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский, царь Сибирский, государь Псковский, великий князь Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, государь и великий князь Новагорода низовыя земли, Рязанский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондинский и всея северный страны повелитель, государь Иверския страны, Карталинских и Грузинских царей и Кабардинская земли, Черкасских и Горских князей и иных, многих государств, государь и обладатель и проч.» [ «Путешествие секретаря Голштинского посольства Адама Олеария из Москвы в Персию и обратно». М., 1906], что свидетельствовало о величии и масштабах Российского государства.

Как только государь покидал наш мир, патриарх приказывал звонить в большой колокол, медленные удары которого извещали москвичей о печальном событии. Патриарх приступал к служению панихиды. Все придворные, имевшие право приезда ко двору, и приближенные бояре надевали траурные одежды и ехали прощаться с государем. Тело царя омывалось, одевалось и помещалось в одну из придворных церквей, где оставалось до погребения в течение нескольких недель. У гроба покойного царя «денно и ночно» читали молитвы, а во всех церквях по городам служили памятные панихиды. Ко дню погребения в Кремле собиралось все высшее духовенство страны. В день погребения патриарх, сопровождаемый освященным собором, шествовал во дворец, где облачался в траурные церковные одеяния. Затем тело выносили в Архангельский собор, соблюдая традиционный церемониал: процессию возглавляли дьяконы, попы, певчие, дьяки, певшие священные псалмы и каноны; за ними священники несли тело покойного государя; за гробом шествовали патриарх и высшее духовенство, царевичи и приближенные бояре; завершали процессию члены царской семьи – царица, царевны, боярыни и прочие допущенные люди «все вместе, без чину, рыдающие и плачущие». Гроб с телом покойного ставили посреди собора, недалеко от алтаря, и начиналось отпевание. После окончания траурной церемонии патриарх произносил молитву, трижды вкушал кутью и передавал ее царскому семейству и всем присутствующим на печальной церемонии. За участие в траурной церемонии духовенство получало от казны вознаграждение. Посылались поминальные деньги в монастыри. Раздавались щедрые милостыни. Царское погребение обычно совершалось ночью. На сорокоуст, после заупокойной обедни, во дворце устраивались поминальные обеды. Траур по умершему государю длился полгода.

Перед смертью царь Михаил Федорович Романов благословил своего сына Алексея на царство. Царь поручил своего юного наследника отеческой опеке боярину Морозову, дядьке наследника престола.