Собравшиеся бояре постановили, что правление останется в их руках, но созванная для принесения присяги Боярской думе толпа состояла из сторонников Бориса. Потому она стала кричать, чтобы царем стал Годунов: «Да здравствует отец наш, Борис Федорович! Он будет преемником матери нашей царицы!» Иов объявил, чтобы народ шел просить Бориса принимать царство. Патриарха поддержало духовенство, служилые люди и часть бояр. Представителям наиболее знатных фамилий – Шуйских, Мстиславских, Романовых, Черкасских не оставалось ничего другого, как согласиться с мнением большинства. Все отправились в Новодевичий монастырь, где находился Борис вместе с сестрой Ириной, уже принявшей имя инокини Александры. Патриарх попросил вначале сестру благословить брата на царство, а затем сам обратился к Годунову с просьбой стать царем. Но Борис отвечал, что все мысли его об устроении души покойного царя, а обо всех прочих делах он оставляет думать патриарху и боярам.
Патриарх начал приводить примеры из Ветхого Завета и византийской истории о том, что со славой могли править и лица не царского происхождения. Но Годунов продолжал отказываться.
Патриарх вместе со служилыми людьми и их женами и детьми вновь устраивал путешествие в Новодевичий монастырь, где уговаривал Годунова принять царство. Но Борис отвечал одним ответом, что думает не о земном величии, а о спасении своей души.
Иов объявил, что надо подождать окончания сорокоуста, а за эти дни созвать земский собор из людей всякого звания. Патриарх надеялся, что против воли земского собора Борис идти уже не захочет.
Все пособники Бориса разъехались по городам собирать сочувствующих, и уже к началу Масленицы выборные люди съехались в столицу. Из 474 членов земского собора 99 человек было духовного звания, 272 служилых людей, большей частью сторонников Годунова, своим положением обязанные только ему. Немногочисленным противникам Годунова все равно не дали бы выступить на соборе.
Земский собор открылся в феврале 1598 года. На его заседании 17 февраля Борис Годунов был избран царем.
Царь и великий князь Борис Годунов. Из «Титулярника». 1672 г.
Патриарх обратился к собравшимся с вопросом: «града Москвы бояре и все воинство и всего царства Московского всякие люди от всех градов и весеж збираху людей и посылаху к Москве на избрание царское», кому стать царем? Не дожидавшись у них ответа, сказал, что у всех здесь присутствующих одна мысль молить Бориса Годунова принять царский венец. Всех же, кто захочет себе искать другого царя, патриарх обещал предать проклятию и отдать на расправу градскому суду. После того уже никто не мог заикнуться против воли патриарха.
Иов объявил, что все три дня должны молиться и поститься, а на четвертый день всем выборным идти в Новодевичий монастырь просить принять царство. За выборными шла толпа простого люда, среди которой ходили пособники Бориса и объявляли, что с тех, кто не пойдет просить Годунова на царство, возьмут пени два рубля. Но вышедшей толпе Борис вновь объявил, что не желает царствовать.
Вернувшись в Кремль, патриарх объявил, что на следующий день нужно будет вновь идти в Новодевичий монастырь и нести к нему икону Богородицы из Вознесенского монастыря. Если же Борис вновь откажется принять царство, то отлучить его всем собором от церкви Божией, причащения святых таинств. Сам патриарх грозил отказаться от сана и всему духовенству тоже повелит отказаться от своих санов. На церквах не будет литургии и за разорение церквей и междоусобных браней, могущей случиться из-за этого, Бог взыщет с самого Бориса Федоровича Годунова.
На следующий день под звон колоколов всех московских церквей народ двинулся вслед за патриархом в Новодевичий монастырь. Вышедший к ним Борис, увидев икону, поклонился ей до земли. Патриарх обратился к Борису и объявил, что к нему пришла сама Богородица напомнить волю своего Сына. И не надо своим ослушанием наводить на себя Божьего гнева.
Борис удалился в келью. После обедни Иов вновь с несколькими боярами пошел к Годунову. Кругом кельи стояла толпа народа. По знаку, даваемому из кельи Борисом, пристава заставляли людей вопить и плакать. Патриарх вновь грозил Годунову Божьей карой за оставление своего долга. Инокиня Александра стала тоже уговаривать брата покориться воле всей Русской земли. Наконец, Борис поднял глаза к небу и в слезах объявил: «Буди же Святая воля Твоя, Господи! Настави меня на путь правый и не вниди в суд с рабом Твоим! Повинуюсь тебе, исполняя желание народа».
После благословения Бориса и его родных, Иов вышел к народу и объявил, что Борис согласен быть на великом российском престоле. Все стали громко благодарить Бога за великую милость.
Борис прибыл в Москву 26 февраля, поклонился святыням и снова уехал поститься в Новодевичий монастырь. Окончательно он вернулся в Москву лишь после Пасхи, а венчался на царство 1 сентября 1598 года на Новолетие. На венчании он громко сказал патриарху: «Бог свидетель, отче, в моем царстве не будет нищих и бедных». И затем, взявшись за воротник рубашки, добавил: «И эту последнюю разделю со всеми». По установившимся правилам, с поздравлениями и подарками к новому российскому государю приезжали послы иностранных государств. От германского императора Рудольфа II с большими трудностями и приключениями прибыл Михаил Штиль. Когда он пробирался через территорию Польши, его арестовали и отобрали документы и деньги. Когда он добрался до Москвы, из ценных вещей у него оставались только часы. Они в те времена считались редкостью.
После вручения подарка Борис Годунов оказывает послу германского императора «весьма ласковый прием» и приглашает присутствовать при церемонии венчания на царство. Благодаря донесению М. Штиля императору Рудольфу II мы знаем, что «по окончании венчания, великий князь возвратился опять во дворец по красному сукну, по которому постлана была золотая парча. Сукно и парча предоставлены были народу, между ним же было разбросано и рассыпано множество золотых денег». Посол записал, что с «этого числа целых двенадцать дней Великий князь кормил обедами все звания от высшего до низшего, а всем служилым людям он пожаловал годовое жалованье…». Обычай жаловать чином и награждать в первый день нового лета сохранился и в последующих царствованиях.
Чтобы завоевать популярность у народа, Борис освободил крестьян на год от податей, а всех инородцев от уплаты ясака. Торговым людям царь дал право беспошлинной торговли на целых два года, а служилым людям выдал одновременно годовое жалованье. Опальным прежнего царствования даровалось прощение, узники получили свободу. Вдовы, сироты и бедные люди получили от Бориса помощь. Он отменил смертную казнь, которой не подвергались теперь даже воры и разбойники. Преследуя пьянство, Борис во многих городах закрыл кабаки. Но все эти меры не прибавили популярности новому царю.
Кроме служилых людей и духовенства, никто не любил Бориса. Продолжались смуты, вызванные законами о прикреплении к земле и холопстве. Крестьяне бежали от своих владельцев, в холопы попадали и свободные люди, включая и детей боярских, имевших поместье. В холопы забирали даже незнакомых людей, насильно вымогая с них кабалу. В свою очередь некоторые умельцы стали пользоваться холопством по-своему, продавая себя в холопы одному хозяину и, пожив у него некоторое время и обокрав, бежали в другой дом или город и там проделывали то же самое с очередным хозяином.
После истечения льготных лет вновь открылись кабаки, и источником казенных доходов стало пьянство. На дорогах участились случаи нападения на проезжих, даже в Москве ночью было опасно выйти на улицу – каждое утро в земский приказ собирали убитых и ограбленных.
В первые годы царствования Годунов не стремился преследовать своих врагов, которых у него всегда было много. Но когда в конце 1600 года в народе стал ходить слух, что царевич Дмитрий не убит, а спасен друзьями, где-то проживает, характер царя изменился. Он понял, какое страшное орудие могут получить его враги, если этот слух окажется правдой. Он и сам не был уверен, что Дмитрия нет на свете. Не желая громко объявить о тайне, Годунов решил хоть немного узнать о ней.
Первой его жертвой стал Богдан Бельский. Сосланный при воцарении Федора, он был возвращен и вел тихую жизнь. Борис удалил его из Москвы, помня о преданности царевичу Дмитрию, поручив строить город Царев-Борисов. После Бельского Борис принялся за бояр Романовых, наиболее близких к династии Рюриковичей – все они были двоюродными братьями покойного царя Федора. Получив донос одного из холопов, что они хотят с помощью кореньев извести царя и добыть колдовством царство, Годунов создал специальную комиссию во главе с окольничим Михаилом Глебовичем Салтыковым, которая произвела обыск в доме Романовых и обнаружила мешок с кореньями. Борис приказал разослать Александра, Василия, Ивана и Михаила Романовых по отдаленным местам и там подвергнуть заключению.
Доносительство было доведено до крайней степени. Доносили все друг на друга, даже в семьях, где жены доносили на мужей, а дети на родителей. Но наиболее популярными стали доносы холопов на своих господ. Когда бояр постигала опала, холопов записывали в число служилых людей, наделяя поместьями. Наиболее распространенной темой доноса было колдовство (ведовство).
Неожиданно он снова получил известие, что в Польше говорят о том, что наследник престола жив. Борис, не упоминая имени Дмитрия, приказал поставить на западной границе караулы, задерживать проезжающих и обо всех задержанных доносить ему. Все знали, что ищут важных государственных преступников. Но никто не знал кого. Несмотря на то что было схвачено и подвергнуто пыткам множество совершенно невинных людей, нужного Борису среди них не нашли. В разгар этих поисков Московское государство постигло страшное бедствие.
В 1601 году от дождливого лета и ранних морозов, погубивших озимые, случился неурожай. Уже зимою в Москве цена хлеба дошла до пяти рублей за четверть. Пытаясь занять народ работой с выплатой хороших денег, Годунов затевает масштабное строительство, в том числе и в Кремле. И уже в этом году происходит надстройка колокольни Ивана Великого на 12 саженей. Верх колокольни позолотили и украсили его «именем царским» Бориса. Кремлевские стены по рву, Москве-реке и реке Неглинной (до Неглименской мельницы) были украшены зубцами. Происходит и строительство самого большого здания в России тех времен – Запасного дворца на месте двора сыновей Ивана Грозного (дворец просуществует до 1770 года и будет сломан, чтобы расчистить место для постройки Екатерининского дворца, который так и останется в проекте).
Последующие 1602–1603 годы урожаи были погублены морозами, и крестьянам стало нечем засевать поля. В стране начался страшный голод. Такой беды еще не знали предыдущие поколения людей. В Москву толпами стекались нищие, тысячи людей погибали от голода. Люди стали есть кошек, собак, сено, солому и даже стали пожирать друг друга. Опасно было заехать на постоялый двор, потому что приехавшего могли зарезать и съесть. На рынках в Москве продавалось вареное человеческое мясо. Хлеб был в целом ряде районов Московского государства. Однако мало кому хотелось жертвовать своим благом ради общей пользы. Зерно продавалось по высокой цене или зарывалось в землю, чтобы его не отняли голодающие. Преследуя московских торговцев, скрывавших хлеб в своих лабазах, Борис приказал отбирать его у них, отдавать беднякам, а хозяевам выплачивать по умеренным ценам. Но нередко посланные подкупались лабазниками и «не находили» у них хлеба, а иногда те продавали гнилой хлеб.
Царь отворил свои житницы, приказав продавать бедным хлеб по самым дешевым ценам, а беднякам раздавать деньги. Но приказные раздавали деньги лишь своим людям – родне и своим сообщникам, которые, переодевшись в лохмотья, приходили за деньгами, а всех остальных нищих разгоняли палками. После месячной раздачи Борис наконец понял, что лишь обогащает воров. К тому же он стал бояться появления в Москве заразы и начала в ней мятежа. По рассказам современников, в это время в Москве погибло до 127 тыс. человек, погребенных в «скудельницах» (в братских могилах) и у стен церквей.
Вместо раздачи милостыни Борис стал посылать своих людей забирать хлеб у владельцев и доставлять в те места, где был голод. Спекулянтов хлебом приказано было бить кнутом и сажать в тюрьму. Но ямщиков не было, подвод и лошадей достать было нельзя, а посланные люди по-прежнему «не находили» хлеба у владельцев.
Думая, что последствия голода можно утаить, царь перед приездом в столицу иноземных послов приказал всем нарядиться в нарядные одежды, а беднякам в лохмотьях вообще было запрещено показываться на дороге. Под страхом смерти было запрещено рассказывать иноземцам о бедствиях в Московском государстве.
С конца 1602 года в народе все более и более полз слух, что царевич Дмитрий жив и скоро вернется и сгонит Бориса с престола. В начале следующего года было перехвачено письмо, посланное немцем из Нарвы, в котором говорилось о том, что сын Иоанна Грозного сейчас находится у казаков и скоро вернется на Московскую землю. Это сведение подтвердили люди, взятые в плен казаками и отпущенные ими восвояси.
Царь Борис Годунов пытался воспрепятствовать распространению слухов. Тайное дознание установило имя самозванца, нашедшего приют в литовских землях. Им оказался бывший монах Григорий Отрепьев, происходивший из дворянской среды. Под предлогом того, что в Литве свирепствует эпидемия, царь приказал учредить на рубежье крепкие заставы и никого не выпускать ни из Литвы, ни в Литву. Число шпионов в толпе было резко увеличено, количество взятых в розыск и подвергнутых пытке людей также возросло. Борис перестал показываться народу, а всех челобитчиков гнали от дворцового крыльца. Пользуясь этим, местное начальство творило самые разные беззакония, возбуждая тем самым ненависть к правительству.
Раздача хлеба в Москве при Борисе Годунове. Старинная гравюра
В июле 1603 года посланник немецкого императора по дружбе сообщил Борису, что в Польше объявился Дмитрий, и необходимо принять против него какие-то меры. Но Годунов отвечал, что Дмитрия уже давно нет на свете, а того, кто выдает себя за него, царь не боится.
Он привез к себе инокиню Марфу – мать царевича Дмитрия и стал тайно допрашивать ее, добиваясь ответа на вопрос: жив ли ее сын? Но Марфа отвечала, что не знает. Марфа отвечала, что ее сына увезли тайно без ее ведома, а ей сказали, что он умер. Борис приказал вернуть ее в монастырь и содержать там под усиленным караулом.
В начале 1605 года патриарх Московский Иов решил объявить народу, что самозванец, называющий себя царевичем Дмитрием, есть беглый монах Григорий Отрепьев. В подтверждение своих слов патриарх сослался на свидетельства трех бродяг, провожавших Григория Отрепьева до Литвы. Иов объявил народу, что вместе со всем собором он проклял Гришку Отрепьева, повелевает предать его анафеме во всех церквах, а вместе с ним и тех, кто станет называть самозванца царевичем Дмитрием. Но москвичи считали слова патриарха ложью и с нетерпением ожидали прихода в столицу Дмитрия.
Годунов тем временем пытался узнать свое будущее при помощи ворожей и предсказателей. Целыми днями он сидел один, а сына Федора посылал молиться по церквам. Он уже не доверял никому, видя измену даже в своем ближайшем окружении.
Царь предпринял попытку отравить «Дмитрия» в Путивле, но посланные им монахи вместе с ядом попались в руки самозванцу. Внезапная смерть избавила царя от сомнений, страхов и забот.
Солнечным теплым апрельским днем Борис отстоял обедню, после которой ел с большим аппетитом, казался веселее обыкновенного. Поднявшись на смотровую вышку, царь осмотрел московские дали. Вскоре, сойдя с балкона, почувствовал себя дурно: «случися царю Борису в царствующем граде сидети за столом в царском доме своем, обеднее кушание творяще по обычаю царскому и то отшествии стола того мало времени минувшю, царю же в постельной своей храмине седяще и внезапу случися ему смерть и, пад изше». Пока пришел лекарь, Годунову делалось все хуже – кровь выступила у него из ушей и носа. Явился патриарх, а вместе с ним и духовенство. Царя наскоро причастили и над умирающим совершили обряд пострижения в схиму, «нарекя Боголепом». Около трех часов 13 апреля 1605 года царя Бориса Федоровича Годунова не стало.
Бояре целый день не решались объявить народу о смерти царя, и только на следующий день москвичи узнали о том, что Бориса Годунова нет на свете. Лекари Бориса уже распустили слух, что покойный царь отравил себя ядом. На следующий день тело царя было погребено в Архангельском соборе Кремля. Голландский географ купец Исаак Масса, автор «Краткого известия о Московии в начале XVII века», оставил нам описание Годунова в конце его жизни. «Борис был дороден и коренаст, невысокого роста, лицо имел круглое, волосы и бороды – поседевшие, однако, ходил с трудом, по причине подагры… Он был весьма милостив и любезен к иноземцам, и у него была сильная память, и хотя он не умел ни читать, ни писать, тем не менее знал все лучше тех, которые много писали… за время своего правления он украсил Москву, а также издал многие добрые законы и привилегии… Одним словом, он был искусен в управлении и любил возводить постройки…»
Народ целовал крест на верность царице Марии и ее сыну Федору, поскольку патриарх объявил, что Борис завещал им царский престол.
Москвичи присягнули царскому сыну, не испытывая к нему зла – он был молод, красив и обучен наукам. Но все чувствовали, что его правление будет недолгим, потому что скоро придет «настоящий» царь.
Все ждали крутого поворота событий. Лишь Годуновы, сидя в Кремле, по-прежнему приказывали ловить распространителей Дмитриевых грамот.
Тишина прорвалась 30 мая. Как по команде народ повалил на улицы. Говорили, что за Серпуховскими воротами клубится облако пыли, и, возможно, Дмитрий с войском уже подошел к Москве. Москвичи уже запасались хлебом-солью для встречи нового царя, но Дмитрия не было. Многие разошлись по домам, но на Красной площади толпа не разошлась, царский боярин пытался восхвалить перед ней добродетели Федора. Народ молчал. Под звон колоколов 1 июня 1605 года посланцы Дмитрия дворяне Плещеев и Пушкин на Лобном месте зачитали его грамоту. В своем послании названый Дмитрий извещал, что в детстве он был спасен от врагов чудесным образом и сейчас он прощает всем московским людям, которые по незнанию присягали Годуновым, обещает всем льготы и милости и приглашает прислать к нему посольство с челобитьем.
Но народ еще не до конца верил в истинность самого Дмитрия. Тогда вызванный на Лобное место Шуйский, некогда проводивший розыск в Угличе, сказал, что Годунов действительно посылал своих людей убить царевича, но его спасли, а вместо него похоронен поповский сын.
Толпа бросилась в Кремль. Стрельцы, несшие караул во дворце, не стали защищать Годуновых. Федор бежал в Грановитую палату и сел на престоле. Рядом с ним с образами стали мать и сестра. Ворвавшийся народ стащил молодого царя с престола. На водовозных клячах всю семью перевезли в прежний дом Бориса Годунова и посадили там под крепкий караул. В тюрьмы были брошены все родственники и ближайшие сторонники Годуновых. Были также ограблены их дворы.
Через некоторое время дьяк Андрей Шеферединов удавил вдову Бориса веревкой. Федор пытался защищаться, но его оглушили дубиной и также удавили. Лишь бесчувственная царевна Ксения была пощажена палачами. Однако судьба ее была печальна, сначала она стала наложницей самозванца, а затем была отправлена в монастырь.
Голицын и Масальский объявили толпе, что вдова и сын Бориса Годунова отравили себя ядом, и выставили их тела напоказ.
Гроб Бориса вынули из Архангельского собора и захоронили в убогом Варсонофьевском монастыре (находившемся между Сретенкой и Рождественкой), вместе с женой и сыном. Время Годуновых кончилось, наступило время царя Дмитрия.