Рождения наследника российского престола ждал не только пятидесятилетний государь и его вторая супруга, но и все его подданные. Иван IV появился на свет 25 августа 1530 года в 7-м часу утра. Согласно народной легенде, в этот день над всей страной сверкали молнии и гремели раскаты грома. В три года от роду Иоанна уже венчали на Великое княжение Московское. Вскоре после этого Василий III умер, и за малолетством великого князя Иоанна за государственные дела стала отвечать вдовствующая великая княгиня Елена Глинская. Все текущие проблемы она доверила вести Боярской думе. Фактически же руководство важнейшими из них принял на себя Иван Овчина-Телепнев-Оболенский – фаворит великой княгини, человек нетерпимый и не знающий жалости к своим политическим противникам. Он правил от имени Елены государством, и бояре могли лишь подписывать приговоры. Неугодных бояр стали приговаривать к ссылке и смерти, репрессии коснулись даже братьев покойного Василия III – Юрия по подозрению посадили в тюрьму, где уморили голодом, Андрей после неудачной попытки поднять восстание убежал, но жена и сын его также были посажены в тюрьму.

Елена неожиданно скончалась 3 апреля 1538 года. Молва обвиняла в этом бояр-заговорщиков и, прежде всего Шуйских. В народе ходили упорные слухи, что Елена была ими отравлена. Шуйские пришли к власти. Телепнев и его сестра Аграфена, кормилица Ивана, были брошены в тюрьму. Телепнева скоро уморили голодом. Став в 8 лет сиротой и оставшись без должного попечения, помазанный на великое княжение государь был предоставлен самому себе. Позднее, в письмах князю Андрею Курбскому, Иван Васильевич писал: «Когда же суждено было по божьему предначертанию родительнице нашей, благочестивой царице Елене, переселиться из земного царства в небесное, остались мы со святопочившим в боге братом Георгием круглыми сиротами – никто нам не помогал; оставалась нам надежда только на милосердие божие, и на милость пречистой богородицы, и на всех святых молитвы и уповали лишь на благословение родителей наших.

Елена Глинская. Антропологическая реконструкция

Было мне в это время восемь лет; и так подданные наши достигли осуществления своих желаний – получили царство без правителя, об нас же, государях своих, никакой заботы сердечной не проявили, сами же ринулись к богатству и славе и перессорились при этом друг с другом».

Будущего царя окружала жестокая атмосфера дворцовых интриг, борьбы за власть враждующих между собой боярских родов Шуйских и Бельских. Шуйские вели свой род от старшей ветви Александра Невского и полагали, что имеют все основания на московский престол. Бельский происходил из рода Гедимина и имел намерение возвратить наследственные владения. Обычная для того времени жестокость с раннего детства развила у юноши склонность к кровавым забавам и насилию по отношению к животным. В представлении ребенка власть и насилие были неразделимы. Не было рядом мудрого наставника, который бы учил молодого правителя доброте и благородству. Позднее Иван вспоминал, что его с младшим братом Юрием держали как убогих людей, плохо кормили и одевали. Отрок Иоанн понимал, что бояре грабят и расхищают наследство, накопленное отцом и дедом. Люди, окружавшие его, были жалки во время торжественных выходов великого князя или по случаю приема иностранных послов. Они должны были кланяться и падать на колени перед венценосным отроком. Он ненавидел Шуйских за их лицемерие и наглость, припомнив одно, вспоминал государь позднеее: «Бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас не взглянет – ни как родитель, ни как опекун и уж совсем ни как раб на господ. Кто же может перенести такую кичливость? Как исчислить подобные бессчетные страдания, перенесенные мною в юности? Сколько раз мне и поесть не давали вовремя. Что же сказать о доставшейся мне родительской казне?» Терпение государя кончилось на тринадцатом году его жизни. Припомнив, как князь Андрей Шуйский и его люди, вопреки желанию государя, на его глазах захватили, избили и обесчестили боярина Федора Семеновича Воронцова прямо в княжеских покоях, он приказал своим псарям убить боярина Андрея Шуйского. Придворные поняли, что мальчик стал мужем. Летописи отмечают, что «начали бояре боятися, от государя иметь страх и послушание». Теперь они даже не пытались выражать свое мнение или перечить государю.

Ощущение безграничной власти и полная безнаказанность позволяли молодому князю и его дружкам пробовать свою силу и удаль на подданных. Они собирались ватагой и носились верхом, не разбирая дороги по всему городу. Горе тому, кто попадется им на лихом пути.

По достижении семнадцатилетнего возраста пожелал «поискать прародительских чинов… и на царство и великое княжение сесть». Торжественная церемония венчания Иоанна Васильевича на царство состоялась в Успенском соборе 16 января 1547 года. Венчание на царство Ивана IV Грозного производилось по чину, который ввел Иван III для своего внука Дмитрия, считая его и себя преемником традиций византийских императоров. Монарх был назван наследственным государем от «прародителей» своих, продолжателем древней династии, восходящей к римским и византийским «цесарям». При этом обосновывалось и подтверждалось божественное происхождение царской власти. Владыка Макарий возложил на государя символы царской власти: шапку (венец) Мономаха, бармы и царский крест с цепью. Русские самодержцы с этой поры стали во всех официальных документах именоваться одновременно и царями и великими князьями.

Принятие нового титула государя имело важное значение для повышения статуса Российского государства в отношениях с европейскими странами. Титул «великий князь» в большинстве европейских языков переводили как «принц» или «великий герцог». Титул же «царь» переводили как «император». Российский самодержец тем самым вставал вровень с единственным в Европе императором Священной Римской империи.

Позднее правопреемство русским государем византийской короны получило благословение патриарха Константинопольского Иоасафа и подтверждено в 1561 году в соборной грамоте восточной православной церкви. В соборной («Утвердительной») грамоте устанавливался статут российского царя и описывалась процедура Священного Венчания.

Венчание на царство Ивана IV. Лицевой летописный свод

Той же зимой Иван объявил о желании жениться, и по царскому повелению для выбора невесты со всех уголков Руси были собраны девицы. На Руси цари обычно женились по любви. Порядок проведения «конкурса красоты» в то время мало чем отличался от современного. Во все города государевых владений рассылались грамоты с приказом привозить и показывать лучших дочерей сначала городским властям, а потом в Москве. К царевой невесте предъявлялись определенные понятиями того времени требования. Будущая царица должна быть статной, высокого роста, с чистым и красивым лицом. У нее в роду должно быть много братьев и сестер, что служило доказательством материнской плодовитости. Первоначальный отбор невест проводили бояре и приближенные к царю родственницы, мать царя тоже могла принимать в этом участие, если она была жива. Будущих цариц тщательно осматривали доктора и бабки на предмет выявления различных болезней и изъянов.

По старинному русскому обычаю женихи не могли видеть невесту до свадьбы, переговоры о браке вели сваты и родители. Только царь имел возможность выбирать невесту сам.

Отобранных для царских смотрин приглашали в царский дворец и их даже селили там, Они жили некоторое время вместе с сестрами или дочерями царя, проходя своеобразный тест на психологическую совместимость.

Из летописей известно, что уже после предварительного этапа Ивану Грозному представили 24 возможные невесты, и он беседовал с каждой из них. Торжественная процедура окончательного выбора происходила в большом зале. Царь проходил мимо 12 девушек, которые ему понравились больше других. Своей избраннице вручал кольцо и богато вышитый платок, это были знаки помолвки. Иоанн выбрал себе в жены дочь бывшего окольничего Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина Анастасию.

«Государева радость» состоялась 3 февраля 1547 года. Накануне свадьбы в течение нескольких дней государь посещал кремлевские церкви и соборы, чтобы испросить благословения Бога. Венчали молодых в Успенском соборе.

По случаю торжества царь Иван IV и Анастасия Захарьина-Романова были облачены в специально сшитые одежды, богато украшенные мехами и драгоценностями. По русскому обычаю, жених должен забирать невесту из ее дома. Но избранница уже жила в Кремлевском дворце, поэтому Грановитая палата выступала в роли дома невесты. Свадьбу «уряжали» «по старинному обычаю», «как бывало при великом князе Семене Ивановиче», прапрапрапрадеде жениха – великом князе московском Семене Гордом. Помимо православного обряда венчания, еще сохранялся древний народный свадебный обряд, отличный от церковного.

Заранее распределялись роли свадебных затейников, которые должны были исполнять традиционные роли родителей жениха и невесты, свах, тысяцкого и его жены (они не обязательно были родственниками), дружек жениха, подруг невесты. Роли были расписаны в свадебном чине, который определял, кто является дружкой, кто является сватами. Обычно это должны были быть родственники царя, которые занимали ближайшие к царю места. На других свадьбах Ивана Грозного роль посаженного отца, например, играл его сын Федор.

К свадьбе в Грановитой палате готовили помещения для пира. Лавки покрывали соболями. На стол стелили скатерть. На столе в золотой солонке ставили соль и свадебные калачи. Постельничие готовили для новобрачных спальню в специально оборудованном «сеннике», где на потолке не было обычной земляной засыпки, чтобы молодые провели свою первую ночь «не под землей». Постель укладывалась на двадцать семь снопов (магическое число). Снопы застилались ковром, на который стелили перины. В изголовье клали две подушки с шелковыми наволоками. Постель застилалась шелковой простынею и холодным одеялом. На подушку клали шапку, а в ногах теплое одеяло, соболье или кунье. По четырем углам втыкались стрелы, на каждую из которых вешали связки из 40 соболей для изгнания нечистой силы.

У постели ставили кадь с пшеницей, в которой помещали огромные восковые свечи. Свечи жениха и невесты были весом в два-три пуда (их назначение – оберегать молодых от порчи). Эти ритуальные предметы должны были обеспечить изобилие хлеба и удачную охоту во всем государстве. Кроме этого, запасли множество вещей – расписные платки, золотые чаши с зерном и монетами, используемыми во время различных свадебных обрядов.

Когда приходило время церемонии венчания, жених со своей свитой извещал невесту о готовности встретить ее в Золотой палате. Невесту сопровождали жена тысяцкого, две свахи и приближенные боярыни. Перед ней несли каравай, на котором была чаша с монетами. Посаженый отец жениха посылал сказать царю: «Государь царь и великий князь всея России! Старейший боярин велел говорить: прося у Бога милости, время тебе идти государю к своему делу!»

Жених принимал благословение митрополита и со всей своей свитой шел в Грановитую палату, впереди его шли двое духовных особ: Благовещенский протопоп с крестом и крестовый недельный священник. Духовные лица кропили святой водою путь, тысяцкий поддерживал царя под руку, их сопровождали стольник с колпаком и стряпчие. Когда жених с тысяцким и боярами появился в торжественной зале, то места для него не оказалось: рядом с невестой сидела ее сестра. Жених выкупал свое место, делая царский подарок. Священник начинал молитвы, а сваха расплетала невесте девичью косу и надевала на нее женский головной убор, ведь с непокрытой головой замужней даме уже не ходить. Этот убор – кику, подносили на специальном драгоценном блюде. После свадьбы блюдо оставалось в собственности невесты. Невесту покрывали фатой, затем осыпали жениха и невесту хмелем (символ любви), обмахивали соболями, а дружка жениха резал хлеб и сыры, угощал ими молодых и гостей.

Затем собирался свадебный поезд – торжественная процессия, которая шла от царского дворца до Успенского собора. Выход царя к свадебному поезду сопровождался церковным звоном по всей Москве. В те времена венчание происходило после обедни. Порядок соблюдался неукоснительно, сначала выступал жених со своей свитой, потом невеста в окружении боярынь. По сторонам шли бояре, которые оберегали пути, чтобы никто, не дай бог, не перешел дорогу свадебному поезду. Царь ехал на белом коне, невеста – в санях, перед которыми несли огромные зажженные свечи и каравай. Путь от дворца к храму устилали дорогими коврами.

Новобрачные направлялись к южному входу в храм в сопровождении тысяцкого и свиты и останавливались перед царскими вратами. Под ноги им стелили камку из 40 соболей. Жениха поддерживал дружка, невесту – сваха. Рядом с ними стоял боярин и держал на подносе чаши с вином. Во время процедуры венчания новобрачным полагалось пригубить чашу с вином. Затем царь бросал ее на землю и топтал ногой. Чаша была символом врагов семейного счастья, которым не будет пощады.

Совершая бракосочетание молодых царственных супругов, владыка Макарий проводил их на специально приготовленную скамью, покрытую коврами и соболями. Первосвятитель беседовал с новобрачными, завещая им: жить в мире и дружбе, жене быть в подчинении у мужа, обоим придерживаться благочестия, «творить правду и милость, посещать темницы, чтить духовенство, жаловать бояр и народ, не слушать клеветников, святить дни воскресные и праздничные молитвою и добрыми делами и соблюдать посты, воздерживаясь на это время от плотских удовольствий» [Граф М. В. Толстой. Рассказы из истории Русской Церкви]. После красноречивого слова митрополит соединял руки царя и царицы и просил их поцеловаться и благословлял на долгую жизнь. Царицу венчали короной и нарекали новым именем. Теперь даже отец и мать не имели права называть царицу своей дочерью. Гонцы несли по всем городам и святым храмам весть о «Государевой радости». Наступала очередь придворных принести царице клятву о верной службе.

Когда церковный обряд венчания заканчивался, жена возвращалась в свои покои, а государь объезжал все кремлевские монастыри и церкви. Его возвращения ждал конюший боярин, который на его коне всю ночь с обнаженным мечом должен был охранять покой молодых, карауля вокруг дворца и отгоняя всякую нечистую силу.

На царском дворе начинался свадебный пир, который длился несколько дней. Сразу после церковных торжеств свадьбу праздновали близкие родственники царя и царицы и самые знатные светские и духовные господа. Днем царь обычно отправлялся на богомолье в московские храмы и монастыри, затем начинались обеды для гостей разного рода. На второй день после венчания в Грановитой палате устраивали от имени царя свадебный княжий стол. В третий день обед давался от имени царицы, нареченные родители благословляли молодую высокую чету, а гости подносили дары. Обед для патриарха и высшего духовенства проходил на четвертый день. Духовные лица благословляли новобрачных святыми образами, а потом царь отдаривал их деньгами, тканями и прочими милостями. Затем наступала очередь участвовать в царском пире приглашенным от других сословий: стольникам, стряпчим, дворянам, выборным людям, посадским, которые специально приезжали к царскому двору с поздравлениями.

Во время свадьбы государь и его близкие творили милосердие. Амнистировали заключенных, совершивших незначительные преступления или посаженных за долги. Посещали монастыри, богадельни и тюрьмы, щедро раздавали милостыни, устраивали обеды для нищих.

Свадебные пиры проходили не только в Грановитой палате, но и в богато убранных коврами и дорогими тканями других залах царского дворца. Стол новобрачных стоял отдельно, на возвышении. Он был покрыт тремя скатертями, на нем ставили сыр и перепечу – особый сорт свадебного пирога, выпеченный из сдобного теста. Перепеча упомянута в свадебной записи 1526 года: «И дружко великаго князя, благословясь, учнет резати перепечу и сыры». Перепеча пеклась из пшеничной муки без начинки в виде высокого кулича. Каравай украшали красным бархатом и камкой (шелковой тканью), золотыми монетами.

Свадьба Ивана IV и Анастасии Романовой. Лицевой летописный свод

Когда после венчания молодые с гостями рассядутся за столами, на которых расставлено обильное угощение, дружка жениха, взяв со стола печеную курицу вместе с блюдом, калачом и солонкой, завернув все это в скатерть, относит угощение в сенник, к постели новобрачных. Курицу, символ плодовитости, для молодоженов специально жарили на вертеле. Во время пира молодые ничего не ели и не пили. Они радовали гостей своим присутствием, пока гостям давали три первые перемены блюда. После этого молодые удалялись в опочивальню. Предварительно их напутствовал старейший боярин. В сеннике, у постели, свахи и дружки кормили их курицей, творогом и вареными яйцами, которые должны были принести им многодетность. А в это время жена тысяцкого, надев на себя две шубы, из которых одна была вывернута мехом наружу, осыпала молодых хмелем.

Первым блюдом, которым обносили всех гостей, был жареный лебедь. Лебедей для царских пиров разводили специально в особых прудах. Потом подавались другие мясные блюда.

Наутро молодых торжественно мыли в бане (мыльне). По выходе из мыльни происходил обряд раскрывания. Нареченный отец царя раздвигал стрелою покров, скрывавший лицо царицы даже и после венчания от посторонних глаз. После этого окружающие могли иметь счастье увидать ее светлые очи. Все приглашенные на таинство гости шли к столу, и свадебный пир продолжался.

Гости подносили царю дары. Царь в дни великого и счастливого события в его жизни щедро совершал богоугодные дела: он жертвовал деньги храмам, рассылал в дальние города молебные грамоты, ездил с молодою царицей на богомолье по монастырям, кормил и дарил монахов, те от всей души отдаривали молодоженов окладными образами и подносили хлеб-соль. Впоследствии царские и императорские свадьбы становятся более пышными и помпезными, приобретая более демократичный и светский характер.

На протяжении последующих тринадцати лет брака царица оказывала на Ивана смягчающее влияние, родила ему трех сыновей – Дмитрия, Ивана и Федора. Предполагается, что Иван Грозный был женат семь раз. Не считая умерших в младенчестве детей, у него было трое сыновей. Второй женой была дочь кабардинского князя Мария Темрюковна. Третьей – Марфа Собакина, неожиданно преставившаяся через три недели после свадьбы. По церковным правилам жениться более трех раз запрещалось. В мае 1572 года был созван церковный собор, чтобы разрешить четвертый брак – с Анной Колтовской. Но в том же году она была пострижена в монахини. Пятой женой стала в 1575 году Анна Васильчикова, умершая в 1579-м, шестой, вероятно, Василиса Мелентьева. Последний брак был заключен осенью 1580 года с Марией Нагой. 19 ноября 1582 года родился третий сын царя – Дмитрий Иванович, погибший в 1591 году в Угличе.

Однако женитьба не изменила образ жизни царя. Он практически не занимался государственными делами, поручая их решение своим родственникам Глинским.

Так хорошо и торжественно начавшееся царствование Ивана IV было омрачено московскими «великими пожарами» весной – летом 1547 года.

По преданию, 1547 год был предсказан юродивым Василием. 20 июня он плакал около церкви Воздвижения на Арбате. На следующий день в церкви вспыхнул пожар, распространившийся вслед за тем на ближайшие окрестности. Пожару помогал распространяться сильный ветер. Огонь дошел до Кремля, в котором сгорело множество строений. Стихия разорила Китай-город и Зарядье. Пока горела Москва, Иоанн вместе с семейством находился в подмосковном селе Воробьеве. Узнав о пожаре, он не проявил интереса к москвичам-погорельцам, а лишь велел поправить палаты в своем царском дворце. Противники Глинских обвинили их в поджоге и подговорили народ к бунту. Был убит Юрий Глинский, и толпа, требуя выдачи остальных представителей рода, отправилась к царю в Воробьево. Царь не ожидал смуты, не был готов противостоять толпе народа и очень растерялся.

Здесь перед растерявшимся Иоанном явился человек в одежде священника под именем Сильвестр. Он сказал, что народный бунт – это кара небесная за пороки царя. Царь заплакал, стал каяться в своих прегрешениях и дал обет во всем слушаться своего наставника. Толпа была разогнана. Едва опасность миновала, царь приказал арестовать главных заговорщиков и казнить их.

Сильвестр стал духовным наставником молодого царя. В первом письме Ивана Грозного князю Андрею Михайловичу Курбскому говорится: «Потом, для совета в духовных делах и спасения своей души, взял я попа Сильвестра… Так как я знал из божественного Писания, что подобает без раздумий повиноваться добрым наставникам». Одновременно большое влияние на царя приобрел и Алексей Адашев – человек большого ума и чести, но не отличавшийся знатностью рода. Сильвестр и Адашев собрали вокруг себя выдающихся людей, имевших широкий кругозор во многих государственных вопросах. Задачей этого кружка единомышленников была помощь царю в управлении государством. Кружок впоследствии получил название Избранной рады. Избранная рада стала разрабатывать и предлагать царю многочисленные «административные реформы», целью которых было укрепление власти государя и единства государства.

Сподвижники Ивана Грозного Сильвестр и Адашев. Художник А. Д. Кившенко

Только венценосец имел законное право даровать своим подданным те реформы, которые он считал полезными. Царь Иван IV Васильевич, избранный Богом государь, оказался мудрым, сильным и волевым политиком. Современники признавали своего царя как «муж чудного разумения, в науке книжной почитания доволен и многоречив, зело в ополчениях дерзостен и за свое отечество стоятель».

Начали постепенно создаваться первые органы централизованного российского управления – приказы, называемые тогда избами. Первым был сформирован Посольский приказ. Его руководителем стал дьяк Иван Михайлович Висковатый, который почти двадцать лет строил внешнюю политику России. Они в немалой степени способствовали установлению дипломатических и деловых связей с Европой. Во второй половине XVI века Россия, не имевшая выхода к Балтийскому морю, поддерживала связь с Европой через Белое море. Волею судьбы приплывший в 1553 году к русским берегам Ричард Ченслер писал в своих воспоминаниях: «…наши люди узнали, что страна эта называлась Россией, или Московией, и что Иван Васильевич (таково было имя их тогдашнего короля) правил далеко простиравшимися вглубь землями. Русские варвары, в свою очередь, спрашивали у наших, откуда они и зачем они приехали, на что они получали ответ, что приехали англичане, посланные к этим берегам превосходнейшим королем Эдуардом Шестым с приказанием сделать их королю сообщение о некоторых делах, что они ничего не ищут кроме его дружбы и возможности торговать с его подданными, отчего великая прибыль будет для подданных обоих королевств. Варвары охотно слушали такие речи и обещали помочь и содействовать немедленному осведомлению своего короля о столь умеренной просьбе». Иван IV приказал доставить англичан в Москву. После пышного приема английскому мореплавателю Ричарду Ченслеру была передана дружественная грамота для короля Эдуарда VI. Переговоры с англичанами в соответствии с протоколом вел глава Посольского приказа. В результате его стараний англичане получили льготную грамоту со множеством привилегий. В благодарность за это король, сменивший на престоле Эдуарда VI, разрешил русским подданным так же свободно и беспошлинно торговать в Англии, причем брал их под свое покровительство. Был разрешен свободный въезд в Россию художников, ремесленников, различных мастеров, медиков, «рудознатцев». Очень быстро не только столица, но и многие города России наполнились иностранцами. Не только англичанами, но и голландцами, немцами, расселенными московским государем по различным русским городам. Капитан Ченслер вспоминал: «Сама Москва очень велика. Я считаю, что город в целом больше, чем Лондон с предместьями. Но она построена очень грубо и стоит без всякого порядка. Все дома деревянные, что очень опасно в пожарном отношении. Есть в Москве прекрасный замок, высокие стены которого выстроены из кирпича. Говорят, что стены эти толщиною в 18 футов, но я не верю этому, они не кажутся такими. Впрочем, я не знаю этого наверно, так как ни один иностранец не допускается к их осмотру. По одну сторону замка проходит ров; по другую – река, называемая Москвой, текущая в Татарию и в море, называемое Каспийским. С северной стороны расположен нижний город; он также окружен кирпичными стенами и, таким образом, примыкает к стенам замка. Царь живет в замке, в котором есть 9 прекрасных церквей и при них духовенство. Там же живет митрополит с различными епископами. Я не буду описывать их зданий и сооружений и оценивать их крепости, потому что у нас в Англии замки лучше во всех отношениях. Впрочем, московские крепостные сооружения хорошо снабжены всевозможной артиллерией. Дворец царя, или великого князя, как по постройке, так и по внешнему виду и по внутреннему устройству далеко не так роскошен, как те, которые я видел раньше. Это очень низкая постройка из камня, обтесанного гранями, очень похожая во всех отношениях на старинные английские здания».

Установление добрососедских отношений с европейскими странами было важной частью деятельности царя, но забота о безопасности государства была святой обязанностью перед предками и потомками. После проведения реформ управления государством пришла очередь продолжить дело, начатое отцом Иоанна – окончательное покорение Казани. Без овладения ею невозможно было не только установить свой контроль на Волге, но и оградить московские земли от набегов на них степняков. Во время набегов казанцы выкалывали пленникам глаза, обрезали уши и носы, рубили руки и ноги, вешали за ребра на железных крючьях. Русских пленных так много скапливалось в Казани, что их, как скот, партиями продавали восточным купцам. Ставленник Крыма в Казани – Сафа-Гирей не имел там прочного влияния.

В Москве было договорено идти в поход на Казань и там окончательно решить судьбу этого царства. Для его покорения было собрано стотысячное войско. Осада города началась 20 августа 1552 года. С фронта продвижение к городским стенам шло с помощью деревянных тур (башен) на колесах. Наконец 1 октября немецкий инженер сделал под стенами подкоп и заложил в нем порох. Стена была взорвана, и русское войско через пролом ворвалось в Казань. Иоанн торжественно въехал в город, наполненный трупами павших. Плененный ногайский царевич Едигер изъявил покорность, просил прощения и пожелал креститься. В Казани было найдено несколько тысяч пленных, которых казанцы удержали вопреки договору, заключенному еще при Шиг-Алее. Вместе с покорением казанского царства Москве подчинилась огромная территория на востоке от Вятки и Перми, а на юге до Камы.

Царица Анастасия была на последних месяцах беременности, поэтому царь Иоанн торопился вернуться в Москву. В дороге он получил известие, что царица благополучно разрешилась от бремени. В Москве начались торжества по случаю рождения первого царского сына Димитрия и взятия Казани.

В память взятия Казани на Красной площади был заложен храм Покрова Божией Матери, что на Рву.

Житие Василия Блаженного, как тогда называли «уродивого Христа ради», содержит много описаний того, как он словом и примером учил народ нравственной жизни. Как и большинство юродивых, он отличался полным пренебрежением ко всем благам жизни – круглый год ходил босым и почти без одежды. Он не боялся говорить правду в глаза даже царям, обличал людей несправедливых и забывающих правду Божию, радовал и утешал людей благочестивых и богобоязненных. Рассказывали, что когда Василий проходил мимо дома, в котором безумно веселились, пели песни и пьянствовали, он со слезами обнимал углы того дома. «Что это значит?» – спрашивали Василия. «Ангелы скорбные, – прерывая молчание, отвечал он, – стоят у этого дома и сокрушаются о грехах людских, а я со слезами упрашивал их молить Господа об обращении грешников».

Иван Грозный и жена его Анастасия часто навещали Василия Блаженного.

Царь и царица Анастасия с детьми Иоанном и Феодором пришли к тяжело больному Блаженному испросить молитв его за них. Находясь уже при смерти, сказал царевичу Феодору: «Все достояние прародителей твоих будет твоим, ты – наследник». И вслед за тем скончался. Это было 2 августа 1552 года. «Царь с боярами нес одр его. Митрополит Макарий с собором духовным совершил погребение. Тело блаженного погребено было на кладбище Троицкой церкви во Рву».

Начиная с 1588 года у гроба Василия Блаженного стали совершаться чудеса. «Из множества чудес, совершенных Василием в загробной жизни, заметим одно, весьма замечательное. Черноризец Герасим двенадцать лет не владел ногами и питался милостынею у Спасских ворот. “Сколько лет ты ползаешь на коленях?” – спросил явившийся ему Василий. “Двенадцать лет, и все, что имел, роздал врачам, но без пользы”, – отвечал старец. “Для чего же ты, – сказал ему Василий, – не веришь святым, от которых можно получать исцеление без всякой платы? Веруешь ли, что Бог может исцелить тебя?” – “Верую, Господи, – сказал бедняк; – верую, – прибавил он, – что твоими молитвами помилует меня Бог”. – “Хорошо, – сказал явившийся, – ступай же ко гробу юродивого”. Герасим отправился туда и совершенно выздоровел».

Василий Блаженный. Икона

Первоначально здание церкви было небольшим и деревянным. Позднее государь повелел выстроить «Покров камену о девяти верхах, который был прежде древян, о Казанском взятии, у Фроловских ворот». Освящение храма происходило в день Покрова 1559 года. На торжественном освящении присутствовал «сам царь, и великий князь, и царица его, и царевичи Иван и Федор, и множество синклита, и народу безсчислено». Покровский собор – самое таинственное культовое сооружение, дошедшее до нас из глубины веков. Известный немецкий путешественник и ученый Адам Олеарий в книге «Описание путешествия в Московию» оставил свое впечатление о храме: «Вне кремля, в Китай-городе, по правую сторону от больших кремлевских ворот стоит искусно построенная церковь Святой Троицы, которую немцы называют Иерусалимской, строитель которой по окончании ее был ослеплен тираном, чтобы уже впредь ничего подобного не строить». До сих пор никто не смог построить в России такой красоты. Сегодня этот собор больше известен под именем храма Василия Блаженного и признан памятником мирового значения.

Царский титул великого российского правителя стал символом мирового величия и единства государства. Церемониальные выходы царя приобрели при Иване Грозном праздничность, пышность форм, превосходившие европейские парады того времени. Официальные выезды царя различались по чину: «богомольные» или «светские». Богомольные торжественные выходы на всех церковных праздниках были святой обязанностью государей.

Служивый люд, городские зеваки и окрестные жители могли иметь счастье увидеть любимого и недоступного «помазанника божьего». Выход царя сопровождался особым, выходным колокольным звоном. Во время больших праздников государь надевал полный царский наряд. Его свита блистала шелками, мехами, кружевами, золотыми и серебряными украшениями. Если боярин был беден и не имел богатой одежды, то на время выхода такую одежду ему выдавали из царской казны.

В заутрене Светлого Воскресенья в своих теремных покоях царь принимал ближайших людей и всех служивых и дворовых чинов, внесенных в особые списки по лицезрению государя. Отдав положенные почести, придворные, которым была оказана особая честь, сопровождали царя до Успенского собора. Если позволяла погода, то государь шел пешком; в противном случае ехал в карете или на санях. В работах И. Е. Забелина приводится рассказ очевидца выхода царя Ивана Васильевича на церковную службу: «Отпустя послов, государь собрался к обедне. Пройдя палаты и другие дворцовые покои, он сошел с дворцоваго крыльца, выступая тихо и торжественно и опираясь на богатый серебряный вызолоченный жезл. За ним следовало более осмисот человек свиты в богатейших одеждах. Шел он посреди четырех молодых людей, имевших от роду лет по тридцати, но сильных и рослых: это были рынды, сыновья знатнейших бояр; двое из них шли впереди его, а двое других позади; но в некотором отдалении и на равном расстоянии от него. Они одеты были все четверо одинаково: на головах у них были высокие шапки из белаго бархата, с жемчугом и серебром, подбитыя и опушенныя вокруг большим рысьим мехом. Одежда на них была из серебряной ткани, с большими серебряными же пуговицами, до самых ног; подбита она была горностаями; на ногах сапоги белые, с подковами; каждый на плече нес красивый большой топор, блестевший серебром и золотом» [Забелин И. Е. Как жили в старину русские цари-государи. М.: Панорама, 1991. 48 с.].

Торжественные выходы и выезды государя во всенародные праздники служили повышению популярности верховной власти. Явление царя народу было необходимой частью жизни того времени.

Среди самых значимых были появление царя перед народом, совершаемые в день новолетия, т. е. Нового года (1 сентября), в Рождество Христово, в Крещение с ходом на Иордань, в прощеные дни Масленицы, в Благовещение, в Троицын день и, наконец, в день Происхождения Честного и Животворящего Креста Господня, 1 августа.

Выход царя в День Богоявления (Крещения Господня в реке Иордань) был самым торжественным и богатым. На празднование большого христианского праздника в Кремль собирались толпы народа. Они заполняли все площади. Свободным оставался проход до Успенского собора. Его охраняли стрельцы. Под звон колоколов государь в сопровождении свиты выходил из дворцовых покоев, спускался с Красного крыльца на Соборную площадь. Завидев государя, народ падал на колени и бил ему челом. После литургии совершался крестный ход от Успенского собора к Москве-реке. Множество священников разного ранга с иконами и крестами возглавляли шествие. Вслед за ними шествовал царь в окружении свиты. Безопасность первых лиц обеспечивали стрельцы, одетые в разноцветные кафтаны.

На Москве-реке, напротив Тайницких ворот, совершалось таинство крещения. В заранее проделанную прорубь опускали «иордань» – расписной деревянный ящик. Поблизости с «иорданью», под шатрами, устраивали места для царя и патриарха. Как только царь и патриарх усаживались на свои места, начинался обряд освящения воды. Патриарх погружал крест в «иордань» и трижды осенял царя крестом и поздравлял с праздником. Затем святой водой кропили народ, войско, несли ее во дворец.

Крестный ход возвращался в Успенский собор на молебен.

Более редкими, но не менее пышными и торжественными были выезды царя на богомолье в отдаленные монастыри и города. Особым вниманием государя пользовался Троице-Сергиев монастырь, который находился в неделе езды от Москвы. Перед царским путешествием ремонтировались дороги и мосты, ведущие к монастырю. Обустраивались путевые дворцы, в которых царь останавливался на отдых.

Государь обычно отправлялся в путешествие после обеда. На всем пути следования царского поезда его провожали тысячи людей.

Впереди поезда следовал обоз в несколько десятков повозок с необходимыми в поездке вещами: иконами, одеждой, постелью, оружием и тому подобным. Конюхи вели запасную карету, запряженную дюжиной лошадей и царских скакунов, украшенных золотой и серебряной сбруей. Оруженосцы несли царское оружие.

За ними шествовала карета с государем, влекомая двенадцатью лошадьми. По сторонам ее сопровождали знатные бояре и телохранители. Все время безопасность царского путешествия обеспечивали доверенные отряды государевой охраны. По пути государь много раз принимал подарки и приветствия от жителей окрестных сел и деревень, которые подносили ему хлеб, сыр, мед, блины, получая в награду деньги.

За несколько верст до святого монастыря царь спешивался и оставшуюся часть шел вместе с семьей пешком. В шатре перед воротами Святой Троицы Иван Грозный наряжался в парадное платье и торжественно под звон колоколов вступал в монастырские ворота, где его встречали архимандрит с братией. После совместного молебна государя приглашали в трапезную.

Повседневная пища была проста как у богатых, так и простых людей, готовилась из ржи, пшеницы, ячменя и других злаков. Князья и другие знатные люди могли позволить себе держать поваров, которые готовили многочисленные разнообразные блюда и хлеба. Простой народ пек для себя ржаной хлеб. Князьям пекли ковриги, пироги и калачи из пшеничной муки. Кашу пшенную, ячменную, пшеничную приправляли медом и растительным и животным маслом. Растительное масло делали самостоятельно в специальных деревянных жомах. Молоко, сметана, творог (его называли сыром) были доступны практически всем. Значительно менее доступно было мясо – говядина, свинина, баранина, птица. Простые люди готовили мясные блюда по большим праздникам, предпочитая более дешевую рыбу.

Значительную часть повседневного рациона и запасов составляли овощи, которые употребляли и в свежем и в квашеном виде. Повсеместно выращивались – капуста, свекла, огурцы, лук, чеснок, морковь, редька, репа, тыква и другие огородные культуры. В садах культивировали яблони, груши, сливы, вишни, ягодные кустарники – малину, смородину, крыжовник и др.

Самой большой ценностью в домашнем хозяйстве была соль.

Князья и бояре могли устраивать пиры, когда в этом была необходимость – в честь знатных гостей, по случаю именин или рождения детей и по разным другим поводам. На званых обедах пили домашние меды, пиво, «заморские» вина.

Подобные пиры любили и простые люди, которые в складчину отмечали великие церковные праздники – Пасху, Петров день, Николин день. Для общего пира готовили меды и пиво, всякие угощения, которые приносили все жители села или улицы. Летом гуляли на открытом воздухе, зимой в доме у священника. На столы выставлялись большие деревянные ковши с пивом или медом по краю которых висели многочисленные маленькие ковшики, из которых пили хмельные напитки.

Традиции званных обедов, которые давал глава государства для именитых гостей и по случаю великих праздников, сохранились до сих пор. Возможно, они стали более демократичными, но для приглашенных имеют такое же важное значение, как и в древние времена. Письменные свидетельства о процедуре торжественного приема находим в записках английского мореплавателя Ричарда Ченслера. Когда по прибытии в Москву он был приглашен на обед к царю, то нашел, что сам великий князь был не в торжественном наряде, а в серебряном одеянии с царской короной на голове. Государь сидел на кресле, поставленном довольно высоко; около него не было других сидений; все располагались в некотором отдалении.

Вдоль длинных столов, стоявших на возвышении и накрытых скатертями, сидели приглашенные. «Посередине палаты стоял стол, или поставец для посуды: он был полон золотых кубков, среди которых стояли четыре чудесных жбана, или кружки, как их здесь называют. Я думаю, что они были высотой в добрые полтора ярда. У поставца стояли два дворянина с салфетками на плечах; каждый из них держал в руках золотую чашу, украшенную жемчугом и драгоценными камнями: это были личные чаши великого князя – когда у него являлось желание, он выпивал их одним духом».

Кроме великих христианских праздников, в царском дворце отмечались рождения, свадьбы детей, именины и прочие семейные торжества. Особые обеды устраивались по случаю венчания на царство, избрания патриарха, приема иностранных послов. Обычно на обедах в царском дворце присутствовали только доверенные лица. Мужчины и женщины пировали порознь. Число гостей доходило до двухсот. «Прежде чем были поданы яства, великий князь послал каждому большой ломоть хлеба, причем разносивший называл каждого, кому посылалось, громко по имени и говорил: “Иван Васильевич, царь Русский и великий князь Московский, жалует тебя хлебом”. При этом все должны были вставать и стоять, пока произносились эти слова. “После всех он дал хлеб маршалу; тот ест перед его великокняжеской милостию, кланяется и уходит”. Затем великий князь рассылает напитки, с теми же словами, какие сказаны выше. Прислуживавшие дворяне были все в золотых платьях и служили царю в шапках на голове. Тогда вносят царское угощение из лебедей, нарезанных кусками; каждый лебедь – на отдельном блюде. Великий князь рассылает их так же, как хлеб, и подающий говорит те же слова, как и раньше». Обед обычно продолжался допоздна.

Царские пиры обычно проходили в Грановитой палате – самом большом и нарядном зале дворца. В зале вдоль стен расставлялись длинные столы, накрытые скатертями, раскладывали сосуды с солью, уксусом, перцем. Хлеб и соль обязательно были на столе. Приглашение к царской трапезе звучало: «хлеб-соль есть». Получить соль от царя считалось большой честью. Царь обедал за отдельным столом, окованным серебром и покрытым золотым бархатом. Стол стоял на возвышении в углу пиршественной залы. Иногда вместе с царем обедал царевич, наследник престола, или глава церкви – патриарх.

Порядок расположения за столом устраивался сообразно древности и знатности рода, что часто служило причиной конфликтов занятия «места не по отчине». Во время любимых царских праздников (по случаю женитьбы или венчания на царство) государь давал распоряжение садиться без мест, то есть отменял на время действие закона местничества. При этом страшная кара, вплоть до смертной казни, грозила тому, кто нарушит запрет и испортит торжество. Но все гости знали свое место, поэтому угощения на пирах подавались строго по чинам: сначала царю, затем патриарху и прочим гостям.

Царские застолья при Иване Грозном длились много часов и завершались далеко за полночь. Очень часто иностранные гости были вынуждены под любыми благовидными предлогами покидать царские обеды досрочно.

Издревле на Руси любой праздничный обед или царский пир был местом общения приглашенных гостей. Обсуждались придворные новости, планы военных кампаний, политические сплетни, велись деловые беседы и заключались сделки, недаром говорили: «Во пиру была, во беседушке».

Отвечал за царские приемы дворецкий. В его распоряжении находилось 200–300 стольников, кравчих, чашников, прислуживавших за столом. Они были облачены в нарядные, дорогие одежды, которые меняли за время обеда несколько раз.

Каждое блюдо, прежде чем попасть на государев стол, непременно проверялось. Первым отведывал на кухне в присутствии дворецкого каждое приготовленное кушанье повар, затем пробу снимали слуги, носившие яства из кухни в сени-буфетную, и, наконец, кравчие, подававшие кушанья царю.

Пиры для русских были естественной возможностью расслабиться и пообщаться с друзьями. Обеды сопровождались обильными возлияниями, и гости в разгар веселья часто падали под стол. Слуги выносили их из зала и приводили в чувство.

Меню царского стола составлялось по «Росписи царских кушаний». Красочное описание княжеского пира мы находим у А. К. Толстого: «На столы поставили сперва разные студни; потом журавлей с пряным зельем, рассольных петухов с инбирем, бескостных куриц и уток с огурцами. Потом принесли разные похлебки и трех родов уху: курячью белую, курячью черную и курячью шафранную. За ухою подали рябчиков со сливами, гусей с пшеном и тетерок с шафраном. Тут наступил прогул, в продолжение которого разносили гостям меды, смородинный, княжий и боярский, а из вин: аликант, бастр и малвазию… Отличились в этот день царские повара. Никогда так не удавались им лимонные кальи, верченые почки и караси с бараниной. Особенное удивление возбуждали исполинские рыбы, пойманные в Студеном море и присланные в Слободу из Соловецкого монастыря. Их привезли живых, в огромных бочках; путешествие продолжалось несколько недель. Рыбы эти едва умещались на серебряных и золотых тазах, которые вносили в столовую несколько человек разом. Затейливое искусство поваров выказалось тут в полном блеске. Осетры и шевриги были так надрезаны, так посажены на блюда, что походили на петухов с простертыми крыльями, на крылатых змиев с разверстыми пастями. Хороши и вкусны были также зайцы в лапше, и гости, как уже не нагрузились, но не пропустили ни перепелов с черною подливкою, ни жаворонков с луком и шафраном. Но вот, по знаку стольников, убрали со столов соль, перец и уксус и сняли все мясные и рыбные яства. Слуги вышли по два в ряд и возвратились в новом убранстве. Они заменили парчевые доломаны летними кунтушами из белого аксамита с серебряным шитьем и собольею опушкой. Эта одежда была еще красивее и богаче двух первых. Убранные таким образом, они внесли в палату сахарный кремль, в пять пудов весу, и поставили его на царский стол. Вслед за кремлями внесли около сотни золоченых и крашеных деревьев, на которых вместо плодов висели пряники, коврижки и сладкие пирожки» [Толстой А.К. Князь Серебряный].

Соблюдение православного поста свято соблюдалось. В постный день мясные блюда заменялись рыбными. Это могли быть осетры и белорыбица с Волги, лосось и семга с Белого моря, сельдь – из-под Переславля-Залесского. В царских прудах Подмосковья разводили карасей, окуней, щук, лещей, судаков. Наибольшей популярностью среди гостей, в том числе иностранных, пользовалась уха, в приготовлении которой русские повара отличались большой изобретательностью. Украшением стола была огромная рыбина, приготовленная целиком.

В качестве закусок успехом пользовалась красная и черная икра благородных рыб. Ели ее не только в сыром и засоленном виде, но и вареной в маковом молоке.

Ни один праздничный обед на Руси не обходился без пирогов. Разнообразие видов и сортов пирогов царского стола поражает воображение. Подовые пироги пекли в печи, на поду, пряженые пекли на сковороде в масле. Мука была пшеничная, ржаная разной тонкости помола. Начинка для пирогов – грибы, рыба, мясо, яйца, творог, ягоды, фрукты, овощи – применялась в зависимости от того, в какие постные и скоромные дни их пекли. «Домострой» по этому поводу дает следующие рекомендации: «Пирогов же начинити во скоромныя дни скоромною начинкою, какова случилас, а в посныя дни с кашею или горохом и с соком, или с репою, из грибы, и с рыжики, и с капустою».

Гравюра XVII в. из книги Я. Ульфельдта «Путешествие в Россию» [совершено в 1578 г.]

Православные обычаи требовали, чтобы в день ангела именинники дарили близким людям «именинные пироги». Такие пироги выпекали в дни именин и для членов царской семьи. Когда после обеденной литургии государь раздавал из своих рук именинные пироги, то знатность лица определялась размером дарованного ему пирога. Самый большой и красивый именинный пирог государь преподносил патриарху. На обеде гости одаривали виновников торжества и пели многолетие именинникам. Некоторым любимым гостям по завершении обеда царь дарил что-нибудь на память.

На пиру мясные и рыбные блюда обычно ели с общего блюда руками, которые вытирали о полотенце или скатерть. Это часто шокировало непривычных иностранцев. Еще более смущала их «большая честь» принять остатки еды и напитков с царского стола.

Во время царского пира «слуги разносили ковши и кубки с медами: вишневым, можжевеловым и черемховым. Другие подавали разные иностранные вина: романею, рейнское и мушкатель. Особые стольники ходили взад и вперед между рядами, чтобы смотреть и всказывать в столы» [А.К. Толстой. Князь Серебряный]. Все гости должны были произносить тост за здравие государя и царской семьи. Затем славили патриарха, именитых гостей. Чтобы не обидеть чествуемого, заздравную чашу полагалось пить до дна. Иногда царь поднимал чашу и произносил речь во здравие гостей. Тот, на кого обращалась государева милость, должен был встать и с поклоном выслушать здравицу. Когда тост провозглашался за здравие государя иностранного государства, послы которого присутствовали на пиру, это делал специальный стольник. Все вставали, послы выходили из-за стола и кланялись в знак благодарности. Царь, стоя, троекратно крестился и выпивал кубок. В XIV–XV веках в монастырях Московской Руси начали производить «хлебное вино», или изготовленную из зерна русскую водку («горящее вино»). Водку настаивали на ягодах, корице, мяте, зверобое, лимонных и апельсиновых корках и других пряных продуктах. До сих пор считается, что водка способна повышать аппетит, и поэтому царские обеды начинались употреблением этого напитка. В реестре Сытного двора можно найти перечень малой части напитков, отпущенных на обед по случаю приема великим государем иностранных послов: «Романеи, бастру, ренскаго, малмазеи, мушкателя, алкану, кинареи, вина французскаго, вина церковного, по 6 кружек, да с 6 чарок водки; медов красных: вишневаго, малиноваго, смородиннаго, костеничнаго, черемховаго, можжевеловаго, обварнаго, по ковшу; меду белых: ковшечнаго с гвоздцы, с мушкатом, с кардамоном, по 8 кружек, 9 кружек сахарнаго. Про бояр, и про околичных, и про думных людей, и про послов, и про королевских дворян: 2 кружки водки анисовой из романеи, коричной тожъ, 8 кружек водки боярской, 5 ведер романеи боярской тожъ, 5 ведер бастру, 2 ведра ренскаго, 5 ведер алкану, 4 ведра вина фряжскаго, 3 ведра вина церковнаго, 8 ведер вина вишневаго, 4 ведра меду малиноваго…»

В 1553 году царь тяжело заболел горячкой. Лечением государя занимались иностранные врачи. Благодаря наладившимся добрым русско-английским отношениям по приглашению Ивана Грозного в Москве несколько лет работал член королевского колледжа врачей, выпускник Кембриджского университета доктор Ральф Стендиш. Своим искусством и знаниями он заслужил благодарность не только государя, но и женской половины его семьи. Дело в том, что никто из посторонних, в том числе и врач, не должны были видеть лица царицы. Нельзя было касаться ее тела. Требовалась особая деликатность в общении с дамами. Например, когда необходимо было узнать пульс венценосной супруги, ее руку предварительно покрывали тонкой шелковой тканью. Посылая царице своего специалиста по женским заболеваниям доктора Якоби, английская королева писала, что он «женские болезни всякие знает и родильные болезни всякие лечит; а нас в наших болезнях тот же Яков [Якоби] лечил».

Королева Елизавета в 1568 году прислала в Москву своего личного врача Арнульфа Линдсея, известного трактатами по медицине и математике. Очевидно, он был очень искусным лекарем, к которому царь Иоанн «великую любовь всегда показывал и кроме него лекарств ни от кого не принимал» [кн. Курбский]. Ему не повезло. Во время московского пожара 1571 года он погиб. Иноземные лекари служили по нескольку лет и периодически менялись. Кроме англичан, государев двор обслуживали итальянские и голландские врачи. В последние годы жизни Иоанн особенно доверял голландцу Иоганну Эйлофу. Государя волновали не только телесные, но и душевные заботы. В те времена очень верили в предсказания и судьбу. В 1570 году ко двору был выписан дипломированный кембриджский доктор медицины Элизий Бомель. В Англии его приговорили к тюремному заключению за колдовство. Русского царя интересовали не столько медицинские, сколько астрологические и оккультные таланты заморского специалиста. В течение нескольких лет он достиг такого доверия государя, что начал влиять на жизнь царского двора и государства. Историк Н. М. Карамзин писал: «Доктор Елисей Бомелий, негодяй и бродяга, снискав доступ к царю, полюбился ему своими кознями, питал в нем страх и подозрения; чернил бояр и народ, предсказывал бунты и мятежи, чтобы угодить несчастному расположению души Иоанновой… Бомелий заслужил первенство между услужниками Иоанна, то есть между злодеями России». Этот «черный маг» владел таким искусством составления «губительного зелья», предназначавшегося для царских врагов, что мог предсказать дату гибели отравленного. Через много лет «добросовестной» службы астролога уличили в шпионаже в пользу польского короля. По приказу государя он был сначала поджарен на огромном вертеле, а затем казнен.

Иностранные врачи использовали для лечения проверенные европейские лекарства. Для их приготовления из Англии и других стран были приглашены аптекари, которым царь приказал построить напротив Чудова монастыря придворную аптеку. В роскошно обставленной аптеке готовили снадобья из заморских компонентов: опия, камфоры, александрийского листа и местных лекарственных растений: греча дикая, можжевеловые ягоды, валериана, чернобыльник, медвежье ухо, змеев корень, земляной дым, земляника, солодковый корень и около тысячи других лекарственных растений. Царь для потребностей аптекарей повелел разбить «между Боровицкими и Троицкими воротами и слободой стрелецкого полка» специальные аптекарские сады, на манер европейских. Ведал «Верховной аптекой» и аптекарскими садами специально созданный «Аптекарский приказ».

Чудов монастырь в начале XX в.

Болезнь царя протекала настолько тяжело, что, очнувшись от бреда, он приказал писать завещание, в котором объявлял годовалого Димитрия своим наследником. На смертном одре Ивану еще раз пришлось испытать боярскую смуту, доставившую ему в отрочестве так много горьких переживаний. Бояре в его присутствии спорили между собою по поводу принесения присяги наследнику. Больного поразило, что самые близкие люди из зависти к родственникам царицы не хотели присягать законному наследнику, малолетнему царевичу Димитрию, и желали видеть на престоле двоюродного брата царского, князя Владимира Андреевича Старицкого. Благодаря искусству врачей и могучему организму государь справился с недугом.

Он решил возблагодарить Бога и отправился путешествовать с женою и ребенком по монастырям. Во время странствований ему представили коломенского владыку Вассиана Топоркова, друга его отца, потерявшего свое место в период боярского правления. Вассиан сказал ему: «Если хочешь быть истинным самодержцем, то не имей советников мудрее себя; держись правила, что ты должен учить, а не учиться, повелевать, а не повиноваться. Тогда будешь тверд на царстве и грозою вельмож. Советник мудрее государя неминуемо овладеет им». Эти ядовитые слова проникли в глубину Иоаннова сердца. Схватив и поцеловав руку Вассиана, он с живостию сказал: «Сам отец мой не дал бы мне лучшего совета!»

В Сергиевой лавре государь встретился с преподобным Максимом Греком. Страдалец за правду не похвалил богомольного путешествия царского: «Пристойно ли тебе, государь, – говорил угасающий старец, – скитаться по дальним монастырям с юною супругою и с младенцем? Вездесущего не должно искать только в пустынях: весь мир исполнен славы Его. Если желаешь изъявить ревностную признательность к небесной благости, то благотвори на престоле. Завоевание Казанского царства, счастливое для России, было гибелью для многих христиан: вдовы, сироты, матери избиенных льют слезы: утешь их своею милостию. Вот дело царское». Иван Васильевич не принял его совета, и преподобный Максим сказал ему чрез бояр последнее слово, что если он не попечется об устройстве сирот и вдов, то Бог у него самого отнимет сына. Это предсказание сбылось: царевич Димитрий скончался в дороге.

Царь начал претворять совет Вассиана в жизнь. Освободившись от влияния советников из Избранной рады, Иоанн окружил себя людьми, которые, по его мнению, заслуживали доверия. К ним принадлежали боярин Алексей Басманов и сын его Федор, князь Алексей Вяземский, Малюта Скуратов, Бельский, Василий Грязной и чудовский архимандрит Левкий. Они увлекали царя разговорами о самодержавном достоинстве и были незаменимыми соратниками Иоанна в развлечениях.

Летом 1560 года царя постигло большое горе. Уже давно царица Анастасия была мучима жестокой болезнью, которая усилилась вследствие очередного московского пожара. В августе царица скончалась. Граф М. В. Толстой писал: «Никогда общая горесть не изображалась умилительнее и сильнее. Не двор один, а вся Москва погребала свою первую, возлюбленную царицу. Когда несли тело в девичий Вознесенский монастырь, народ не давал пути ни духовенству, ни вельможам, теснясь со стонами ко гробу. Все плакали, и всех неутешнее – бедные, нищие, называя Анастасию именем матери. Им хотели раздавать обыкновенную в таких случаях милостыню, но они не принимали, чуждаясь всякой отрады в день великой печали. Но еще никто не знал тогда, что Анастасия унесла с собою счастие и царя, и царства Русского!»

В 1661 году началась Ливонская война, заставившая царя в начале 1563 года двинуться с войском к Полоцку, занятому поляками. После интенсивного обстрела в полоцком замке вспыхнул пожар. Государь Иоанн IV въехал в Полоцк 15 февраля, поляки были отпущены, но литовские люди вместе с воеводой и епископом отправлены в Москву. Однако события внутри страны вынудили Иоанна вернуться в столицу. Начались предательства и побеги за границу самых доверенных бояр. Командующий войсками в Ливонии князь Андрей Михайлович Курбский предал царя и был ласково принят Сигизмундом-Августом, который пожаловал ему поместье в Ковеле. Из эмиграции Курбский посылал царю обличительные письма, укоряя за беззаконный образ жизни и кровавые репрессии внутри страны.

Бежали не только представители знатных родов, но и лица иного происхождения. Среди них были и первые московские типографы Иван Федоров и Петр Мстиславец. Иоанну всюду мерещились изменники, положиться он ни на кого уже не мог. Нужно было менять систему управления страной. Государь решил устроить показательное «отречение от царства».

В конце 1564 года Иоанн приказал собрать из городов в Москву дворян, детей боярских и приказных людей, предварительно выбрав их поименно.

Царь объявил собранию, что ему сделалось известно, что многие не желают, чтобы он и его потомство продолжали царствовать, замышляют его погубить. Поэтому он сам отказывается от престола и передает правление всей земле. С этими словами царь положил корону, жезл и царскую одежду и удалился. На следующий день изо всех церквей к Иоанну привозили образа, он брал от духовенства благословение и несколько дней и ночей провел в поездках по церквям.

Наконец 3 декабря в Кремле на множество саней были положены образа, кресты, царские одежды. Всем ранее созванным в Москву людям было приказано ехать с царем. После обедни в Успенском соборе царь вместе с царицей и двумя сыновьями сел в сани. С ними отправились и созванные в Москву люди. Но ни митрополит Афанасий, назначенный на место умершего Макария, ни другие представители духовенства не посмели потребовать у царя объяснения причин его действий. Из-за начавшейся оттепели царский поезд две недели пробыл в селе Коломенском, затем переехал в село Тайнинское, а уже оттуда через Троицкий монастырь Иоанн перебрался в свою любимую Александровскую слободу.

В годовщину смерти царицы государь решил строить Александровскую слободу в заповедном месте, за двадцать верст от Троицы, на Ростовской дороге, где можно было отдохнуть душой от московской суеты. К осени 1565 года в Александровской слободе был построен роскошный дворец с дворовыми пристройками. Царь лично проектировал новую столицу. Из Александровской слободы он правил своим огромным государством. Через месяц после оставления престола, 3 января 1565 года, в Москву приехал посланец царя с грамотой к митрополиту. В ней Иоанн объявил о своем гневе на представителей духовенства, бояр, детей боярских, дьяков, приказных. Напоминал об их злоупотреблениях во время его малолетства, расхищении казны, бегстве со службы. Духовенство обвинялось в покрытии вины совершивших преступление, а следовательно, и в соучастии в их делах. Поэтому, не желая терпеть дел изменников, Иоанн поехал поселиться там, где его Господь Бог наставит.

Тайный выезд Ивана Грозного перед опричниной. Художник М. Н. Панин

В другой грамоте, адресованной ко всему московскому люду, говорилось, что против простого народа у царя нет ни гнева, ни опалы. Получив такое известие в период военных действий в Ливонии, Москва пришла в ужас. Особо потрясены были подвергнутые опале бояре, приказные и духовенство, поскольку они приобретали врагов в лице всего московского люда, возглавляемого самим царем. Народ требовал, чтобы царь не оставлял престола, в Москве уже начинались волнения.

Было решено, что бояре, дворяне и дети боярские поедут в Александровскую слободу просить царя не оставлять царства. Вместе с ними поехали и святители во главе с новгородским архиепископом Пименом.

Сразу же после своего прибытия в Александровскую слободу, делегация была окружена вооруженной стражей и приведена к царю. Посольство, восхваляя все правление Иоанна, просило не оставлять Московского государства и напоминало о царском праве казнить и миловать виновных. Царь ответил, что подумает, а спустя некоторое время, призвав посольство, снова напомнил, сколько потерпел он от своих злодеев. Теперь он объявил главным условием своего возвращения на царство – лишь особый отбор для своего окружения людей, с помощью которых он сможет вывести из государства измену.

В начале февраля 1565 года Иоанн вернулся в Москву и созвал к себе представителей духовенства, бояр, дворян и приказных. Все заметили, что даже внешний облик царя изменился – взгляд сделался еще более свиреп, глаза перебегали из стороны в сторону, на голове и бороде вылезли все волосы. Иоанн объявил, что он «положил гнев и опалу на высшее духовенство и всех феодалов, за их нежелание воевать против недругов», но по желанию и челобитью московского люда снова принимает царство и требует, чтобы теперь он мог класть на всех изменников опалу, распоряжаться их имуществом, а духовенство чтобы не смело вступаться об их помиловании. Государь представил созванным людям устав опричнины. Согласно этому плану, Иоанн создавал себе особый двор, в который войдут специально отобранные им люди.

Все владения также делились на две части. Города с волостями должные покрыть издержки на царский двор и также войдут в опричнину. Опричниной назывался удел, который выделялся вдовым княгиням, «опричь» (кроме всей Русской земли). В опричных волостях земли раздавались детям боярским и дворянам, которые будут записаны в опричнину, те из них, кто происходит из других городов, будут переведены в опричные города, а вотчинники и помещики, не попавшие в опричнину, переводятся в другие места.

Если доходов с опричных земель будет недостаточно, то царь станет брать в опричнину и другие города и волости. Даже Москва была разделена на опричнину и земщину. Никитская улица служила границей – левая ее сторона от Кремля была опричной, правая – земской. От Кремля опричную часть города отделяла река Неглинная. В нее входили нынешний Старый и Новый Арбат, Знаменка, Воздвиженка, Пречистенка. Не исключено, что именно с тех пор этот район Москвы стал традиционным местом расселения русского дворянства. Кроме этого, в опричнину попали три стрелецкие слободы в районе Воронцова поля. Очевидно, расквартированные там стрельцы вошли в опричное войско. Между Арбатскою и Никитскою улицами возник новый царский двор. Жители, не выбранные в опричнину, выводились со своих улиц.

Отказавшись жить в Кремле, царь с апреля 1566 года начал строить в Москве государев опричный двор. 12 января следующего года он перебрался сюда на жительство. Опричный двор занимал квартал между нынешними Моховой и Воздвиженкой, Большой Никитской и Романовым переулком, там где сейчас находятся аудиторный корпус и библиотека старого здания МГУ. Двор был обнесен стеной высотой около 7 метров, первая треть – из белого камня известняка, над ним – кирпичная кладка.

На трех воротах, ведущих во двор, обитых белой жестью, были прикреплены черные резные двуглавые орлы и львы с глазами, сделанными из зеркал. Черные деревянные орлы возвышались и над башенками зданий внутри двора. Кроме стен, все строения опричного двора были деревянными, из елей, доставлявшихся из-под Клина. Двор на «локоть» (старинная мера, равная длине локтевой кости человека) был надсыпан белым песком, привезенным с Воробьевых гор, по которому при постройке метро в 1934 году и узнали точное местоположение Опричного двора. На колокольне опричной церкви висели колокола, вывезенные из Новгорода.

Земщина же имела вид опальной земли и управлялась боярским советом. Во главе земщины, с титулом великого князя всея Руси, поставлен был крещенный под именем Симеона касимовский царь Саип-Булат Бекбулатович. Обо всех важнейших решениях докладывали царю. В случае если какой-нибудь земский боярин или воевода заслуживал царского гнева или опалы, то его имение отбиралось в казну.

Царь большую часть своего времени проводил в Александровской слободе, куда допускались только избранные люди.

Опричный двор под управлением отца и сына Басмановых, князя Афанасия Вяземского и князя Михайлы Темрюковича Черкасского ведал четырьмя приказами: Постельным, отвечавшим за обслуживание дворца, гардеробом и предметами обихода царской семьи; Бронным, производившим оружие для царской дружины; Конюшим, ведавшим транспортным хозяйством царского двора; и Сытным, занимавшимся поставками продуктов питания к царскому столу.

Опричники обязаны были доносить обо всем дурном, услышанном о царе, и не иметь никаких дружеских сношений с земскими людьми.

Грозный в Александровской слободе. Художник К. В. Лебедев

Царь завел в Александровской слободе жизнь, во многом напоминающую монастырскую. Царский дворец стоял за высокими стенами, на которых в бойницах стояли пушки. Стражники несли круглосуточную охрану, а железные ворота крепости-монастыря открывались только для званых гостей. На 300 опричников поверх кафтанов были надеты черные рясы, Иоанн назвал себя игуменом, назначил Вяземского келарем, а Малюту Скуратова сделал пономарем. Он сочинил для своей «братии» монашеский устав и лично с сыновьями поднимался звонить на колокольню. Так же, как в обычных монастырях, продолжительность служб была достаточно длительной. У каждого из монахов под рясою был длинный нож, и они умело им пользовались. После обеда в Трапезной Иоанн ехал пытать и мучить опальных. Палачами служила монашествующая братия. Многие бояре были сосланы или пострижены в монахи. Множество знатных лиц было замучено по обвинению в соучастии в заговорах.

В сентябре 1569 года умерла вторая жена царя, Мария Темрюковна. Иоанн уже не сомневался, что и она, подобно Анастасии, была отравлена, и начал всерьез опасаться за свою жизнь. Иоанн начал подумывать о бегстве за море и просил английскую королеву Елизавету о предоставлении ему убежища.

Но боязнь за свою жизнь не помешала Иоанну совершить карательную экспедицию против Новгорода и Пскова.

Террор в его окрестностях продолжался около пяти недель. Пять недель опричники приводили вольный Новгород и его окрестности под самодержавную власть. Оставшимся в живых новгородцам государь объявил, что в пролитой крови виновны архиепископ Пимен и его советники и именно с них она взыщется. После Новгорода Иоанн пошел на Псков. Зная о новгородском погроме, псковичи готовились к смерти. Надеясь умилостивить царя, псковский воевода князь Юрий Токмаков приказал жителям поставить на улице столы с хлебом-солью и показывать знаки полнейшей покорности.

Когда Иоанн утром 20 февраля, во второе воскресение Великого поста въехал в город, он был приятно удивлен лежащими ниц людьми. К царю подошел юродивый Николай и поднес ему кусок сырого мяса. Иоанн ответил, что он не ест мяса в пост. На что Николай сказал, что он ест человеческое мясо. По другому известию, юродивый сказал, что если он начнет повторять во Пскове новгородскую резню, то накличет на себя беду, и очень скоро у Иоанна «паде конь его лутчии по пророчеству святого». Тут же Малюта Скуратов доложил царю, что любимый конь его пал. Юродивый, глядя царю в глаза, закричал: «Вот только тронь кого-нибудь в богоспасаемом Пскове или церкви начни грабить – тотчас же издохнешь, как конь твой».

Псков избежал участи Новгорода, подверглись ограблению лишь его казна и имение некоторых жителей.

Поиски участников новгородской измены продолжились и по возвращении в Москву. Некто Федор Ловчиков донес на своего благодетеля Афанасия Вяземского, что он сообщал архиепископу Пимену о готовившемся походе. Царь призвал к себе Вяземского, ласково говорил с ним, и князь не ведал, что в это время в его собственном доме убивали его слуг.

Вернувшись домой и увидев их трупы, Вяземский попытался сохранять спокойствие, но скоро и он был схвачен, посажен в тюрьму, подвергнут пытке. Его бывшие соратники пытались узнать, где у него спрятаны сокровища. Вяземский отдал все, что достал в годы опричнины, показал на своих богатых должников, которые тоже были ограблены.

Опричники убили нескольких родственников князя, а сам он умер под пытками в тюрьме. Дело об измене разрасталось. К нему были уже привлечены известный дипломат думный дьяк Висковатый, казначей Фуников, князь Петр Оболенский-Серебряный и другие.

Летом 25 июля 1570 года на Красной площади было поставлено 18 виселиц и разложены самые разнообразные орудия пыток. Увидев это, народ в ужасе бросился бежать, даже купцы побросали свои лавки с товарами и деньгами. На опустевшую площадь въехали царь с опричниками, а следом за ними вывели 300 осужденных на смерть. Они едва держались на ногах от перенесенных пыток. Увидев опустевшую площадь, царь разослал по всем улицам гонцов сзывать москвичей с обещанием милости. Но как только люди вновь сошлись на площадь, царь спросил, справедливо ли он карает изменников. И получил утвердительный ответ толпы. Царь приказал отобрать из осужденных 180 человек и объявил, что дарует им жизнь. Остальных казнили в особых формах – Висковатова повесили вверх ногами, а затем рассекли на части. Фуникова обливали то кипящей, то ледяной водой. На следующий день были подвергнуты поруганию, а затем потоплены около 80 жен казненных. Трупы убитых лежали на площади в течение трех дней. Потом их предали земле.

После казни изменников опричнину возглавили Малюта Скуратов и Василий Грязной, до этого известные лишь как рьяные исполнители смертных приговоров. В нее вошли представители старинных фамилий – потомки великого князя литовского Гедимина князья Федор Михайлович и Никита Романович Трубецкие. Много иностранцев, которым доверял царь, были включены в списки опричников.

Опричники в Новгороде. Художник М. И. Авилов

Помимо опричного террора, разорению страны способствовали стихийные бедствия 1568 и 1569 годов, погубившие урожай. Голодная смерть опустошала города и деревни. Затем с Запада пришла эпидемия чумы, которая только в Москве уносила ежедневно до 600—1000 человеческих жизней. Страшные бедствия, обрушившиеся на страну, привели к опустошению целых районов, множество крестьян переселялись на необжитые окраины государства.

После смерти Марии Темрюковны Иоанн решил жениться в третий раз и из собранных двух тысяч девиц выбрал себе в жены Марфу Собакину. Но еще до брака царская невеста занемогла тяжелой болезнью. Подозрение в напускании порчи пало на родственников прежней царицы, поскольку с ее смертью ее родственники теряли прежнее положение, которое ранее влияло на государственные дела. Царь приказал посадить на кол брата своей прежней жены, Михаила Темрюковича, и одного из своих прежних любимцев, Григория Грязного. Иоанн все-таки женился на больной невесте, но через несколько дней после брака Марфа умерла. Царь во всеуслышание заявил, что ее извели лихие люди.

На следующий год Иоанн собрал духовенство на собор, на котором была составлена грамота, разрешающая вступить царю в четвертый брак.

Вскоре Иоанн женился на Анне Колтовской, но после того, как через год она ему надоела, он постриг ее под именем Дарьи. Царь, уже не спрашивая разрешения собора, позволял себе одно супружество за другим. В ноябре 1573 года он женился на Марии Долгорукой. Но, подозревая ее в неверности, приказал посадить в колымагу, запряженную дикими лошадьми, и пустить в пруд, кишащий рыбами, питающимися человеческим мясом. В память о княжне Долгорукой царь повелел провести черные полосы на золоченом куполе церкви в Александровской слободе. Вскоре царь женился на Анне Васильчиковой, но и с ней жил недолго, потом сошелся с Василисой Мелентьевой, которая также исчезла из дворца.

В ноябре 1581 года случилось непоправимое – Иоанн в запальчивости убил железным посохом своего старшего сына Ивана. Ссора Грозного с сыном разыгралась в Александровской слободе. Там обычно царская семья проводила осень. Сведения о причинах ссоры крайне противоречивы. Одни говорят, что царевич требовал не заключать с Баторием унизительных договоров, а идти выручать Псков, за что и получил роковой удар от царя. По другим сведениям, царевич заступался за свою жену, которую царь застал на лавке в одной нижней рубахе (приличие требовало, чтобы знатные женщины одевали три) и отколотил беременную женщину жезлом, отчего на следующую ночь случился выкидыш. Иван начал обвинять своего отца и его же медиков, за что и получил удар. На пятый день Иван скончался, как записано в летописи: «Яко от отца своего ярости прията ему болезнь, от болезни же и смерть…» Иван был погребен в семейной усыпальнице Архангельского собора.

Иоанн кричал, что не хочет царствовать, а собирается в монастырь, боярам он объявил, что поскольку его сын Федор не способен к правлению, он предоставляет права боярам выбрать из своей среды царя. Но бояре опасались очередного испытания со стороны царя и будущих последствий от него в случае нового выбора. На протяжении многих дней Иоанн не спал ночей, метался, а затем стал посылать в монастырь богатые дары, чтобы молились о душе его убитого сына. К этим временам относятся и знаменитые синодики, в которые Иоанн вписывал имена погубленных и замученных им, а когда не мог припомнить их имена и пересчитать, то писал просто: «Их же ты, Господи, веси!»

Но чем больше он освобождался от страданий по убитому сыну, а вместе с ним и угрызений совести, тем быстрее его тянуло к прежним увлечениям. Воины, сдавшиеся Баторию, в первое время оставались без наказания, но после заключения мира царь вспомнил о них. По сведениям немецкого пастора Пауля Одерборна, Иван Грозный велел собрать бывших пленных, привести к себе под окна и выпустить на них медведей. Царь лично отдал команду начать «потеху». Но она длилась недолго. Медведи не едят человеческое мясо. Они подминали людей под себя, ломали кости, снимали с несчастных скальпы и рвали тело своими длинными и острыми когтями. Когда медведи устали после привычной забавы, их отвели в клетки, и дело завершили опричники с длинными копьями. Но царю это уже было неинтересно. Погибло более двух тысяч человек.

Потеха при царе Иоанне Васильевиче Грозном. Художник Н. С. Самокиш

Только на два года отец пережил сына. Здоровье царя, от природы довольно крепкое, становилось все хуже. Дух Ивана Грозного был по-прежнему крепок, но в свои пятьдесят с небольшим лет он выглядел дряхлым стариком. Череп его облысел, глаза потускнели и ввалились, кожа пожелтела и сморщилась. Причиной этого, скорее всего, была странная болезнь, при которой появилось внутреннее гниение. Тело царя покрылось волдырями и ранами, от которых шел невыносимый смрад. Лучшие европейские врачи не могли ничего поделать. Оставалось надеяться на Божью милость. Во всех приходах было приказано молиться за выздоровление царя, по монастырям раздавали обильные милостыни, но все было тщетно. Рано утром 18 марта 1584 года государь повелел собрать духовных лиц и свидетелей для писания духовной грамоты. Вначале Иван Васильевич написал для потомков душевные слова о близком и горестном конце своей земной жизни: «Но понеже разума нищетою содержим есмь, и от убогаго дому ума моего не могох представити трапезы, пищи ангельских словес исполнены понеже ум убо острюпись, тело изнеможе, болезнует дух, струпи телесна и душевна умножишася, и не сущу врачу, исцеляющему мя, ждах, иже со мною поскорбит, и не бе, утешающих не обретох, воздаша ми злая возблагая, и ненависть за возлюбление мое. Душею убо осквернен есмь и телом окалях».

Документ получился объемный, с философскими отступлениями и подробными распоряжениями относительно наследства. Писали его долго.

После обеда он велел приготовить баню, где его увеселяли песнями, и он в отличном настроении сел играть в шахматы. Здесь его и настиг последний удар. Никакие средства врачей не могли помочь уже умирающему царю. Явившийся митрополит Феодосий совершил над покойным Иоанном обряд пострижения: «…возложи на него, отшедшего государя, иноческий образ и нарекоша в иноцех Иона».

Вначале смерть царя пытались скрыть. Народ, взволнованный слухами об убийстве царя, бросился в Кремль. Но Богдан Бельский приказал затворить ворота Кремля и поднял в ружье стрелецкий гарнизон.

На третий день тело царя Иоанна IV Васильевича было погребено в алтаре Архангельского собора, рядом с могилой убитого им сына.

Смерть Ивана Грозного. С картины К. Е. Маковского

Жизнь и правление Ивана IV Грозного были настолько необычны и многогранны, что оставили глубокий след в российской истории. Иван Грозный скончался в пятьдесят три года. Из них пятьдесят лет он занимал царский престол. Как и всякий человек, государь был полон противоречий. С одной стороны, многосторонне образованный, эрудированный человек, свободно цитировавший содержание многих произведений средневековых классиков и богословских трактатов, организовавший в Москве книгопечатание. С другой – создал опричнину, первый на Руси орган исполнения самодержавной государевой власти, которая наводила порядок террором и казнями. Жестокостью и кровью он смог добиться неограниченной власти и в корне изменить жизнь народа и страны, стал первым помазанником Божиим на русском престоле.

Иван IV вошел в историю как дальновидный политик и дипломат. В его правление территория государства увеличилась почти вдвое, с 2,8 млн кв. км до 5,4 млн кв. км. Были присоединены Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, ногаи и часть Северного Кавказа. Размеры Русского государства превысили размеры Европы.

По приказам царя построено более 150 городов и крепостей, в частности на всех границах государства. По его распоряжению основано 40 церквей и 60 монастырей. Налажено регулярное почтовое сообщение и образовано 300 почтовых станций. Положено начало русскому книгопечатанию. Создана сеть общеобразовательных воскресных церковных школ.

Престол наследовал его сын Федор. Однако в силу убогости он управлять страной был не в состоянии. Эти заботы взял на себя брат его жены.