Преодоление раздробленности и объединение земель вокруг Московского государства выпало на долю Ивана III Васильевича, вступившего на престол после кончины отца. Отец – Василий II Васильевич Темный, великий князь московский. Мать – Мария Ярославна, дочь князя Ярослава Боровского. Иван Васильевич родился «в лето 6948» от сотворения мира (22 января 1440 года). Он был второй сын – первый, Юрий, родившись в 1437 году, прожил чуть более трех лет.

Много испытаний выпало на долю юного наследника московского престола. Ослепленный врагами отец назначил семилетнего старшего сына Ивана соправителем, который также стал называться великим князем. Феодальная усобица не прекращалась, в нее постоянно вмешивались Литва и Новгород. Периодически нападали ордынцы. Иван Васильевич с малых лет, пусть и формально, оказался во главе московского войска. Как писал Н. М. Карамзин: «Отселе история наша приемлет достоинство истинно государственной, описывая уже не бессмысленные драки княжеские, но действие Царства, приобретающего независимость и величие. Разновластие исчезает вместе с нашим подданством; образуется держава сильная, как бы новая для Европы и Азии, которые, видя оную с удивлением, предлагают ей знаменитое место в их системе политической. Уже союзы и войны наши имеют важную цель: каждое особенное предприятие есть следствие главной мысли, устремленной ко благу отечества».

Зимой 1452 года великий князь Иван впервые по-настоящему участвовал в военном походе. Его отец Василий Васильевич выступил в свой последний поход против своего врага Дмитрия Шемяки. В Ярославле силы великого князя разделились. Часть их во главе с великим князем Иваном отправилась к Устюгу, а сам Василий пошел на Кострому. К Устюгу были также направлены двор великого князя и лучшие воеводы.

Тяжел был зимний поход, нелегок был путь по замерзшим руслам северных рек, по лесным дорогам через волоки. Пришлось двенадцатилетнему Ивану Васильевичу столкнуться и с жестокостью средневековой войны. Без укора или одобрения отметил летописец взятие «города Кокшенского», при котором погибло множество его жителей (кокшары были языческим племенем, жившим по реке Кокшенге).

Для установления мира между Москвой и Тверью великий князь Василий Васильевич венчал 4 июля 1452 года в Москве своего сына Ивана Васильевича и десятилетнюю Марию Борисовну, дочь Бориса Александровича Тверского.

В договоре с Тверью было подтверждено равенство между московским великим князем и тверским. Русская земля получила передышку от бесконечной войны. На этом феодальная война закончилась. Наступило время великокняжеской традиции правления московскими землями.

Через шесть лет, 15 февраля 1458 года, у великого князя Ивана родился сын Иван. Теперь династическая преемственность Ивана Васильевича была обеспечена.

Первый день единоличного правления двадцатидвухлетнего Ивана Васильевича пришелся на 28 марта 1462 г.

Иван Васильевич объединил под своей властью больше земель, чем кто-либо из его предшественников. Братья великого князя Ивана также получили большие уделы (все вместе 11 городов с уделами).

Владения удельных князей располагались вокруг Москвы, на важнейших направлениях, где проживала большая часть населения Русской земли. Великий князь не мог не принимать во внимание своих братьев, обладавших значительными людскими и материальными ресурсами. Москва также была поделена между братьями. В случае споров между сыновьями судить их должна была мать, великая княгиня-вдова.

Хотя и установилось на землях великого князя затишье, нельзя было надеяться, что оно будет продолжительным.

Ахмат – хан Большой Орды вынашивал планы походов на Русь, в Среднюю Азию и на Северный Кавказ. На востоке набирало силы Казанское ханство, где правили сыновья Улу-Мухаммеда. Великий Новгород по-прежнему стоит особняком и не считается с требованиями Москвы. Орда была пока не страшна, Ахмат решал внутренние проблемы и не был готов к походу на Русь. Первый раз со времени Батыйского нашествия не поехал русский великий князь в Орду за ярлыком. В отношениях Руси с Ордой начался новый этап. Москва заявила о своем праве самостоятельно сажать своего правителя на великокняжеский стол.

Одно за другим попадали под влияние Москвы и переходили на службу великому князю Московскому князья последних осколков старых удельных владений.

Границы Русского государства в конце XV – начале XVI в.

Без потрясений перешли под власть московского великого князя Ярославское, а через несколько лет и Ростовское княжества. Их правители и основное население не имели причин отстаивать свою самостоятельность. В отличие от прежних времен теперь, при переходе мелких княжеств к Ивану Васильевичу, менялась структура феодального землевладения. Княжества прекращали свое существование.

Непростая обстановка сложилась в Пскове. Псковичи прогнали назначенного Василием Васильевичем наместника – ростовского князя Владимира Андреевича, и тот поехал жаловаться в Москву.

Разбираться в этом конфликте пришлось Ивану Васильевичу. Конфликт с Псковом удалось решить полюбовно. Иван Васильевич пообещал псковичам дать такого князя, какого бы они сами захотели. Таковым оказался Иван Александрович Звенигородский, оказавшийся весьма хорошим наместником. Теперь великий князь Иван Васильевич мог рассчитывать на поддержку псковичей.

Однако дела с Новгородом обстояли не столь хорошо. В марте 1463 года, когда орденские немцы в очередной раз совершили нападение на земли Пскова, Новгород занял враждебную позицию по отношению к последнему. Пскову помогли присланные из Москвы войска, возглавляемые князем Федором Юрьевичем Шуйским. С немцами был заключен очередной мир. Новгород же в это время сговорился с королем Казимиром и призывал бежавших в Литву русских князей Ивана Можайского и Ивана Шемячича к активным действиям против великого князя. Псковичи же, столкнувшиеся с таким отношением Новгорода, отняли «земли и воды» новгородского архиепископа и просили великого князя о создании самостоятельной псковской епархии.

Иван Васильевич не пошел на разрыв с Новгородом и сумел уладить спор по поводу владычных земель, что привело к тому, что уже зимой 1463/64 года московско-новгородские отношения стабилизировались.

Переговоры зимой 1463/64 года с Новгородом Иван Васильевич впервые вел как глава всей Русской земли, которому равно подчиняются как Псков, так и Новгород. В отношениях между этими городами московский великий князь выступает как арбитр.

Иван III Васильевич не любил использовать грубую силу, предпочитая действовать медленно, осторожно, но наверняка. Подобная тактика принесла свои плоды к 1485 году. На всей территории Северо-Восточной Руси независимыми остались только Псков и часть Рязанского княжества.

Но оставались нерешенные проблемы с Ордой. Несмотря на заключенный Василием Васильевичем в 1461 году мир с Казанью, продолжались порубежные конфликты. Летний поход 1469 года готовился особенно тщательно. Концентрация войск происходила в районе Нижнего Новгорода, куда войска стягивались водным путем. Все полки должны были в одно время сойтись в одном месте.

В походе участвуют только войска, собранные с подвластных и зависимых от Москвы земель. Практически все воины вызвались идти добровольцами. Таким образом, войско «охочих людей», избрав своим воеводой Ивана Руно, двинулось вниз по Волге. Объяснить столь единодушное желание можно тем, что «охотники» рассчитывали освободить пленных, захваченных казанцами в более ранних походах и державшихся в столице Казанского ханства.

Пройдя за трое суток 300 км вниз по Волге, на рассвете 21 мая русские оказались под стенами Казани. Казанцы были захвачены врасплох. Посад был взят с ходу, а содержавшийся здесь полон освобожден. После того как был сожжен посад, Руно отошел на остров Коровнич, не рискнув штурмовать город. О заключающем этапе войны с Казанью известно очень мало. По данным летописей, 1 сентября 1469 года русские войска, возглавляемые дмитровским князем Юрием Васильевичем, подошли к Казани. Казанцы попытались сделать вылазку, но были отбиты.

Русские, окружив город, отрезали его защитников от источников воды. Хан был вынужден сдаться, и князь Юрий заключил с ним мир на условиях великого князя Ивана Васильевича, среди которых было и условие выдачи полона за 40 лет.

Большая война с Казанью, продолжавшаяся около двух лет, закончилась победой. Результатом стало освобождение русских пленников и заключение прочного мира. Во время этой войны и подготовке к ней складывалось центральное военное ведомство – будущий Разрядный приказ. Изменялось управление войсками. Великий князь уже не шел во главе своих войск на врага, но руководил своими воеводами, находящимися подчас за многие сотни километров. Очень важно, что война ведется до достижения поставленной задачи, невзирая на временные поражения. Войска, действуя на разных участках, в конце концов выходят к вражеской столице.

Впервые со времен Дмитрия Донского удалось покончить с зависимостью от Казани. Политическое положение Русской земли начало меняться коренным образом.

У великого князя большое горе – 22 апреля 1467 года в Москве в возрасте 25 лет «Мария Тверская внезапно скончалась… Иоанн находился тогда в отсутствии и, возвратясь в Москву, нашел Марию уже в могиле. Говорили, что она была отравлена; обвиняли в злоумышлении прислужницу ее Полуектову, которая будто бы посылала пояс княгини к какой-то ворожее. Иоанн не хотел разыскивать, и только велел Полуектовой и ее мужу дьяку Алексею Полуектову удалиться от Двора…».

Не прошло и двух лет после смерти великой княгини, как из Италии в Москву прибыл грек Юрий с проектом брака с византийской царевной Зоей Палеолог. После гибели императора Константина XI Зоя была сиротой-бесприданницей. Палеолог Зою последовательно пытались выдать замуж за кипрского короля и знатного итальянского феодала, но обе попытки провалились. И тогда появился проект брака Зои с русским великим князем. Путем устройства этого брака римская курия стремилась расширить свое влияние на Русское государство, подчинить себе русскую церковь. Главной целью было вовлечение Руси в войну с Османской империей.

В Рим отправилось официальное посольство. Так как русского человека, знающего языки, дипломатические обычаи, найти не удалось, то послом в Рим поехал Джанбатиста Вольпе (Иван Фрязин), который и заключил с папой предварительное соглашение о выдаче Зои Палеолог за русского великого князя.

В это время Ивана III занимали вопросы обеспечения безопасности границ после политического сближения Новгорода с Литвой. К весне 1471 года, когда стало ясно, что войны с Новгородом избежать не удастся, на совещании у великого князя было решено немедленно, не дожидаясь зимы начать боевые действия. Несмотря на позднюю весну, в июне московские войска выступили в поход. Судьба феодального Новгорода решилась 14 июля на р. Шелони. Главное значение имел удар московской конницы, неожиданно для новгородцев форсировавшей Шелонь.

Новгородское войско, не имевшее единого командования и твердой организации, проиграло битву хорошо обученным московским полкам.

Через десять дней в Русе великий князь решал участь пленных. Дмитрий Исакович Борецкий, а с ним еще трое бояр, были обезглавлены. Остальные бояре были посланы в заточение. С богатых новгородцев был взят откуп, простых отпускали без всяких условий. Таким образом, основная часть наказания легла на плечи бояр-изменников, перешедших на сторону короля. Верховный контроль великого князя устанавливался над судом новгородской господы. Господин Великий Новгород потерял свою самостоятельность.

Великий князь Иван Васильевич возвратился в Москву 1 сентября 1471 года. По словам летописца, простые москвичи выходили на 7 верст, чтобы первыми приветствовать Ивана Васильевича.

Москва превращалась из столицы пусть великого, но все же княжества в столицу нового государства. В связи с этим было принято решение о строительстве нового кафедрального собора. Построенный еще при Иване Калите Успенский собор сильно обветшал и грозил рухнуть. Великий князь хотел, чтобы новый храм был построен по образу и подобию Успенского собора во Владимире, считавшегося главным храмом Руси. Именно в нем «сажали» на стол великих князей. Во Владимир для снятия размеров были посланы мастера Ивашка Кривцов и Мышкин. То, что новый храм сооружался по образцу собора, помнившего времена Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо, свидетельствовало о стремлении нового государства возродить древнюю мощь и единство домонгольской Руси.

Новгородский торг. Художник А. М. Васнецов

Торжественная закладка нового собора состоялась 30 апреля 1472 года. На ней присутствовали все высшее духовенство, великий князь, его сын, мать и братья. Два года спустя возведенный до сводов собор неожиданно обрушился. Причиной была «неклеевитная» известь, примененная псковскими строителями. Это заставило прибегнуть к помощи иностранных мастеров. Великий князь Иван III решил пригласить из Италии знаменитого инженера и архитектора Аристотеля Фиораванти. От знаменитого строителя требовалось только повторение в несколько увеличенном виде Успенского собора во Владимире. Изучив русские архитектурные традиции, он нашел свое решение воссоздания главного русского храма во имя Успения Богородицы. Как и прототип – Успенский собор во Владимире, вытянутый с запада на восток – объем собора увенчан золотым пятиглавием. Для расширения внутреннего пространства храма Фиораванти придал четырем из шести пилонов, несущих крестовые своды, цилиндрическую форму. Собор получился «чюдна вельми величеством и высотою, светлостью и зъвоностью и пространством». Величественное здание каменного храма возвышалось над новыми и древними постройками Кремля. Иван III положил начало большой реконструкции крепости.

Летом 1472 года в поход на Русь двинулся хан Ахмат. Он пошел вверх по Дону, ожидая помощи от литовского великого князя Казимира. Но тот не смог поддержать своего союзника, так как в конце 1471 года был втянут в борьбу за венгерский престол, на который хотел посадить своего сына Казимира.

Первые вести о походе Ахмата достигли Москвы в начале июля. Навстречу татарам выступил Коломенский полк под командованием Федора Давыдовича Хромого. За ним 2 июля – войска во главе с Данилой Холмским и Иваном Даниловичем Стригой-Оболенским. Вскоре к Берегу двинулись и братья великого князя.

Русские войска развертывались на основном оборонительном рубеже Оки. Однако хан сумел обмануть бдительность войск великого князя. Ахмат пошел не обычным путем через Коломну на Москву, а значительно западнее, где его не ждали. 29 июля, на рассвете, татары напали на маленький, не готовый к обороне городок Алексин. Горожане сумели отбить атаку.

На следующий день ордынцам удалось поджечь город, но его защитники продолжали упорно сопротивляться. Алексин был взят только в пятницу 31 июля. Как отмечает летописец, город, отказавшийся сдаться, был сожжен вместе с жителями. Немногие спасшиеся от огня были уведены в полон.

Известие о нападении Ахмата на Алексин достигло Москвы уже 30 июля. Город только что перенес сильнейший пожар. Начавшись 20 июля «у Воскресенья на Рве», пожар за несколько часов охватил весь посад. Сгорело 25 церквей и большое количество дворов. Сам великий князь участвовал в борьбе с огнем.

Едва получив известие о нападении на Алексин, великий князь двинулся на Коломну, отдав распоряжение об отправке в Ростов молодого князя Ивана Ивановича.

Очень быстро заняли русские войска левый берег Оки. Около Каширы стоял сам великий князь. На Коломне – царевич Данияр с касимовскими татарами, в Серпухове держал оборону Андрей Большой с царевичем Мустафой Казанским.

Ахмат, упустив время, не решился отдать приказ о переправе. Орда отступила в степь.

За всю историю ордынского ига хан первый раз уходил в степи, не дав решающего сражения русским войскам.

В конце августа, едва вернувшись в Москву, великий князь вместе с братьями отправляется в Ростов к тяжело заболевшей матери, великой княгине Марии Ярославне. В Москве остается князь Юрий Васильевич, тоже больной. 12 сентября он умирает. А уже 16 сентября в Москву возвращается Иван Васильевич. Надо было решать вопрос о судьбе самого большого из уделов Московского дома.

В духовной князя Юрия ни слова не говорилось о его княжестве. Юрий отдал распоряжения только относительно своих сел и движимого имущества.

Вопрос о разделе удела умершего князя мог быть решен двумя способами. Либо удел делился между братьями, или же каждый из них получал компенсацию. Великий князь не пошел ни по первому, ни по второму пути. Он, нарушая феодальную традицию, сложившуюся со времен Киевской Руси, безоговорочно присоединил Дмитровско-Звенигородский удел к основной территории великого княжения.

Великий князь начинает рассматривать уделы своих братьев как часть государственной земли. Это не могло не вызвать их раздражения.

Иван III столкнулся с объединенным сопротивлением своих братьев, но на открытый разрыв не пошел. С помощью своей матери, великой княгини Марии Ярославовны, которая по духовной Василия Ивановича должна была быть арбитром в спорах между сыновьями, Иван Васильевич сумел склонить князей к мирному соглашению.

События 1472–1473 годов привели к тому, что прежний союз князей Московского дома во главе со старшим из них прекратил свое существование. Младшие братья становятся все более неравноправными в отношениях со старшим и постепенно приближаются по положению к его вассалам.

Зимой 1474/75 года ростовские князья продали половину Ростова великому князю, который отдал свое новое приобретение матери. Ростовское княжество как таковое прекратило свое существование. Ростовские князья, превратившись в обычных князей-вотчинников, перешли на службу великому князю.

Добившись крупных внешне- и внутриполитических успехов, Иван III смог сделать первый шаг к уничтожению удельно-княжеской системы.

Тем временем продвигалось и дело о «византийском браке». 10 сентября 1471 года в Москву прибыл Антон Фрязин, привезший с собой портрет Зои Палеолог. В ответ 6 января 1472 года в Рим отправилось русское посольство во главе с Дж. Б. Вольпе. Обратно это посольство возвращалось с невестой великого князя. Митрополит и высшее духовенство встречали византийскую царевну в Москве 12 ноября. В тот же день, после совершения торжественного обряда венчания, Зоя Палеолог превратилась в великую княгиню Софью Фоминишну.

Встреча царевны Софьи Палеолог с псковскими посадниками и боярами в устье Эмбаха на Чудском озере. Художник Ф. А. Бронников

При великокняжеском дворе был принят в качестве официального папского посла генуэзец Антонио Бонумбре – доверенное лицо папы Сикста IV, – сопровождавший невесту. Русское государство вступало в прямые династические отношения с Византией. Это принципиально изменило статут московского великого князя. Он стал наследником византийских императоров и взошел на высшую ступень лестницы мировой власти. Теперь он стал равным императорам, которые управляют народами и странами. Московский государь мог носить титул царя (кесаря), который повелевает одним народом. Ключевский отмечает, что «в Москве почувствовали, что завершается большое давнее дело, глубоко касающееся внутреннего строя земской жизни… Почувствовав себя в новом положении, но еще не отдавая себе ясного отчета в новом значении, московская государственная власть ощупью искала дома и на стороне формы, которые бы соответствовали этому положению и, уже облекшись в эти формы, старалась с помощью их уяснить себе свое новое значение. С этой стороны получают немаловажный исторический интерес некоторые дипломатические формальности и новые придворные церемонии, появившиеся в княжение Ивана III».

С 1472 года московские князья получили формальное право именоваться царями – наследниками Византийской империи. Воцарение новой жены привело к переменам в придворном церемониале, который был перестроен по пышному византийскому образцу. Был создан новый государственный герб с византийским двуглавым орлом. Греческая царевна была окружена большой свитой, состоящей из греков и итальянцев. Это значительно повлияло на культурную жизнь Москвы и расширило дипломатические связи России с Италией, Венецией, Священной Римской империей, Турцией, Крымом и другими странами Западной Европы. В Москву прибывают иноземные послы. Считают, что Софья привезла с собой много книг из библиотеки византийских императоров, которые позднее легли в основу знаменитой библиотеки Ивана Грозного. Видимо, в это время впервые появляется идея, что Москва – Третий Рим, а четвертому не бывать.

Брачный договор предусматривал, что дети великого князя от Софьи Палеолог не могли наследовать московский престол.

В ночь с 4 на 5 апреля 1473 года Московский Кремль в очередной раз был охвачен пожаром. В его тушении участвовал, как обычно, и великий князь. Во время пожара скончался всегда поддерживавший великого князя митрополит Филипп. Иван Васильевич понес тяжелую утрату, т. к. глава русской церкви стоял на его стороне при решении всех важнейших вопросов. 23 апреля состоялись выборы нового митрополита, результатом которых было избрание коломенского епископа Геронтия, резко отличавшегося от покойного Филиппа. Полного взаимопонимания с первосвященником найти не удалось, и московский государь вынужден был решать вопросы государственного строительства единолично.

Московский Кремль при Иване III. Художник А. М. Васнецов

Среди множества проблем, которые приходилось решать московскому государю, выделялась одна, не совсем обычная и деликатная. Испокон века на Руси семейные или мирские события отмечались коллективным застольем с обязательным употреблением хмельных напитков. Слабоалкогольные напитки на основе меда и ягод имели скорее культовое значение для братчины, единения семейного клана или села или земского удела, чем для личного ухода от действительности. Еще киевский князь Владимир Святославич говорил: «Руси есть веселие пити, не можем без того быти». Способ приготовления хмельного питья был несложным, и сырье: мед, ягоды и зерно, было доступно. Каждый желающий мог варить медовуху, пиво, квас или брагу у себя на подворье или сообща, всей деревней. У авторитетного исследователя истории водки В. В. Похлебкина находим: «Мед, хотя и был древним напитком, но в XIII–XV веках он, как продукт местного сырья, выдвигается на первый план главным образом. Длительность производства хорошего, настоящего ставленного меда ограничивала круг его потребителей, несомненно, удорожала товар. Для массовых сборищ, даже при дворе великого князя, употребляли более дешевый, более быстро приготавливаемый и более пьянящий – вареный мёд. Тем самым XIII век является рубежом, знаменующим переход к напиткам, во-первых из местного сырья и, во-вторых, к напиткам значительно более крепким, чем в предыдущие пять столетий».

Ставленый мед делался долго и стоил он дорого. Качественный напиток выдерживался от 5 до 40 лет и требовал большого опыта и терпения мастеров пивоваров. Такое могли позволить себе только князья и богатые бояре. По сложившейся традиции самые качественные медовые хмельные напитки на продажу готовили в монастырях, которые к середине XV века в большом количестве расстроились вокруг Москвы. Порядок медостава дорогого медового напитка сохранился для нас в «Домострое». Вначале мед разводили водой в пропорции примерно 1:5. Концентрация зависела от необходимой крепости конечного продукта. Затем раствор заправляли хмелем и упаривали до половины объема на медленном огне. В остывший полуфабрикат помещали хлебную опару и оставляли закисать в теплом месте.

Из кислого меда готовили различное медовое хмельное питье с ягодами, пряностями, «зельем», лечебными травами. Бочки с заготовкой закатывали, смолили, а затем закапывали в землю, чтобы ограничить доступ воздуха.

Для массового потребления готовили напитки быстрого приготовления, по упрощенной технологии медоварения. Она, во-первых, требовала меньше меда, который со временем становился все более дорогим и менее доступным. Для увеличения содержания сахара и крепости напитка в брагу добавляли патоку. В большинстве случаев в брагу добавляли пивное сусло, что, по сути, превращало хмельной напиток в «медовое пиво». Это позволило расширить производство и продажу «народных» хмельных напитков. Через двести лет секретарь посольства императора Римского Леопольда Адольф Лизека оставил нам описание простейшего и вседоступного способа приготовления алкогольных напитков естественного брожения. «За неимением винограда для вина, русские делают квас, варят пиво и мед и гонят водку. Простой народ приготовляет квас, наливая отруби водою и бросая туда раскаленные камни и кирпичи. Мед варится из сотов, а лучший из вишен, черной смородины и терна. Этот напиток хорошо бы ввести в употребление и у нас. Приготовляют его следующим образом: немножко истолокши плоды, наливают водою, и дают стоять несколько дней, потом отцедивши на решето, прибавляют к жидкости четвертую, третью, а кто хочет и половинную часть меду; наконец сливают в бочку, и, положивши подожженных корок хлеба и опары, ставят в холодном месте, и чрез пять или шесть дней выходит прекрасный напиток, который употребляется на богатых пирах. Если бы в него прибавить сахару и пряностей, то был бы напиток самый вкусный и здоровый».

Алкогольные напитки собственного приготовления до XIV века были относительно некрепкими, 8—12 градусов, и употреблялись не систематически, а по случаю православных праздников или важных событий, за общим столом или в «корчме», где подавалась обильная еда.

Проблема, возникшая в правление Ивана Васильевича, была связана, скорее всего, с бесконтрольным распространением крепких напитков, получаемых путем перегонки спиртосодержащих продуктов естественного брожения. Российская история спирта и его водных растворов (водки) началась в 1386 году, когда итальянские купцы привезли к московскому княжескому двору виноградный спирт (аквавиту). Никаких документальных свидетельств того, когда русские «умельцы» научились получать спирт из зерновой или ягодной браги, не существует. Но, поскольку за границей этим занимались главным образом в монастырях, то следует полагать, при тесном общении русских и греческих монахов произошел полезный обмен опытом. Далее все, как обычно. Производство дешевого «хлебного вина» стало расширяться, а новый источник доходов весьма заинтересовал великого князя. Раньше никому не приходило в голову контролировать производство и потребление алкогольных напитков. Пошлину собирали только за хмель и пряности. Историк Сергей Михайлович Соловьев пишет: «По свидетельству Иосафата Барбаро (венецианского путешественника и учёного), при Иоанне III право варить мед и пиво, употреблять хмель сделалось исключительной собственностью казны». Употребление хмельных напитков разрешалось только по большим праздникам. Случилось это в 1474 году. Даже при самой примитивной технологии перегонки из тонны ржаного зерна можно было получить более ста литров спирта. Для государева двора горячую водку очищали смесью яиц и молока, которые собирали сивушные масла. «Омлет», образовывавшийся после этой операции, скармливали свиньям. При практически бесплатном труде и избытке зерна государева выгода была очевидна. Неудивительно, что сразу же начался конфликт со святыми отцами. Сколько он продолжался и чем закончился, мы достоверно не знаем. Известно только, что за время княжения Ивана III сменилось несколько патриархов. Однако начало спиртовой монополии было положено. Уже при Иване Грозном в Москве был открыт первый «царёв кабак» для простого люда. К чему это привело, узнаем из записок иностранного путешественника, бывшего в Москве весной 1675 года: «Водка любимейший их напиток, какого бы пола, возраста или общественнаго положения они ни были, будь то мущины или женщины, лица духовныя или светския, знатные или купцы, мещане или крестьяне. Пьют ее и до, и после обеда, даже целый день кряду, вроде как у нас вино; прибавляют к ней еще перцу, если у них ея мало, а то и просто потому, что так, по их понятиям, здоровее.

Простой народ так падок до вина, что часто они не только летом, но и зимою, при жестоком холоде, не только пропивают свое верхнее платье, но и нижнее, даже рубаху с тела, и голышем выбегают из кабака домой» [Койэт Б. Исторический рассказ или описание путешествия, совершенного в свите господина Кунраада фон-Кленка, чрезвычайного посла высокомощных генеральных штатов и его высочества принца Оранскаго к Его Величеству царю Московии. [Отрывки] / Примеч. и перевод А. М. Ловягина // Русская старина, 1893. Т. 80. № 12. С. 528–538].

Зимой 1475 года московский князь отправился в Новгород Великий. Князь ехал «миром» в свою «отчину» творить суд и управу над подданными. По пути Иван Васильевич принимал жалобы, приносимые боярами, горожанами, простыми селянами-смердами.

Впервые в истории свободной Новгородской республики в воскресенье 26 ноября состоялся великокняжеский суд над посадниками. По традиции новгородских должностных лиц могли судить лишь Совет господ и вече Новгорода. «По жалобе новгородцев Иоанн судил, сменил и наказал посадника, ибо имел право верховного суда над всеми, имел право сменять чиновников, объявив только их вину; при этом Иоанн выполнил в точности старинный обычай: давши на обличенных своих приставов, требовал, чтобы Новгород дал также и своих; он заточил осужденного посадника и его товарищей в Москву, но и это была старина: Владимир Мономах, Святослав Ольгович заточали на юг бояр новгородских, и после в договорах это право не было отнято у князей. Иоанн не нарушил ни в чем старины, но давно уже новгородцы отвыкли от нее, ибо в продолжение многих веков великие князья не пользовались своими правами…»

Четверых бояр, плененных в битве при Шелони, Иван III велел казнить. Обвинявшийся в разбое и грабеже степенный посадник Василий Онаньин и еще три посадника и боярина были взяты под охрану. Прочие «добрые люди» за 1,5 тыс. рублей были отданы на поруки. «Мелких людей» отпустили на все четыре стороны. Великий князь вершил свой суд не над представителями независимого княжества, а как с изменниками своего государства.

Два месяца государь всея Руси решал накопившиеся новгородские дела.

Иван Васильевич ни до, ни после вокняжения не ездил в Орду, что нарушало сложившуюся традицию русско-ордынских отношений.

Летом 1475 года в Москву прибыл новый посол Ахмата Бочюка в сопровождении большой свиты и купцов с товарами. Миссия ханского посла состояла в «приглашении» великого князя в Орду, что имело важнейшее политическое значение. Иван Васильевич «приглашение» не принял. Фактически великий князь заявлял о своем непризнании вассального положения Руси по отношению к Орде.

Главные события зимы 1477 года были связаны с Новгородом.

Новгородская земля была крупнейшей из русских земель, превосходившей по территории Московское княжество. Новгород с древних времен был торговым городом. На севере владения Новгородской республики включали Кольский полуостров, на востоке простирались до Урала. В марте, как отмечает московская летопись, новгородский архиепископ Феофил и «весь Великий Новгород» прислали посольство «к великому князю Иоанну Васильевичю всеа Руси и к его сыну великому князю Иоанну Иоанновичу всеа Руси» с просьбой «Новгород, господине, держати вам в старине, по пошлине, без обиды, а нам, мужем новгородцом, княжение ваше держати честно и грозно, без обиды». Однако, столкнувшись с нежеланием большой части новгородской верхушки и рядовых новгородцев согласиться на мирную ликвидацию феодальной республики, великий князь принял решение о необходимости нового военного похода. Война становилась неизбежной. Последний новгородский поход начался 9 октября 1477 года. Со стороны Москвы участвовали войска 26 городов и уездов, в том числе и псковичи. План великого князя сводился к единовременному выходу всех частей к Новгороду и его полному окружению. Новгородцы, запершись в городе, готовились к осаде. В конце ноября московские полки, перейдя по льду через Ильмень, полностью блокировали город. Великий князь 27 ноября встал на левом берегу Волхова у Троицы на Паозерье. Началось «Троицкое стояние». Новгородцы затягивали переговоры, тщетно надеясь, что московские войска в условиях зимнего времени не смогут долго держать осаду хорошо укрепленного города. Обсуждение условий великого князя продолжалось в Новгороде целую неделю. Тем временем в осажденном городе начался мор. «Людям, – записал псковский летописец, – мятущимся в осаде в городе, иные хотящи битися с великим князем, а иные за великого князя хотяще задати, а тех болши, котори задатися хотять за князя великого». Волнения черни грозили перерасти в восстание. В этих условиях боярам пришлось смириться с требованием великого князя об уступке ему половины всех владычных и монастырских земель. Впервые за всю свою историю церковь лишалась части имуществ, считавшихся неприкосновенными по правилам вселенских соборов. Иван III объявил: «Мы, великий князь, хотим государства своего, как есмы на Москве, так хотим быть на отчине своей Великом Новгороде».

Арест Марфы Посадницы с внуком Василием Федоровичем в Новгороде в 1478 г. Художник В. М. Васнецов

Разграбления города, сдавшегося в результате осады, не последовало. Великий князь запретил обращаться с новгородцами как с пленными. В середине января 1478 года в город въехали московские бояре и дьяки, они объявили волю государя: «Вечю колоколу в отчине нашей в Новегороде не быти, посаднику не быти, а государство нам свое держати». Началось приведение к целованию всех новгородцев. Восемь бояр, уличенных в измене (в том числе и знаменитая Марфа Борецкая), были отправлены в Москву.

Коренным образом изменялась система управления Новгородской землей. Великим князем назначались четыре наместника, которые должны были заниматься всеми судебными и земскими делами. Упразднялась политическая власть архиепископа. Великий князь выехал в Москву 17 февраля 1478 года, увозя с собой вечевой колокол.

Внутри страны складывалась напряженная обстановка. Обострились отношения великого князя с его братьями. Родственники открыто выступили против Ивана. Причин мятежа братьев было несколько. В вину Ивану Васильевичу они ставили то, что он, во-первых, не делился с братьями вновь приобретаемой землей, во-вторых, захватывал «отъезжающих» к удельным князьям и, в-третьих, нарушал духовную отца и договоры с братьями. Все это действительно имело место.

А в Москве 12 августа 1479 года состоялось торжественное освящение нового Успенского собора, на котором начался и конфликт с митрополитом. Поводом для него послужил обряд освящения собора.

Митрополит Геронтий совершал крестный ход вокруг собора справа налево, а великий князь потребовал, чтобы крестный ход совершался слева направо, сообразно движению солнца. Конфликт этот был далеко не случаен. Усиление великокняжеской власти неизбежно вело к столкновению интересов с консервативными церковными верхами. Последнее татарское нашествие началось весной 1480 года. На Русскую землю поднялась вся Большая Орда. Хан Ахмат готовился к этому походу много лет. Первым в поход выступил великий князь Иван Молодой. На берегах Оки началась концентрация русских войск. Хан тем временем медленно поднимался вверх по Дону. На Оке происходили только мелкие стычки. Основные силы русских войск во главе с великим князем Иваном Васильевичем выступили из Москвы 23 июля и двинулись к Коломне.

На Оке не происходило серьезных изменений. Ахмат изучал оборону русских войск. Убедившись в том, что форсировать реку без больших потерь не удастся, хан принял решение совершить обходной маневр и двинулся с войсками к тому месту, где в Оку впадает Угра. По Угре проходила граница Русского государства и Великого княжества Литовского. Здесь хан мог рассчитывать на соединение с войсками Казимира. Сама Угра была извилистой и мелководной и представляла слабую защиту от татарской конницы.

Стояние на Угре. Лицевой летописный свод

Узнав о продвижении Ахмата к Угре, великий князь послал Ивана Молодого и князя Андрея Меньшого к Калуге, к устью Угры.

Иван Васильевич вернулся в Москву 30 сентября 1980 года, где собрал совет с участием дяди, великого князя Михайла Андреевича Верейского, всех бояр и высшего священства. Были приняты важнейшие решения, связанные с борьбой против Ахмата.

Мятежных князей призвали на защиту южной границы. Братья, понимая, что их предприятие провалилось, двинулись с войсками к Оке. Феодальный мятеж закончился.

Передовые отряды татар подошли к Угре в начале октября. Начались бои за переправы. Ордынцы попытались форсировать реку в нижнем ее течении, но встретили упорное сопротивление русских войск, которые впервые применили на поле боя пищали (легкие полевые орудия).

Интенсивный обстрел заставил татар повернуть обратно. Бои продолжались четыре дня, а 11 октября к русским подошли подкрепления, приведенные из Москвы великим князем. Ахмат был вынужден перейти к обороне. Он оказался в трудном положении.

Король Казимир так и не выступил на стороне Орды. Не было сведений о намерениях Менгли-Гирея – союзника великого князя. Вот-вот могли наступить холода. Становилось все меньше корма для лошадей. В этих условиях Ахмат согласился на переговоры, предложенные Иваном Васильевичем. Русские предложения сводились к прекращению боевых действий. Хан указал две основные причины, которые якобы побудили его начать войну – великий князь не изъявлял покорность и не платил дань. Требования хана были отвергнуты. В ходе переговоров выяснилось, что Ахмат совсем не уверен в своих силах. Поняв это, русские только тянули время, вовсе не рассчитывая на заключение какого-либо соглашения.

В конце октября ударили морозы. Угра больше не сдерживала ордынцев, и Иван Васильевич решил отойти к Боровску. От Боровска русские войска могли быстро выйти как к Угре, так и на среднее течение Оки. Однако хан отказался перейти Угру и принял решение отступать, фактически признав свое поражение.

В погоню за ордынцами были брошены полки князей Андрея и Бориса, а также Андрея Меньшого. Отступление татарских войск превратилось в бегство. Главная причина победы над Ахматом заключалась в том, что Орде противостояло единое государство. В своем распоряжении Иван Васильевич имел все силы Русской земли.

Великий князь проявил себя как незаурядный полководец и стратег, сумев организовать эффективную оборону по берегам Оки и Угры.

На берегах Угры произошло важнейшее событие со времен нашествия Батыя – пало ордынское иго.

Эта великая победа дала великому князю основание именовать себя не только самодержцем, но и «государем всея Руси», и даже «царем Божией милостью».

В начале июля в Москве умер князь Андрей Меньшой, не оставив потомства и завещав весь свой Вологодский удел старшему брату – Ивану Васильевичу. Исчезло еще одно удельное княжество. В апреле 1482 года от наследственных прав на Белоозеро пришлось отказаться князю Михаилу Андреевичу.

Одновременно удалось достичь крупного успеха в отношениях с Молдавией. В январе 1482 года состоялась свадьба Ивана Молодого с Еленой – дочерью молдавского государя Стефана. 10 октября 1483 года родился князь Дмитрий – внук Ивана Васильевича, что упрочило династические права Ивана Молодого.

Москва приобрела статус столицы Русского государства и православной веры. Брак с Софьей Палеолог дал возможность великому князю принять герб Византийской империи – черного двуглавого орла. Москва стала в один ряд с крупнейшими столицами Европы. Международное признание и авторитет московского государства выражался формулой «Москва – Третий Рим». Население Москвы достигло ста тысяч человек, а количество домов составляло, примерно, сорок тысяч. Было разрешено строить жилые каменные здания. В 1473–1474 годах митрополит Геронтий построил на своем кремлевском митрополичьем дворе каменную палату. Началась большая кремлевская стройка. На месте обветшавшего, построенного еще в 1397 году князем Василием Дмитриевичем Благовещенского собора, к августу 1489 года построили, «на царском дворе у сеней», каменный храм. «Воздвигнутый на возвышеннейшем месте Кремлевской горы Благовещенский собор поражает своими готическими формами. Видна какая-то, если можно так выразиться, затейливость и восточный вкус. По-видимому, прилагаемо было особенное старание, чтобы придать собору особенную наружную красоту, что, впрочем, и неудивительно, если принять во внимание, что собор был дворцовый, и что не было ни одного из государей, который бы не ознаменовал своего усердия каким-либо приношением в храм» [Кондратьев И.К. Седая старина Москвы. М.: Цитадель-трейд, 2005]. Храм украшали и расписывали несколько лет.

Благовещенский собор Московского Кремля в XIX в.

В 1508 году сын Ивана III Васильевича, великий князь Василий III Иванович повелел мастеру Федору Едикееву с братией «подписати Благовещение на своем дворе златом, иконы все велел обложити серебром и златом и верх церковный позлатити».

Великий князь приказал разобрать свои старые деревянные палаты и повелел расчистить место для нового каменного дворца. Государь занял под свой двор всю Боровицкую местность, которую до самых Боровицких ворот отгородил каменной стеною, чтобы уберечься от пожаров. Государь всея Руси решил построить каменный дворец. Строительство великокняжеского дворового комплекса началось в 1499 году и закончилось в 1508 году, уже после смерти Ивана III. Для проектирования и строительства зданий были приглашены итальянские «архитектоны», имевшие большой опыт работы с камнем. Впервые для официальных приемов построили резиденцию государя всея Руси – Грановитую палату, которая западной стеной примыкала к государеву дворцу. Грановитая палата служила официальной резиденцией государей для приема послов и проведения важных государственных совещаний или торжественных представлений государям высокопоставленных слуг. «Вступая в Грановитую палату, посетитель невольно проникается чувством благоговения при виде столь величественной обстановки. Тут сверху донизу все величественно. Посреди палаты находится четырехсторонняя колонна, поддерживающая своды: она украшена лепными изображениями птиц, зверей и разных животных под золотом и бронзой, вызолоченной решеткой, на которой в несколько рядов приделаны подсвечники. Налево от входа устроено на трех скамейках место для музыкантов. Направо, под богатым бархатным балдахином, находится царский трон на четырех ступенях. Подборы балдахина обшиты золотой бахромой и украшены висящими на шнурах кистями. Вообще же вся палата обита темно-малиновым бархатом. На простенках между окнами расположены бронзовые, вызолоченные гербы, по три в каждом простенке. На самом верху, против трона, находится полукруглое отверстие, занавешенное бархатом, называемое тайником. Место это было сделано для цариц и царевен, которые могли отсюда скрытно смотреть на торжественные приемы послов и другие обряды. Таким способом удовлетворяя свое любопытство, они не нарушали древнего обыкновения, по которому женщинам не подобало присутствовать открыто при мужских беседах. По уверениям других, этот тайник устроила властолюбивая царевна Софья, чтобы наблюдать из него за делами братьев Ивана и Петра» [Кондратьев И.К. Седая старина Москвы. М.: Цитадель-трейд, 2005].

В Московском Кремле. Художник А. М. Васнецов

Многие столетия Грановитая палата служила русским государям парадным тронным залом.

Однако самой большой строительной площадкой при Иване Великом стал древний Кремль. За многие десятилетия стены крепости, сооруженные в княжение Дмитрия Донского, во многих местах разрушились и были укреплены деревянными конструкциями. Поэтому одновременно начали сооружать стены и 19 защитных башен. К строительству привлекли итальянских архитекторов Антона Фрязина (Антонио Джиларди), Марко Фрязина (Марко Руффо), Петра Фрязина (Пьетро Антонио Солари), Алевиза Фрязина Старого (Алоизио да Каркано). Крепость проектировалась с учетом новейших достижений европейского фортификационного искусства, с подземными ходами, тайниками, камерами для ведения с нижнего яруса башни «подошвенного боя». Молебен и освящение начала работ состоялись 19 июля 1485 года. В течение десяти лет были сооружены новые башни, которые соединяла высокая и широкая стена.

«Стены и стрельницы Кремля в XVI веке покрылись шатрами и крышами, защищавшими их от дождя и снега, оснастились ставнями, заборами (преградами), навесными бойницами на выпускных дубовых брусьях, обставились крепостной артиллерией самого разнообразного состава, среди которого находились чугунные, железные и медные орудия, начиная от самых малых, стрелявших небольшими пулями, так называемых “затинных пищалей”, которыми действовали со стен, и кончая орудиями 6—8-фунтового калибра (2 400 г и 3 200 г), помещавшимися по одному в каждом этаже башни. Кроме того, внизу на земле лежали громадные чудовища, гигантские бомбарды…» [Бартенев С. Московский Кремль в старину и теперь. М., 1912. Т. 1. С. 40].

В те далекие времена Кремль был средоточением и пересечением важных торговых путей. На главных дорогах, начинавшихся от крепости, возводились защитные четырехугольные башни с проездными воротами – Спасская, Никольская, Троицкая, Боровицкая, Тайницкая, Константино-Еленинская. До XVII века, когда на башнях достроили шатры, они заканчивались зубцами, под которыми были машикули – навесные бойницы для ведения ближнего боя. На многих башнях они сохранились до наших дней.

Ворота Спасской башни испокон веков были главным парадным въездом в Кремль. Они особенно почитались в народе и считались «святыми». У этих ворот встречали царей и послов. «Тут проезжали и проходили наши цари, выступая против врагов или идя навстречу святыне. Тут проходили и защитники отечества с первых времен основания Кремля до времен позднейших. Тут въезжают наши цари для священных коронаций. Тут совершилось столько славного и дивного, что невольно удивляешься этой святыне и благоговеешь перед ней. Но тут бывало не мало и того, перед чем содрогается сердце русского человека…» [Кондратьев И.К. Седая старина Москвы. М.: «Цитадель-трейд»].

В посаде и на территории Кремля купцы и бояре, следуя новой моде, начали строить жилые здания и церкви из камня. Известно, что в 1471 году купец Таракан заложил себе кирпичные палаты у Фроловских ворот, а митрополит Геронтий в 1477 году построил палату кирпичную на четырех подклетях каменных. Церкви и палаты в Кремле, как правило, строили иностранные мастера, а расписывали и украшали русские иконописцы.

Посол Габсбургского дома Сигизмунд Герберштейн, известный как первооткрыватель России для европейских стран, дает такое описание Кремля начала XIV века: «Крепость же настолько велика, что, кроме весьма обширных и великолепно выстроенных из камня хором государевых, в ней находятся деревянные палаты митрополита, а также братьев великого князя, вельмож и других очень многих лиц. К тому же в крепости много церквей, так что она свой окружностью напоминает город».

Москва по-прежнему часто горела. В августе 1488 года сгорел весь посад к востоку от Кремля. 16 апреля 1493 года загорелся сам Кремль, в котором сгорели все деревянные здания. Через три месяца случился новый, более страшный пожар. Сгорели житницы на Подоле, изнутри выгорели митрополичий двор, новый двор великого князя и алтарь Успенского собора. В связи с высокой пожароопасностью крестьянских дворов Иван Васильевич распорядился снести последние, а также и церкви за Неглинкой на расстояние 230 м от стен Кремля – это была первая мера в истории Москвы, направленная на предотвращение пожаров. Архиепископ Новгородский Геннадий в письме к митрополиту Зосиме писал: «князь де великий на Москве церкви из города в селы метал вон… А что дворы отодвинуты от города ино то и в лепоту; а церкви бы стояли вокруг города: еще бы честь граду была».

Страна нуждалась в меди для литья орудий и серебре, необходимом для чеканки монет. На территории Московского княжества рудных месторождений не было, поэтому к Уралу на р. Цильму, где были обнаружены медь и серебро, весной 1493 года отправляется большая экспедиция во главе с греком Мануилом Иларьевым.

В мае 1489 года умер митрополит Геронтий, всегда сопротивлявшийся всем начинаниям великого князя. Иван Васильевич, пользуясь поддержкой некоторых влиятельных церковных деятелей, начал кампанию по отчуждению в свою пользу церковных земель. Назревала крупная церковная реформа.

К церковным проблемам прибавились семейные, династические проблемы. Весной 1490 года скончался сын великого государя от первого брака Иван Иванович Молодой. Причиной его смерти стал, видимо, тромбофлебит. Не помог знаменитый лекарь Леон Жидовин, выписанный Софьей из Венеции и взявшийся излечить наследника. Смерть пациента навлекла за собой казнь врача. По велению великого князя Ивана Васильевича через сорок дней после смерти сына венецианцу отсекли голову. Иван Молодой оставил великому князю маленького внука Дмитрия Ивановича, которому было всего 6 лет. Старшему сыну великого князя от Софии Фоминишны пошел 12-й год. Династическая борьба все обострялась. По традиции, законной наследницей престола была старшая тверская ветвь династии. Софья Палеолог, добивавшаяся трона для своего сына – удельного князя, нарушала традиции. Несмотря на придворные интриги, политика Ивана Васильевича не менялась. Сын Ивана Молодого по случаю его близкого совершеннолетия в 1497 году был коронован великокняжеским венцом на царство. Коронацию готовили в тайне от «грекини». Но один из доверенных дьяков выдал тайну Василию и его матери. В окружении Софьи возник заговор, имевший целью захват власти с помощью войск. Главные заговорщики из бояр были казнены, а Софье было учреждено следствие, на котором она была уличена в общении с ворожеями, приносившими зелье. «Лихих баб» утопили в Москве-реке. Княжича Василия отправили под домашний арест, а с женой стал «жить в бережении».

Для «поставления и венчания Дмитрия Ивановича» на царство был разработан новый чин коронации внука Димитрия великим князем и монархом Руси.

Описание обряда, добытое «не без труда» Сигизмундом Герберштейном, позволяет в деталях представить всю торжественную церемонию.

В Успенском соборе Московского Кремля на возвышении поставили три трона для великого князя, его наследного внука Дмитрия Ивановича и первосвященника. Отдельно для всеобщего обозрения выставили «княжескую шапку и бармы (barma), т. е. княжеские украшения».

Пока великий князь с наследником шли к своему месту, певчие исполняли «многие лета» только Ивану Васильевичу. Затем митрополит славит Пресвятую Деву и святого Петра чудотворца. После молебна государь и глава церкви садятся на приготовленные места, а наследник останавливается перед ними. Великий князь произнес такие слова: «Ныне благословляю при себе и опосле себя великим княжеством Владимирским и Московским и Новугородцким и Тверским» внука Дмитрия, которого мне «дал Бог в сына моего место». Митрополит разрешает наследнику трона приблизиться к своему креслу, благословляет его крестом и, пока дьяконы поют, читает благословенную молитву: «Господи, боже наш, царь царей, господь господствующих, через Самуила-пророка избравший Давида, раба твоего, и помазавший его во царя над народом твоим Израилем, услыши ныне моления наши, недостойных твоих, и воззри от святости твоей на верного раба твоего Димитрия, которого ты избрал возвысить царём над святыми твоими народами, которого ты искупил драгоценнейшею кровью сына твоего единородного, и помаж его елеем радости, защити его силою вышнею, возложи на голову его венец из драгоценных камней, даруй ему долготу дней и в десницу его скипетр царский, поставь его на престол правды, окружи его всеоружием справедливости, укрепи его десницу и покори ему все варварские языки, и да пребывает сердце его всецело в страхе твоем, дабы смиренно внимал он тебе; отврати его от неправой веры и яви его истым хранителем 150 заповедей твоей святой вселенской церкви, да судит он народ в правде, и да дарует правду бедным, и да сохранит сыновей бедных, и да наследует затем царствие небесное».

После молитвы владыка передал московскому государю священные бармы и осенил царственного внука крестом. Князь возложил царские символы на своего внука. Все молятся и в конце громко произносят: «Ты еси царь мира и спаситель душ наших, слава тебе, отцу, сыну и святому духу, ныне и во веки веков, аминь». В том же порядке происходит возложение княжеской шапки на голову наследника. Митрополит осеняет последнего крестом во имя отца, и сына, и святого духа. «Совершив это по чину, митрополит и великий князь приказывают внуку сесть с ними рядом и, помедлив немного, встают». Хор поет «Помилуй нас, господи», упоминая при этом великого князя наследника Дмитрия, и все молятся. После молитвы венценосные князья и владыка садятся и священник громко славит: «Многие лета великому князю Иоанну, благоверному, христолюбивому, богом избранному и богом превознесенному, великому князю Иоанну Васильевичу владимирскому, новгородскому и всея Руссии монарху, на многие лета». Хор поет «Многие лета». Затем славят Дмитрия. «Многие лета великому князю Димитрию, благоверному, христолюбивому, богом избранному и превознесенному, великому князю Димитрию Иоанновичу владимирскому, новгородскому и веся Руссии, многие лета». Хор поет «Многие лета Димитрию». После завершения торжественного богослужения все поздравляют государя и его внука Дмитрия. Званные гости отправляются в княжеские палаты на праздничный обед.

Дмитрий Иванович, Внук. Лицевой летописный свод

Но через год отношения переменились, видимо, привязанность Ивана III к взрослому сыну Василию сыграла определенную роль. Венчанный внук был разжалован и заключен под стражу. Великий князь назначил своего второго сына, удельного князя Василия, соправителем и передал ему крупнейший после Москвы город Новгород со всей Новгородской землей и Псковом. Псковским посадникам, протестовавшим против такого нарушения «старины», государь заявил: «Чи не волен яз в своем вноуке и оу своих детех. Ино кому хочю, тому дам княжество».

В мае 1491 года Иван Васильевич получил известие о походе сыновей Ахмата в Крым, где правил союзник великого князя хан Менгли-Гирей. Было решено помочь крымскому хану. Вместе с русскими полками пошли и татарские вассалы – «царевич» Салтыган и воеводы казанского хана Мохамеда-Эмина. Распоряжение прислать свои войска получили братья великого князя Андрей и Борис. По свидетельству летописца, Борис прислал своих воевод, а вот Андрей «силы своея не послал». Поход быстро завершился. Узнав о движении русских войск, Ахматовичи повернули от Перекопа обратно. Войска великого князя и его вассалов вернулись домой. В сентябре следующего года князь Андрей получил приглашение приехать из Углича в Москву. 20 сентября, через день после своего прибытия, князь Андрей был приглашен отобедать с великим князем. Как свидетельствует летописец, после недолгого разговора с братом Иван Васильевич вышел, велев ожидать себя. Но вместо великого князя вышел князь Семен Реполовский, который объявил о «поимании» князя Андрея Васильевича его братом великим князем Иваном Васильевичем. Вместе с Андреем Углическим была «поймана» и вся его свита. Через 2 года и полтора месяца князь Андрей Васильевич Большой умер в заточении – на казенном дворе.

Прошло еще 3 года. 26 октября 1496 года Иван Васильевич просит покаяния у митрополита специально приехавших в Москву епископов: ростовского Тихона, тверского Вассиона, суздальского Нифонта. Великий князь каялся в том, что «уморил в нужи» своего брата князя Андрея Васильевича. Неизвестно, искренен ли был Иван Васильевич, но в его правоте нельзя не сомневаться. Объединив Русскую землю, великий князь избавил ее от бесконечных феодальных войн и ордынского ига.

В феврале 1494 года с Литвой был заключен мирный договор, который закреплял за Русским государством земли пришедших на его сторону князей, и что особенно важно – Вязьму. Однако этот договор, несмотря на значительные территориальные изменения, зафиксированные в нем, был не более чем перемирием.

В Литве надеялись на брак великого князя Александра с дочерью Ивана Васильевича, княжной Еленой. Династический брак позволял надеяться на то, что государь всея Руси больше не будет требовать возвращения русских земель. Обручение состоялось 6 февраля 1494 года. В январе следующего года Елена в сопровождении пышной свиты выехала в Литву, где в Вильне состоялось бракосочетание по двойному – католическому и православному – обряду.

Великий князь литовский Александр встречает невесту свою Елену, дочь Иоанна III, в Вильне в 1495 г. Художник Н. Д. Дмитриев-Оренбургский

Этот брак имел большое значение как для Русского государства, так и для православных русских, составлявших большую часть населения Литвы.

Великий князь интересовался не только литовскими делами. Уже в 80-е годы великокняжеские послы получили распоряжение о подробном изучении гаваней на Балтийском море. Весной 1492 года напротив немецкой Нарвы был заложен Ивангород, который должен был стать первым портом Русского государства на Балтийском море.

Великий государь Иван III Васильевич 20 октября 1495 года в четвертый и последний раз отправился в Новгород для руководства своими войсками против Швеции. С ним отправились сын Юрий и внук Дмитрий, а также бояре, окольничьи, дьяки и дети боярские. Первый раз в Новгороде были искренне рады приезду великого князя. Опалы, конфискации и «поимания» отошли в прошлое.

Основные силы выступили в поход еще в августе, а в сентябре русские войска подошли к Выборгу. 30 ноября войска под прикрытием артиллерийского огня пошли на штурм. Но шведский гарнизон под командованием Кнута Поссе оказал искусное сопротивление и выбил русских из башни, которую те первоначально захватили. Штурм сорвался. Впрочем, это и неудивительно. В то время крепости брались обычно в результате долгой осады.

Война продолжалась. В январе 1496 года был предпринят новый поход. Удар наносился севернее Выборга. В феврале русские войска достигли побережья Балтийского залива в районе Або (Турку). Находившийся в Або Стен Стуре, правитель Швеции, собрал до 40 тысяч человек, объявив всеобщее ополчение. Но русские отступили, не приняв боя. Цель зимнего похода 1496 года состояла в разорении вражеской территории. Войска вернулись в Новгород 6 марта, а через несколько дней великий князь выехал в Москву.

В июне того же года последовал еще один поход великокняжеских войск. В марте 1497 года в Новгороде было заключено перемирие сроком на шесть лет. Был решен вопрос о свободной торговле между Русским государством и Швецией.

А с Литвой отношения вновь ухудшились. В конце 90-х годов в Литве усилилось влияние католической церкви. На великую княгиню Елену оказывалось давление с целью склонить ее к переходу в католическую веру. Под власть Русского государства продолжали переходить русские князья вместе со своими подданными. В период 1500–1502 годов с переменным успехом шли военные действия с литовскими и немецкими войсками. Сложившееся соотношение сил не давало преимущества ни одной из сторон. Зимой начались переговоры о мире. В качестве посредников выступили папа Александр VI, венгерский и польский король Владислав. В результате было заключено перемирие на 6 лет, начиная с 25 марта 1503 года. Вся освобожденная в ходе войны территория была включена в состав Русского государства, граница которого теперь выходила к Днепру и проходила в пятидесяти километрах от Киева. Одновременно на такой же срок было заключено перемирие и с Ливонией. Под власть великого князя перешли 15 русских городов, включая Чернигов, Стародуб, Гомель и Новгород-Северский.

Летом 1503 года в Москве состоялся церковный собор, на котором обсуждался проект великого князя о секуляризации церковных земель – передаче их в ведение государственной власти. Ее принятию помешала внезапная и очень серьезная болезнь Ивана Васильевича. Великий князь «начат изнемогати», у государя отняло «руку и ногу и глаз». А реформа, подобная обсуждавшейся, была проведена лишь спустя 200 лет, при Петре I.

В судебных актах имя Ивана Ш последний раз упоминается в записи Белозерского писца В. Г. Наумова от 18 апреля 1505 г. Последнее распоряжение великого князя относительно строительства Московского Кремля относится к 21 мая 1505 года. По распоряжению Ивана Васильевича был разобран Архангельский собор и церковь Иоанна Лествичника.

Последние известные нам слова Ивана Васильевича датируются 27 февраля 1505 года. Великий князь в обращении к послам Менгли-Гирея велел передать хану, чтобы тот поддерживал мир и дружбу с Василием, сыном государя всея Руси и его наследником. В первые месяцы болезни великого князя была составлена духовная грамота, которая, по всей вероятности, уже в июне 1504 года вступила в действие. Перед смертью, по свидетельству австрийского посла Сигизмунда Герберштейна, великий государь призвал к себе Димитрия и сказал ему: «Дорогой внук, я согрешил перед богом и тобою, заключив тебя в темницу и лишив законного наследства. Поэтому молю тебя, отпусти мне обиду, причиненную тебе, будь свободен и пользуйся своими правами». Растроганный этой речью Димитрий охотно простил деду его вину [Герберштейн Сигизмунд. Записки о Московии. М.: МГУ, 1988]. Государь всея Руси великий князь Иван Васильевич преставился 27 октября 1505 года около 7 часов вечера.

Великий князь Московский Иван III. Художник П. Г. Сергеев

«Наследовал его сын великий князь Гавриил, впоследствии названный Василием», который получал в управление почти все города и земли великого княжения Московского, Новгородского и Тверского великих княжений, а также всю Псковскую землю. Всю Вятскую землю и часть Рязанской земли.

Другие братья раз в несколько лет могли участвовать в получении части московских доходов. Каждому из них ежегодно великий князь выплачивал по 100 рублей. Также братья получали по несколько дворов в Кремле и паре подмосковных сел. Кроме того, Юрий получил города Дмитров, Звенигород, Брянск, Рузу, Кашин и Серпейск. Дмитрий – Углич, Мезецк, Зубцов, Хлепень и Опаков. Семен – Калугу, Бежецкий Верх и Козельск. Андрей – Верею, Любутск, Старицу и Вышгород. Новые княжества не были похожи на старые уделы. Земли каждого из братьев были разбросаны по всей территории Русского государства, нигде не образуя единых массивов.

Право на чеканку монеты предоставлялось только Василию. Все доходы от торговли шли в казну великого князя. Уголовный суд принадлежит наместнику великого князя. Оформляет холопов на службу великокняжеский дьяк ямской. Братья Василия Ивановича, согласно завещанию Ивана Васильевича, становились подданными великого князя.

Как только великий князь умер, Василий заключил «своего племянника, сына брата, Димитрия, который еще при жизни деда был избран, согласно обычаям народа, законным монархом», в темницу, где тот умер три года спустя. «Одни полагают, что он погиб от голода и холода, другие – что он задохнулся от дыма» [Герберштейн Сигизмунд. Записки о Московии. М.: МГУ, 1988].

Главный итог сорокатрех летнего правления Ивана Ш заключался в уничтожении почти всех старых уделов и возрождении обновленного Русского государства. Новая держава создавалась не как временное собрание княжеских уделов, но как единое и неделимое государство. По воле Ивана III Васильевича в 1497 году дьяком Гусевым был составлен первый со времен Киевской Руси судебник – Кодекс законов, в основе которых лежали правовые и жалованные грамоты, указы и инструкции, касающиеся суда и управления как в Московском, так и иных княжествах.

Одна из страниц Судебника 1497 г.

Его сын Василий III и Иван Грозный владели и управляли всей Москвой и Русским государством и не делились властью с представителями младших княжеских линий. Сравнительно недавно Московское княжество было маленьким клочком земли, затерявшимся в непроходимых лесах и болотах Русской равнины. В конце правления Ивана III единая Русь получила общие границы с другими государствами, а сам он получил право на титул «государя и самодержца», «великого князя всея Руси». Н. М. Карамзин писал о нем: «Иоанн, рожденный и воспитанный данником степной Орды… сделался одним из знаменитейших государей в Европе, чтимый, ласкаемый от Рима до Царьграда, Вены и Копенгагена, не уступая первенства ни Императорам, ни гордым Султанам; без учения, без наставлений, руководствуемый только природным умом, дал себе мудрые правила в политике внешней и внутренней; силою и хитростью восстановляя свободу и целостность России, губя царство Батыево, тесня, обрывая Литву, сокрушая вольность Новгородскую, захватывая уделы, расширяя владения Московские до пустынь Сибирских и Норвежской Лапландии, изобрел благоразумнейшую, на дальновидной умеренности основанную для нас систему войны и мира, которой его преемники долженствовали единственно следовать постоянно, чтобы утвердить величие государства. …раздрав завесу между Европою и нами, с любопытством обозревая престолы и царства, не хотел мешаться в дела чуждые; принимал союзы, но с условием ясной пользы для России; искал орудий для собственных замыслов, и не служил никому орудием, действуя всегда как свойственно великому, хитрому монарху, не имеющему никаких страстей в политике, кроме добродетельной любви к прочному благу своего народа. Следствием было то, – утверждает Н. М. Карамзин, – что Россия, как держава независимая, величественно возвысила главу свою на пределах Азии и Европы, спокойная внутри, и не боясь врагов внешних».