Две служанки матушки поставили меня перед ней на колени и заставили склонить голову. Было неприятно. Я же взрослая женщина. Не маленький ребенок. А они меня наказывают и шпыняют. Мне хотелось ругаться, но я проглотила это желание. Не в том я положении, чтобы портить отношения с хозяйкой Лисьей горы. Сейчас лучше молча все выслушать, а потом умаслить ее и уговорить не наказывать нас слишком сурово. Правда, что-то подсказывало мне, добром все не закончится.

– Хун Нян, я воспитывала тебя по-другому. – Матушка сидела на высокой скамейке и смотрела на меня сверху вниз. Ее взгляд был полон разочарования и гнева. – Но в последнее время совсем не узнаю.

Она посмотрела на Се Юня, он сел в постели и аккуратно поправлял свою одежду. Раньше он всем видом показывал, как недоволен и возмущен, а сейчас вдруг стал так спокоен. Я думала, он воспользуется ситуацией. Наябедничает матушке, что это я, негодяйка такая, все затеяла и заставила его.

Пожалуй, если бы он так поступил, то, возможно, матушка бы его даже пожалела. Брак бы, конечно, не отменила, но предложила бы жениху компенсацию, однако он молчал. И это меня беспокоило больше, чем проповедь матушки. Почему Се Юнь не жалуется?

Он мог бы легко переложить всю вину на меня, выставив себя жертвой. Но почему-то не сделал этого. Казалось, его молчание было продуманным, как будто он ждал подходящего момента или скрывал что-то, о чем я пока не знала. Это тревожило меня больше всего.

Я уже почти пожалела, что впуталась в брак с ним.

Матушка вновь обратила свой взгляд на меня, ее губы сжались в тонкую линию.

– Объяснись, А-Нян, что ты здесь делала? – ее голос был холодный и отстраненный. Пришло время кланяться в ноги и признавать свою вину, тогда матушка, возможно, не будет слишком сильно ругаться, да и к свадьбе же готовиться пора.

– Прости, матушка, кажется, на обеде я выпила немного больше, чем нужно. – Я очень-очень виновато посмотрела на старшую госпожу Лисьей горы. Ее глаза сурово сузились. – Из-за этого я не контролировала себя и оказалась здесь.

– То есть ты напилась и поэтому вломилась в комнату своего жениха? – спросила Хун Ши. Ее длинные, изящные пальцы вцепились в подлокотник деревянной скамейки.

– На самом деле, я не особо помню, как тут оказалась. – Я сокрушенно опустила голову. Пора переходить к той части, где я смиренно принимаю наказание. Но Хун Ши не торопилась, она посмотрела на Се Юня.

– Хун Нян сказала, что тебя зовут Се Юнь, это так? – вдруг обратилась она к нему. Се Юнь, слегка покачиваясь, подошел ко мне и довольно аккуратно для его состояния встал рядом на колени. Он согнул пальцы правой руки и прикрыл их левой, приветствуя главу.

– Простите, госпожа Хун Ши, я не смог как следует представиться. Меня зовут Се Юнь, я сын генерала Се из Вейчжоу.

Я покосилась на него. Значит, он и правда из благородной семьи. Да еще и сын генерала. Интересно… тот злодей из книжки тоже был сыном генерала. Только имя у него было другое. Как же его звали?

– Сын генерала? – Хун Ши, пока я пыталась вспомнить злодея, вдруг изменилась в лице. – Генерал Се из Вейчжоу – твой отец? Я видела его несколько раз в прошлом. Он был талантливым полководцем. Слышала, он недавно умер.

– К сожалению, это так, – кивнул Се Юнь. – Эта новость настигла меня во время лечения. Узнав, я тут же отправился домой. И случайно оказался здесь.

– Скажи, моя дочь ведь придумала все о ваших чувствах? – Хун Ши выделила интонацией последнее слово.

– Матушка, я…

– Помолчи, Хун Нян. – Она не дала мне договорить. Подняла руку и жестом приказала молчать. – Я разговариваю с твоим женихом.

Я почувствовала, как сердце замерло в груди. Матушка намеренно оставила меня в стороне, полностью переключившись на Се Юня. Я уже знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Сейчас он признается, что я все подстроила и заставила его. Мой план провалится, и меня либо запрут, либо выдадут замуж за княжича. А потом я умру.

Се Юнь взглянул на меня, и в его глазах промелькнуло что-то непонятное – смесь сожаления и решимости. Я напряглась. Ох, не к добру это.

Затем он вновь обратился к матушке, его голос оставался спокойным, но в нем появилась нотка уважения, даже почтительности.

– Госпожа Хун Ши, – начал он, делая паузы, как будто взвешивая каждое слово, – ваши сомнения понятны. Но я заверяю вас, чувства между нами настоящие. Все произошло быстро, но… я не могу отрицать, что Хун Нян тронула меня.

У меня чуть челюсть не отвисла. Что он только что сказал? Он сказал, чувства между нами настоящие? Он… он соврал?! Я не могла поверить своим ушам. Его признание было одновременно неожиданным и странным. Зачем он соврал? Ведь мог отвертеться от брака со мной. Не хотел ведь его. Почему он это сделал? Что за игру он затеял?

Матушка, казалось, тоже была поражена его словами. Она нахмурилась, обдумывая сказанное, но недовольство не уходило с ее лица.

– Ты утверждаешь, что привязан к ней? – ее голос был наполнен недоверием. – И что эта связь была добровольной, без ее хитростей и уловок?

– Да, – твердо ответил Се Юнь, – это моя воля.

Матушка посмотрела на него внимательно, словно пытаясь уловить фальшь в его словах. Ее глаза сузились, но она не нашла того, что искала.

– Значит, вы любите друг друга?

Се Юнь кивнул.

– Да, госпожа. Простите, что мы не сделали все как подобает, просто… – Се Юнь закашлял. Его хрупкое тело начало дрожать. У меня руки сами по себе потянулись, чтобы придержать его и не дать ему упасть.

Когда он закончил кашлять, матушка печально вздохнула.

– Что ж, раз уж это ваши чувства, то свадьбе быть.

Она поднялась со скамейки и приказала слугам:

– Быстро приготовьте жениха! И уведите Хун Нян в ее комнату. Пусть тоже готовится. Гости уже в поместье, скоро начнется свадьба.

Я не хотела уходить, мне нужно было узнать у юнца, почему он соврал. Но меня утащили из комнаты. Последнее, что я заметила, – это внимательный взгляд Се Юня.

* * *

– Внимание! Входят жених и невеста! – оповестил распорядитель церемонии. Ворота в горный павильон, где должна была пройти свадьба, открылись, и под тихий звук барабанов мы сделали первый шаг через порог.

Я краем глаза глянула на Се Юня. Он казался спокойным и уверенным, будто его не принуждали к браку, а он сам согласился жениться. Красное ханьфу, украшенное золотыми нитями и сложными узорами, оттеняло его бледную кожу, придавая ей более болезненный вид. Но при этом скрывало его худобу.

Заметив, что я смотрю на него, он повернул голову, и мы столкнулись взглядами. В темных глазах Се Юня всего на секунду я заметила что-то… необъяснимое. Он будто наслаждался происходящим. Но ведь это невозможно?

Чем больше я об этом думала, тем сильнее начинала сомневаться. Почему он такой спокойный? Мне хотелось спросить его, но нам даже на минутку не дали остаться вдвоем. Под бдительным взором служанок матушки я не могла поговорить с ним. И теперь мучилась из-за вопросов, ответы на которые не знала.

Все ли я правильно делала? Почему-то мне все больше казалось, что я совершила ошибку. Может, лучше остановить свадьбу, пока не поздно? Но когда объявили о нашем прибытии, отступать уже было некуда.

Прозвучал очередной удар барабана, заставив меня вздрогнуть. Мы шагнули дальше, поднимаясь по ступеням горного павильона. С каждым шагом мое внутреннее беспокойство только усиливалось. Вся церемония проходила как в тумане – звуки барабанов казались отдаленными, а лица гостей расплывались, будто их окутало марево.

Се Юнь шел рядом со мной. Он держал один конец красного отреза ткани, а второй держала я. Шаг за шагом мы двигались по красному ковру к жертвенному столику.

Уже во дворе павильона нас встретили гости. Их было немного. Матушка позвала лишь старейшин, княжича Бая и нескольких дворян из города под горой. Гости следили за церемонией и должны были засвидетельствовать наш брак.

Когда мы остановились у жертвенного алтаря, распорядитель вышел вперед и обратился ко всем присутствующим:

– Начинается церемония бракосочетания! – объявил он громким голосом. Я вздрогнула. – Поклон Небу и Земле, Солнцу и Луне!

Служанки матушки помогли нам опуститься на колени. От соприкосновения с прохладной каменной плитой ноги отозвались болью. Поднявшись после первого поклона, я бросила быстрый взгляд на Се Юня – он по-прежнему выглядел невозмутимым. Но на его лбу появились капли испарины. Наверное, он уже устал.

– Поклон родителям! – прозвучало следующее указание. У Се Юня здесь не было семьи, поэтому он кланялся старейшинам клана Хун. А я – матушке.

– Поклон друг другу! – последовала третья команда.

Я повернулась к Се Юню, и наши взгляды встретились. Его глаза оставались спокойными. Странно, я так нервничала, а он был безмятежен. Я попыталась прочитать на его лице хоть намек на сомнение или беспокойство, но не нашла ничего. Склонившись в последнем поклоне, я почувствовала, как по моей спине прошел холодок. Ох, не к добру.

Совсем не к добру!

Сразу после церемонии нас по отдельности увели в другое помещение. Здесь должна была состояться наша брачная ночь. Сначала в комнату завели меня, усадили на кровать. Строго-настрого запретили снимать с головы красную вуаль.

На столике посреди комнаты расставили угощения и бутылочку свадебного вина с чашками. А на компактную жаровню поставили чайник. Затем служанки ушли, и через несколько минут послышались тихие шаги Се Юня.

Я нетерпеливо стащила с головы вуаль и откинула ее на кровать.

Се Юнь стоял у столика и задумчиво смотрел на меня.

– Это должен был сделать я.

Нахмурившись, наклонила голову.

– Что?

– Снять вуаль. – Он показал на красную ткань, лежавшую на кровати. Я фыркнула.

– У нас ненастоящая свадьба.

– А выглядела она очень настоящей. – Се Юнь сел за столик и, поправив рукава ханьфу, потянулся к жаровне, на которой стоял небольшой чайник. Он аккуратно налил в крохотную чашку чай и сделал глоток.

Я наблюдала за его руками. Каждое их движение было точным и выверенным. Казалось, что для него это было частью какого-то древнего ритуала, который он исполнял с удивительным спокойствием. В комнате повисла тишина, лишь слабый аромат чая разливался вокруг.

– Ты всегда так невозмутим? – спросила я, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

Се Юнь, не поднимая взгляда, сделал еще один глоток чая.

– Спокоен? – Он чуть приподнял брови. – Я бы так не сказал.

– Даже я нервничала, хотя свадьба и липовая, но ты и глазом не моргнул. Иногда мне казалось, что ты даже наслаждался происходящим.

Я подошла к столику и тяжело уселась, приподняв подол ханьфу, чтобы не мешался. Губы Се Юня слегка дрогнули, будто он пытался сдержать улыбку. Я тоже налила себе чай и сделала малюсенький глоток. Дома я пила чай большими чашками, добавляла разные сухие травы и ягоды, а тут пришлось привыкать к крохотным посудинкам, напиться из которых было невозможно за один раз.

– Может, и наслаждался, – вдруг согласился Се Юнь. Я покосилась на него.

– Что?

– Для мужчины в моем положении жениться на красивой, благородной девушке – большая удача, – пояснил он. Я нахмурилась.

– Почему?

Се Юнь поставил чашку на стол и посмотрел в распахнутое настежь окно. Сквозь него был виден благоухающий цветами сад.

– Пусть я и из богатой, благородной семьи, но ты же видишь состояние моего здоровья. Ни одна семья не отдала бы за меня свою дочь замуж. До последнего я думал, что твоя мать тоже откажется от этого брака.

Я наклонила голову набок. Некоторые мои сомнения развеялись.

– Значит, тебе повезло, моя семья особенная. Неважно, болен ты или здоров, клан Хун принимает тебя.