Миша проснулся под звуки гимна, доносившегося с кухни, где стояло старенькое радио. Значит, родители встали на работу. Им нужно уходить рано, задолго до него. «Значит, еще есть время поспать», – обрадовался про себя Миша и провалился обратно в сон. В следующий раз он проснулся уже от звука входной двери, которую с шумом закрыли на замок. Миша мог бы спокойно спать еще час, но встал, чтобы отдаться в руки любимого занятия, которое уже давно превратилось в дурную привычку. Хмурясь и с трудом открывая глаза, он прошагал в ванную комнату, постелил на холодный чугунный борт ванны полотенце и, усевшись на него, открыл кран с горячей водой. Тут же сунув руки под воду, Миша ощутил, как блаженная волна тепла пролилась по его телу. Ему всегда нравилось ощущать этот контраст: мерзкий и противный холод снаружи, когда он вылезал из-под одеяла, и эта ужасно приятная нега после соприкосновения с горячей водой.

Родители его нередко ругали, объясняя, что закаливание, которое так полезно для организма, должно происходить совсем наоборот: вода должна быть холодной. «И еще лучше, – говорил всегда отец, – если это будет душ!» И Миша даже неоднократно пробовал это в младшей школе, но все же кран с теплой водой его победил. Положив голову на плечо, юноша тут же заснул, сидя на бортике ванной. Разбудил его уже звук будильника, который был едва слышен. Проснувшись с откровенно ужасным настроением из-за того, что ему пришлось оторваться от любимого дела, Миша устало побрел к себе в комнату, чтобы выключить будильник, а затем вернуться к утренним процедурам.

На улице было холодно и темно. Едва Миша вышел из арки родного двора, как в лицо ему тут же задул очень сильный и холодный ветер, а кисти рук предательски закололо от холода. Укутавшись в ворот пальто, Миша с искренней досадой перехватил портфель с мешком сменной обуви в другую руку и двинулся в сторону двадцать восьмой школы по Шестой линии. На улице в лицо ему то и дело взметались пожелтевшие грязные листья, а мимо проносились редкие хмурые прохожие. Мальчик брел вдоль старых пошарпанных зданий и мечтал о теплых летних солнечных днях, которых в его хмурой ленинградской жизни было не так уж и много.

Зайдя в школу, он уселся на свободной скамейке и принялся переодеваться. В дверях лестничного полета вновь стояли дежурные из старших классов и грозно выглядывали тех, кто забыл сменку. Поймав взгляд одного из них на себе, Миша сгримасничал, демонстративно подняв мешок со сменной обувью над головой. Повесив свои пальто и кепку в гардероб, он направился к лестнице, где его опять остановил один из дежурных:

– Показывай подошву.

– Да ты издеваешься? – искренне возмутился Миша. – Ты же сам все видел!

– Показывай давай, – невозмутимо продолжил старшеклассник. – Или тебе неприятностей захотелось?

Миша покорно задрал ногу и, продемонстрировав подошву, произнес вслух:

– Сухо и стерильно, видишь? – а про себя добавил: «Как и у тебя в башке».

Старшеклассник одобрительно кивнул и буркнул:

– Проходи.

Поднявшись в кабинет, Миша поздоровался за руку с друзьями и тут же бухнулся за свою парту, уронив голову на свои руки.

– Ты как, Мишань? – спросил его сидевший позади Дима.

– Спать хочу, сил никаких нет.

– Понимаю, – пробубнил Дима, – за окном темно и холодно, глаза так и закрываются.

Дверь в уже почти заполненном классе распахнулась, и перед доской под общие возгласы гордо возник лохматый паренек в явно неглаженной школьной форме.

– Давай, Шуга, трави!

– Так-так, слушаем!

Одобрительные крики раздавались со всего класса. Театрально поклонившись и откашлявшись, Шугаев начал рассказывать:

– Начал однажды Змей Горыныч нападать на царство: посевы сжигает, мужиков убивает, а баб насилует. Ну, царь погоревал немного и решил сразу выслать гонцов к богатырям, чтобы уговорить их со змеем биться. Приходят гонцы к Алеше Поповичу и говорят: «Алешка, Змей Горыныч напал, окаянный, все царство измучил, выручай, твоя помощь нужна». Алеша ответил задумчиво: «Со змеем биться… Тут время нужно. План нужен, стратегия. Подумать нужно, одним словом». – «Сколько ты думать будешь, Алеша?» – «Дня три точно подумаю, а потом дам ответ». Ну, гонцы согласились, а сами сразу же к Добрыне, мол, пусть Алеша думает сколько хочет, а мы время терять не станем. Приходят к нему, в ноги кланяются, об землю бьются и молят: «Добрыня, выручай, Змей Горыныч напал, все царство замучил, выручай, помощь твоя нужна!» – «Со змеем биться? Тут подумать нужно, так сразу нельзя». – «Сколько времени думать будешь?». – «Денек посижу, подумаю, пожалуй». Согласились гонцы, а сами сразу же к Илюше Муромцу. Заходят к нему и только с порога поздоровались, поклониться не успели, лишь слово одно прозвучало: «Змей», как Илюша сразу же встал. «Змей? – спросил он. – Понятно. Ничего не говори, мне все ясно!» Пошел Илюша сразу кольчугу надел, латы сверху, шлем свой на голову накинул, взял меч в руки – и на коня. Выезжает он на коне, а гонцы его и спрашивают: «Илюша, а ты что же, думать-то не будешь?» – «А на кой черт тут думать? Сваливать пора!»

Класс тут же разразился хохотом. Даже Миша оторвал голову от парты, чтобы посмеяться. Сон начал проходить. Окончательно сон прошел, когда в кабинет зашла Маша. Первым же делом ее взгляд скользнул куда-то в сторону Миши. Полсекунды глаза ее проблуждали где-то в сантиметре от него, но потом она все же взглянула прямо на Мишу, застенчиво улыбнулась и, помахав рукой, отвернулась, двинувшись к своей парте. Миша помахал ей в ответ. Проводив ее взглядом до самой парты, он опять подумал: «Все же что-то есть в ее поведении, конечно. Никогда специально не здоровалась, заходя в класс, а тут…»

Размышления юноши прервал очень сильный щелбан, прилетевший в висок. Следом раздался голос Тани:

– Доброе утро, господин Детектив. Вы куда там уставились?

– Что? Я… – растерялся Миша. – Никуда. Доброе утро, Таня, а ты чего здесь?

– Да ничего, – уверенно ответила Таня, – просто зашла с тобой поздороваться, сейчас обратно домой спать пойду.

– Что, – все еще не понимая, переспросил Миша. – Как… как?

– Еще «как-как» – и будет кучка, – с улыбкой ответила Таня.

– Ясно, – наконец улыбнувшись, проговорил Миша. – Я просто не выспался, туговато соображаю.

– Я заметила, – сказала Таня, и тут прозвучал звонок. Все ребята бросились к своим местам, а через несколько секунд в класс вошла учительница и начался урок математики. Почти весь урок Миша не мог сосредоточиться на учебе и постоянно отвлекался, проваливаясь куда-то в глубину своего сознания. Странные мысли и идеи одолевали его, пока он не услышал, что его имя кто-то произносит шепотом сзади, явно пытаясь привлечь его внимание. Обернувшись назад, он увидел Машу, которая жестами объясняла ему, что ей нужна линейка.

– А… сейчас! – так же шепотом ответил Миша. Взяв линейку со своей парты, он обернулся назад к Диме, сидевшему позади него:

– Димас, передай Маше линейку, пожалуйста.

Дима оторвался от своей тетради и, молча кивнув в ответ, взял линейку. Обернувшись к Маше, которая сидела на один ряд дальше него, он без усилий смог дотянуться до ее парты, закинув ей линейку на край стола. Маша очень живо, но при этом как-то застенчиво улыбнулась Диме, после чего посмотрела на Мишу и жестом поблагодарила его. «Ну надо же, – подумал Миша, – Димке она улыбается так же красиво, как и мне. Может, я все себе надумал, может, я просто ошибся и никакой странности в ее поведении вовсе даже нет? Или странность есть, но связано это не со мной? – От этой мысли Мише стало почему-то грустно. – Нет, все же нет, она обратилась за линейкой именно ко мне, хотя сидит так далеко». Повернувшись обратно к доске, он решил краем глаза проследить, как Маша себя поведет, когда будет передавать ему линейку обратно. Ему почему-то нравилось иногда тайком наблюдать за своими одноклассниками, в такие моменты он чувствовал себя настоящим детективом, опытным психологом, а иногда и вовсе шпионом. Слегка повернув голову в сторону учительницы, Миша начал боковым зрением наблюдать за Машей. Ему показалось, что когда она закончила чертить поля на тетради, то почти минуту смотрела в его сторону перед тем, как аккуратно позвать Диму по имени. Миша заметил, что они успели переброситься парой фраз, прежде чем Дима развернулся обратно и аккуратно постучал линейкой по затылку Мише.

– Ага, спасибо, – едва слышно сказал Миша и, уже не скрываясь, посмотрел в сторону Маши. Девушка, взглянув на него в ответ, еще раз улыбнулась, и жестом поблагодарив его, повернулась обратно в сторону педагога. «Жаль, что она не обратилась в этот раз напрямую ко мне. Наверное, просто не хочет, чтобы я обо всем догадался. Нет, ну она точно специально это сделала, – взволновался про себя Миша. – Неужели у Тани или еще у кого поблизости больше не было линейки, а? Конечно были! Она просто ищет повод, чтобы подружиться. А я… я не против. Если бы на моем месте был бы Лешка, то он бы точно ответил какой-нибудь грубостью или унизительной шуточкой. А если бы Дима, то он и вовсе бы ничего не заметил. Хорошо, что ее внимание упало именно на меня. Или все-таки нет никакого внимания?»

На перемене Миша подошел к стенгазете на четвертом этаже. В верхнем уголке стенгазеты была его написанная от руки статья, в которой рассказывалось о школьных происшествиях на прошедшей неделе. Почувствовав, что кто-то подошел к нему, Миша обернулся: рядом с ним стояла староста из параллельного класса и незнакомый ему мальчик явно помладше.

– Что, уже нашел материал для новой статьи? – спросила староста, улыбаясь.

– Пока нет, – уныло пробормотал Миша.

– А напиши о школьных хулиганах?

– Что?

– Что, слабо? – подразнивая, переспросила староста.

– А вот и не слабо. Всему свое время, просто голова немного другим забита.

– Вот и посмотрим. Никто из журналистов почему-то не взялся осветить хотя бы инцидент с вашим Бобровым. Он в прошлый раз нашего Федю побил.

– Да знаю я, видел.

– Да не бойся ты, тебя ваш главный редактор прикроет, на худой конец.

– Да ничего я не боюсь! – уже раздраженно ответил Миша.

– Ну вот и напиши, раз не боишься.

– Неудивительно, – произнес рядом стоящий мальчик. – Если школьная пресса боится даже хулиганов, то об автобусе и подавно никто никогда не напишет.

– Что?! – удивленно переспросил Миша.

– А что, разве я не правду сказал? – продолжил мальчишка. – О нем никто не говорит, хотя все о нем знают. Потому что боятся.

– О каком автобусе идет речь? – Миша обернулся к незнакомцу и тревожно посмотрел на него.

– Ты знаешь, о каком, о черном. По глазам вижу, что знаешь, вон как испугался.

Миша сразу же достал из кармана школьного пиджака карандаш с блокнотом и, открыв его, внимательно посмотрел на мальчика:

– Как тебя зовут? Из какого ты класса?

– А зачем тебе? Не скажу! – твердо ответил мальчишка.

– Да ты совсем спятил, – староста засмеялась. – Ты эти байки малолеток записывать собрался?

– Ничего это не байки! – возмутился мальчик. – Все о нем знают.

– Что знают? Что? Расскажи, пожалуйста, что тебе известно.

– То же, что и всем, – ответил мальчик смущенно. – Что он ездит по ночам в поисках своих жертв и каждую ночь кого-нибудь забирает. Что убежать от него почти невозможно. Что многие люди о нем знают, но не говорят, потому что боятся привлечь его.

– Что за бред? – как-то растерянно проговорил Миша.

Староста из параллельного класса с улыбкой покачала головой и произнесла:

– Да, ребят, у вас еще явно детство в одном месте играет. – Обняв классный журнал, она презрительно фыркнула и двинулась в сторону учительской.

Миша растеряно посмотрел ей вслед, после чего вернулся к мальчишке:

– Ты когда-нибудь его видел?

– Нет.

– Может, слышал, по рации или в телевизоре?

– Как это?

– Ладно, неважно… – Миша задумчиво прикусил губу и осмотрелся вокруг. Убедившись, что рядом с ними больше никого нет, он продолжил свой допрос: – Скажи, от кого ты впервые услышал про черный автобус?

– От своей бабушки. Она мне еще давно про него рассказывала.

– От бабушки?

– Ну да, говорила, чтобы я был аккуратнее и никогда не задерживался допоздна на улице, потому что если автобус выйдет на охоту, то убежать от него не получится ни взрослому, ни ребенку.

– Как тебя зовут?

Мальчик растерянно оглянулся по сторонам, а потом тихонько ответил:

– Никита. Только не упоминай меня, если решишь писать статью об этом.

– Почему?

– Сам знаешь, многим это не понравится, и еще…

– Что?

– Говорят, что он охотится на тех, кто слишком много о нем говорит. Именно поэтому многие предпочитают об этом помалкивать. Но ведь для этого и существует пресса, чтобы освещать такие проблемы, даже если она школьная?

– Да, наверное… – растерянно проговорил Миша. – Может, ты что-нибудь еще о нем слышал?

– Ничего такого. Знаю, что он выходит по ночам в какое-то определенное время. А потом может пропасть на время, но, когда у него начинается сезон охоты, он не пропускает ни одной ночи. И каждую ночь кого-то забирает. Так мне бабушка рассказывала. И что о нем вообще лучше не говорить, если беду навлечь не хочешь. Или говорить очень тихо, чтобы он не услышал.

– Нет, ну это уже правда перебор, – недоверчиво проговорил Миша. – Звучит как какая-то детская страшилка.

– Слушай, ты спросил – я ответил, – недовольно проговорил парнишка. – Если не веришь, то мог бы и не спрашивать.

В этот момент раздался оглушительный треск звонка, и мальчик тут же побежал к одному из кабинетов. А Миша остался стоять как вкопанный, пока не вспомнил, что ему и самому нужно поспешить на урок.