На улице опять было темно. Ребята свернули с Седьмой линии в Днепровский переулок и, пройдя между старинными зданиями, от которых веяло сыростью, свернули в одну из арок. Миновав мрачные своды, которые уже давно обнажили свои камни под слоем слезающей штукатурки, юноши остановились напротив красной башни. Ее темный, почти бурый цвет лишь еще больше добавлял безысходности и какой-то гнетущей таинственности многовековому двору-колодцу. Леша и Дима старательно пытались осмотреть ее с краев, но так и не нашли ничего подозрительного. Не выдержав, Лешка повернулся к Мише и спросил:

– Ну и где твои знаки?

– Не видно, да? – хитро улыбнулся Миша. – Идите за мной, вчера я взломал местный замок вон в той двери, когда решил притаиться. И лишь только потом обратил внимание на это!

Обойдя башню, Миша указал пальцем вверх. Ребята подняли головы и увидели огромное количество цифр, точек и знаков, напоминавших скорее шифр, чем просто детские рисунки.

– Выглядит и правда очень подозрительно, – сказал Дима, повернувшись к Леше. Леша не отрывал взгляда от цифр, после чего, нахмурив брови, как-то неловко произнес:

– Может, это мелкие баловались?

– Ну да, – усмехнулся Миша, – и нанесли какие-то странные цифры вместо каракуль и рисунков, да еще и на такой высоте, куда ни один человек не дотянется без лестницы.

– Согласен, – подтвердил Дима, – это и правда выглядит очень странно. А то, каким образом автор этого произведения дотянулся туда, – еще более таинственный вопрос…

– Как? – явно довольный собой, спросил Миша. – И главное, зачем? Вариант с первоклашками, которые просто баловались, отметается сразу. Согласитесь, даже если бы у них была лестница или еще что-то, это не в их стиле. Гораздо проще было нарисовать что-нибудь мелом на стене. А тут краска! Да еще и лестница… Даже если бы такую задачу поставили нам, не думаю, что мы смогли бы быстро с ней справиться. К тому же обратите внимание на почерк. Рука явно уверенного человека…

– Здесь несколько почерков, – перебил Мишу Лешка, который не отрывал взгляда от надписей на кирпичах башни. – Смотри, и краска разная, и записи нанесены явно в разное время. Здесь они более яркие, а эти совсем выцвели, тут они четко вырисованы, а здесь цифры с наклоном.

– Гениально, Алексей! – поправив свою любимую кепку, сказал Миша. – Вы делаете огромные успехи. Какие идеи, что это может быть, по-вашему?

– Понятия не имею, – ответил Леша и перевел взгляд на Мишу: – А ты что думаешь, Шерлок?

– Я думаю, здесь какой-то шифр.

– На кой черт кому-то наносить здесь шифр? – спросил Лешка и широко улыбнулся: – Да и еще и у всех на виду!

– Не скажи, – возразил Миша, – как раз не на виду. Мы столько времени гуляли возле этой башни и никогда не видели этих цифр, а краска на некоторых и правда очень старая. Как по мне, это очень хороший способ оставить здесь шифр, чтобы им могли пользоваться другие. Никто его здесь не увидит никогда, а если и увидит, то не придаст этому никакого значения. Подумаешь, цифры! Шпана баловалась. При этом он не заметит со двора, но им очень удобно пользоваться, если забраться на крышу этой пристройки. И еще кое-что. Оттуда рация, судя по тому, что я услышал, может пробить до Малого проспекта.

– Очень сомневаюсь, – ответил Лешка и улыбнулся сильнее прежнего. – Ну, допустим, это так, что дальше?

Миша глубоко вздохнул, натянув козырек на глаза, и как-то наигранно таинственно начал объяснять:

– Итак, смотрите. Мы имеем несколько странных фактов. Сигнал, который я вчера поймал, и звук мотора, который услышал после. Новость о том, что вчера погиб некий Новиков: сбит насмерть прямо в Днепровском переулке. И эти таинственные цифры, нанесенные на башню, судя по всему, в разные годы. Я не знаю как, но эти факты точно связаны между собой.

– С чего бы это? – все так же с иронией в голосе и с улыбкой на лице спросил Леша.

– Ох, да, я забыл, – Миша таинственно взглянул на Диму, – еще один факт. У старшего поколения водятся байки о каком-то автобусе, который разъезжает по дворам и убивает тех, кого настигнет.

– Ой, да ты серьезно? – возведя руки к небу, простонал Леша. – Ну неужели ты серьезно веришь в эти страшилки?

– А что, если это просто искаженный фольклор? – перебил его Миша. – Ну, я имею в виду, что, если за страшной байкой скрывается какой-то реальный факт?

– Какой? – холодно и без эмоций спросил Дима.

– Ну я не знаю, вдруг это банда, которая грабит и убивает, ну, например, как в фильме «Место встречи изменить нельзя»? А люди просто случайно могли становиться свидетелями, и уже после эти слухи переродились в байку.

– Это интересная теория, – вставил Дима, – я читал в одной книге по истории, что многие мифы и легенды мира имеют под собой вполне реальные исторические факты.

– Вот видишь! – обрадовался Мишка, указав пальцем на Диму.

– Даже не знаю, – засомневался Леша, – как-то слишком насыщенно для обыденной реальности. Все еще не могу в это поверить.

– А это и не важно! – Миша схватил Лешку за плечи и продолжил, глядя ему в глаза: – Это неважно. Вполне возможно, что все это и правда какие-то совпадения. Но я знаю лишь одно: это наше приключение! Это наша тайна, которую мы должны расследовать!

Лешка усмехнулся. Улыбнувшись во весь рот, он радостно произнес:

– Согласен, я в деле! К тому же это хороший повод поработать над рациями. Мы даже можем попробовать собрать настоящий приемник, чтобы поймать тот самый странный сигнал, что ты слышал, если, конечно, он собирается еще раз появиться в эфире.

– Леха! – с восторгом выкрикнул Миша. – Я тебя обожаю!

– Но вы должны будете мне помочь, – вставил Лешка, погрозив друзьям указательным пальцем. – Мне надо будет найти детали и кое-какую литературу, так что придется побегать!

– Договор! – Миша протянул руку Лешке и обратился к Диме: – Ну а ты что скажешь, Димка? Ты в деле?

– Звучит и правда интересно, – без эмоций сообщил Дима. – Я в любом случае в деле! Но какой у тебя план?

– Я не знаю… Давайте для начала обследуем ближайшие дворы? Вдруг там тоже есть какие-то записи? А вдруг мы найдем какие-то следы убийства?

– Что-то я сильно сомневаюсь, – произнес Лешка, – но давайте осмотрим, и по домам: хочу хорошенечко продумать свой план с приемником.

– Годится! – выкрикнул Мишка и ударил ладонью друга по плечу.

Ребята вышли из дворов в Днепровский переулок. Со стороны набережной вновь задул сильный ветер, попавший за стены домов какими-то окольными путями. Над Ленинградом царила темнота, но на небе в этот раз то тут, то там можно было увидеть чистые участки и редкие звезды. Подняв ворот своего пальто, Миша осмотрелся и произнес:

– Именно отсюда раздавался звук его мотора. Он точно стоял возле арки, поэтому я услышал его гул. Не помню сколько, может, полминуты. После этого мотор взвыл, и он умчался.

– Куда? – спросил Лешка.

– Не знаю, я не услышал, да я и не обратил бы внимания, потому что был напуган до смерти.

– Давайте подумаем, – сказал Дима. – Если бы он сбил кого-то на повороте с линии, то мы бы увидели, когда возвращались. Если бы прямо в переулке, то это увидели бы все и не один раз.

– А если они спрятали тело? – вставил Миша.

Леша искоса посмотрел на него, после чего с улыбкой ответил:

– Ну да, а откуда тогда стало известно об убийстве?

– Правда… – разочарованно произнес Миша. – Ерунда какая-то.

– Кстати, – спросил Дима, вставая спиной к очередному порыву ветра и втягивая голову в плечи, – а кого ты слышал? Кто сказал, что здесь кто-то умер?

– Я точно не уверен, – шмыгнув носом, ответил Миша, – но голос был похож на Римму Александровну. Я заходил не стал, журнал передал старосте из восьмого «Б», а сам сразу же вниз побежал. Но она точно произнесла «сбили насмерть», «Днепровский переулок» и фамилию «Новиков». Точнее, не только она. Это был диалог с кем-то, не знаю, может, с завучем.

– Хм, и правда, – хмыкнув, добавил Дима, – странное совпадение. Может, это случилось в каких-то других дворах?

В этот момент из-за поворота с линии выскочил Миша Панк и тут же громко воскликнул:

– Здорово, двадцать восьмая! Вы чего тут, парни, уже играете раньше времени?

Подбежав к компании, он с громким хлопком пожал руку каждого из присутствующих и гогоча продолжил:

– А может, готовите свой хитрый план? Я уверен, что у вас был какой-то секрет вчера. Миша всю игру где-то пропадал, а вы двое в две каски всех переловили. Даже не пытайтесь меня убедить, что это вышло случайно.

– Нет, – загадочно произнес Миша, натягивая козырек кепки на глаза, – у нас тут загадка поинтереснее. Ты, наверное, не в курсе, но вчера здесь убили человека. Прямо в тот момент, когда мы охотились за вами.

– Да ты врешь! – с явным азартом и интересом в глазах прокричал Панк. – А как это случилось? На перо посадили?

– Нет, – ответил Лешка, улыбаясь, – его сбил автобус. Вот, кстати, ты когда-нибудь слышал о байке про черный автобус, который убивает людей?

– О-о-о, – многозначительно провыл Панк, – да вы брешете, парни, вы что, видели черный автобус?

Миша насторожился. Пристально посмотрев на Мишу Панка, он спросил:

– Нет. А что, ты тоже слышал об этой байке?

– Да ты шутишь! Конечно слышал! – опять почти завывая на гласных буквах, ответил Панк. – Мне про него Тишок рассказывал в гаражах на репе!

– Какой еще Тишок? – искренне недоумевая, переспросил Дима.

– Да вы че-е-е, парни, это же самый первый панк у нас на районе, у него даже группа своя есть, «Анальный Сантехник» называется!

– Ясно, – стараясь не выражать эмоций, ответил Миша, – а что именно он рассказывал?

– Ну как что, ну автобус есть, он по ночам ездит, убивает тех, кто ему попадется.

– А зачем? – внимательно спросил Миша.

– Ну как зачем? Ты че, Миха, шарахнутый? – удивленно переспросил Панк.

– Нет, я правда не понимаю. Какой у него мотив?

– Панк-роковский! Да вы че, ребзя? Это ж просто байка, – уже с улыбкой заявил Миша Панк. – Какой еще мотив, не ну ты в натуре детективов перечитал, Мишань.

– Ну хоть один здравомыслящий! – закатив глаза к небу, простонал Лешка.

– Да это понятно, – глядя куда-то в сторону сказал Дима. – Просто болтали об этих вот страшилках из детства. Про черного альпиниста и про руку, которая всех душит, слышал?

– Ну конечно слышал, о чем ты! – с усмешкой ответил Панк и, дружески ударив Диму по плечу, показал «козу»: – Я вообще тащусь от подобных историй.

– Ну вот и мы задумались о подробностях, – пояснил Миша. – Всегда только обрывки слышны, а что да как в оригинальной истории было – никто не знает. Вот и спросили тебя, вдруг ты в курсе.

– Да нет никакой оригинальной истории. Он просто ездит и убивает всех, – все так же улыбаясь, ответил Миша Панк. – И каждый травит эту байку на свой лад, вот и вся оригинальная история.

– Ясно, – все так же без эмоций ответил Дима. – Ладно, парни, пойдемте.

– А вы что, играть сегодня не останетесь? – искренне удивившись, спросил Панк.

– Нет, у нас дела есть, – ответил Дима уже на ходу.

– Какие дела? – все так же недоумевающе спросил Панк.

– Важные! – бросил Лешка через плечо, когда вся троица уже скрылась за поворотом на Седьмую линию.

Когда ребята подошли к перекрестку на Большом проспекте, Миша вновь начал озвучивать свою версию:

– Нет, вы все же послушайте. Ну, допустим, байка – это и правда какая-то нелепая случайность. В конце концов, я же не видел никакого автобуса. Я просто слышал звук мотора. Но это мог быть и какой-нибудь старенький грузовик. Однако вы просто обязаны признать, что эти цифры на башне, факт вчерашнего убийства и радиосигнала, который я поймал, – это все взаимосвязано.

– Да, если честно, твой сигнал меня заинтересовал. Я еще на досуге думал об этом, но все сводилось к тому, что, скорее всего, ты просто поймал какие-то помехи.

– Помехи?! – взволнованно вскрикнул Миша. – Разве твои помехи умеют говорить?

– Помехи, – с тоном педагога начал объяснять Леша, – это не всегда шумы и дребезжания. Иногда ты можешь поймать обрывки радиопередачи или даже телевидение. Для нашей радиосвязи эти обрывки также будут являться помехами.

– Ну а разве по телевидению или по радио будут называть соседние с нами улицы? – продолжал настаивать на своем Миша.

– А что, если ты слышал только одну улицу? А в эфире была какая-нибудь передача об истории Ленинграда? – предположил Дима.

– Нет, – возразил Миша, – я точно это помню. Когда я впервые услышал название улицы, то сам засомневался. Он начал с Малого проспекта. А потом все ближе и ближе. Когда он назвал Днепровский переулок, честное слово, я думал, умру от страха.

– А чего именно ты испугался? – спросил Леша.

– Честно, я и сам не знаю. Просто это было так необычно. Он был все ближе и ближе с каждым сообщением. Я не знаю, это трудно объяснить. Сейчас мне даже самому кажется, что это не так страшно, но тогда я даже вздохнуть громко боялся.

Дойдя до Среднего проспекта, ребята попрощались, и каждый ушел своей дорогой. Миша же, оказавшись у себя в комнате, в ту же секунду достал из ящика секретера старенький блокнот. Он нередко разглядывал его шероховатые пустые страницы, мечтая о том, что когда-нибудь начнет писать в нем что-то важное. Что-то особенное, как детективы, которые ведут расследование. Понюхав старенькие, уже начинающие желтеть странички блокнота, он еще раз восхитился нетронутостью его страниц, а потом решил: «Все! Настало его время». Теперь Миша будет записывать в него все детали и события, как настоящий детектив. «Эврика!» – подумал юноша и кинулся к ящичку в письменном столе. Достав из него широкую лупу в латунной оправе, он тут же принялся разглядывать через нее мельчайшие детали и царапинки на столе. Явно воодушевленный своим образом, он сел за стол и принялся аккуратно выводить на листах блокнота: «В понедельник, шестнадцатого сентября, я стал свидетелем весьма странных событий. Радиосигнал, пойманный на рацию, называл адреса. С каждой минутой адрес становился все ближе ко мне. Я находился во дворе с красной башней у Днепровского переулка. Первый названный адрес был где-то возле Малого проспекта».

Стараясь вспомнить все детали, Миша подчеркивал самое важное из написанного: адреса, время и факты. Ну или то, что считал фактами. Проведя за блокнотом несколько часов, он почувствовал, что устал и что все попытки разгадать взаимосвязь описанных событий ни к чему не приводят. «Черт, – подумал он, – а ведь еще и уроки делать…» Раздосадованный, Миша вышел из комнаты в коридор, чтобы забрать портфель, брошенный прямо в прихожей. И вдруг из комнаты родителей сквозь приоткрытую дверь раздался знакомый голос из телевизора:

– Средний проспект, дом тридцать девять…

Не веря своим ушам, Миша тут же забежал в комнату. В комнате никого не оказалось, родители, должно быть, были на кухне, а старенький телевизор старательно шипел, демонстрируя картинку из белого шума. Подойдя ближе, Миша услышал, как сквозь белый шум прорываются слова:

– Улица… дом…

Несколько раз взволнованно ударив телевизор ладонью сверху, Миша смог добиться более-менее четкой картинки. На экране появились старые черно-белые кадры Ленинграда, а голос диктора вещал:

– Богатая история этой улицы до сих пор волнует умы тех, кто пристально изучает прошлое нашего города. Можно было бы сказать, что в каждом доме на этой улице отпечатались важные события и лица…

Потеряв интерес к происходящему, Миша отвел глаза в сторону. «Наверное, показалось, – подумал он. – Точно пересидел с этими мыслями. Ребята отчасти правы. Даже если в тот раз мне не показалось, то теперь меня точно могут начать преследовать галлюцинации, если я не успокоюсь вовремя».

– Ты опять стучал по телевизору? – строго спросила Мишу мама, появившаяся в проходе.

– Я? Нет, я только… чуть-чуть, там еще и комар был, ну в общем…

– Не бери эту дурную привычку от отца. Он стучит, но он их хотя бы починить может. Не хватало, чтобы еще и ты бедному телевизору добавлял проблем. Марш на кухню, ужин уже скоро будет готов.

– Хорошо, – покорно ответил Миша и вышел из комнаты.

После ужина Миша просидел за уроками до глубокой ночи. Полностью обессиленный, он лег в кровать и, постепенно проваливаясь в сон, почему-то вновь вспомнил о своем расследовании. «Интересно, – подумал он, – у меня есть способности к дедуктивному мышлению или это все юношеские увлечения, которые со временем пропадут? Мне кажется, что есть. В конце концов, я нередко замечаю за людьми некоторые особенности их поведения и характера, которые ускользают из вида у других. Вот даже взять Машу. Я сразу заметил за ней что-то неладное. Хотя правда ли я что-то заметил? Может, я просто надумываю себе? Нет, есть факты. Она смотрела на меня в классе. И улыбнулась, когда увидела, что я посмотрел на нее в ответ. А что, если она смотрела не на меня? Да нет, вряд ли, еще при встрече по пути в Дом юного техника Таня сказала: “Теперь я тебя понимаю – настоящий мужчина…” Разве стала бы она так говорить, если бы они с Машей до этого не обсуждали меня и Маша не произнесла бы ей сама этих слов? Или она не точно так сказала… не помню, но точно что-то такое. Неужели я ей и правда нравлюсь? Немного неожиданно, хотя я ничего против не имею. Кстати, улыбка у нее и правда красивая…» – на этой важной для себя мысли Миша окончательно провалился в глубокий сон.